29. Аэропорт
Она проснулась за час до будильника.
Не потому что боялась опоздать — потому что привыкла. Тело не доверяло механике даже сейчас. Ленка ещё спала, разметавшись по кровати, её рыжие волосы свешивались с подушки. Алиса смотрела на неё несколько секунд, потом тихо встала, на цыпочках прошла в ванную.
Собиралась без спешки. Сложила в рюкзак ноутбук, блокнот, который он подарил, часы — сегодня надела их сразу, не глядя на стрелки. Синюю кофту, ту самую, положила сверху — на удачу.
В дверь постучали, когда она застёгивала молнию. Она знала, кто это. Открыла.
Демид стоял на пороге — в старой чёрной куртке, с рюкзаком за спиной. Небритый, глаза красные — не спал, наверное, всю ночь. Протянул ей стакан кофе.
— Треть сахара.
Она взяла. Кофе был горячим, обжигал пальцы через картон.
— Спасибо.
Он кивнул. Не вошёл. Смотрел на неё — долго, изучающе, как будто видел впервые. Ленка заворочалась на кровати, открыла один глаз.
— Уезжаешь?
— Уезжаю.
— Счастливо. — Ленка села, потёрла лицо. — Пиши.
— Буду.
— Целуй его чаще.
Алиса улыбнулась. Ленка махнула рукой и снова упала на подушку.
Они вышли в коридор. Лифт не работал — спускались пешком, по лестнице, где когда-то сидели ночами. Ступеньки скрипели, в воздухе пахло сыростью и старой краской. Он шёл впереди, она за ним, смотрела на его спину — широкие плечи, лёгкая сутулость, шрам на затылке, который она так любила целовать.
На улице было серо, мелко моросило. Майский дождь, тихий, почти невесомый. Они не раскрывали зонт — шли молча, плечо к плечу. Машина ждала у крыльца — он заказал такси заранее. Водитель — пожилой молчаливый мужчина — глянул в зеркало, кивнул, ничего не спросил. Они сели на заднее сиденье. Не касаясь друг друга. Алиса смотрела в окно, как город уплывает, сменяясь спальными районами, заправками, пустырями. Он смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд — тяжёлый, тёплый. Пальцы его лежали на сиденье рядом с её рукой, но не касались. Дождь усиливался. Капли бежали по стеклу, искажали очертания домов, превращали мир в акварель — размытую, зыбкую, ненастоящую.
В аэропорту они вышли под козырёк. Толпа — чемоданы, дети, очереди. Гул голосов, объявления по громкой связи, запах попкорна и авиационного керосина. Алиса взяла его за руку. Он сжал пальцы — крепко, почти до боли.
До регистрации оставалось полчаса. Они стояли у стены, не садились.
— Я буду писать, — сказала она.
— Я знаю.
— Каждый день.
— Не обязательно. Просто не пропадай.
Она подняла голову. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не было слёз — только усталость и что-то ещё, чему она боялась дать имя. Она потянулась, поцеловала его — коротко, почти невесомо, как будто боялась, что если задержится, то не уедет. Он обнял — крепко, сильно, прижал к себе, уткнулся носом в её макушку. Она слышала его дыхание — неровное, с присвистом.
— Не теряй себя там, — сказал он ей в волосы.
— Не потеряю.
Она отстранилась первой. Посмотрела на часы — время подходило.
— Мне пора.
Он кивнул. Не отпускал её руку. Она высвободила пальцы, взяла рюкзак. Сделала шаг, другой. Обернулась. Он стоял на том же месте, руки в карманах, куртка расстёгнута. Смотрел на неё. Она улыбнулась — уголками губ, той улыбкой, которую он видел только один раз, когда она уходила от него на рассвете. Помахала рукой. Он поднял руку в ответ. Она пошла к стойке регистрации, не оборачиваясь. Слышала, как объявляют её рейс, как шуршат колёса чемоданов, как плачет ребёнок где-то слева. Достала паспорт, билет. Протянула девушке за стойкой.
— Место у окна? — спросила та.
— Да.
— Хорошего полёта.
Она прошла паспортный контроль, сняла куртку — здесь было жарко. Оглянулась. Он всё ещё стоял там же. Не уходил. Она помахала ещё раз — коротко, быстро, чтобы не разреветься. Он не улыбнулся. Просто смотрел. Она скрылась за поворотом.
В зале вылета было светло и шумно. Люди спешили, дети бегали между креслами, кто-то громко говорил по телефону. Алиса села у окна, достала телефон. Написала ему: «Я в зале. Скоро посадка. Не скучай».
Ответ пришёл через минуту: «Уже скучаю».
Она посмотрела на экран долго, потом убрала телефон в карман. За стеклом стоял её самолёт — белый, с синей полосой, похожий на игрушку. Механики возились у шасси, машина загружала багаж.
Она думала о нём. О том, что он сейчас, наверное, стоит у выхода, смотрит на табло, где мигает её рейс. О том, что он, может быть, уже ушёл, но скорее всего нет — он не умел уходить первым.
Объявили посадку. Она встала, взяла рюкзак, пошла к выходу на поле. Шла медленно, не торопясь. Смотрела под ноги, на серый бетон, разметку, жёлтые линии. В самолёте нашла своё место, села у окна. Пристегнулась. Сжала в руке старый посадочный талон — он уже был не нужен, но она не выбрасывала. Достала телефон, написала ещё одно сообщение: «Взлетаю. Люблю тебя».
Отправила.
Самолёт покатил по полосе, разгоняясь. Дома за окном стали меньше, потом превратились в макет, потом в точку. Она закрыла глаза.За стеклом было облачно. Белое, пушистое, невесомое. Она смотрела на облака и думала, что где-то там, внизу, остался он. Стоит у выхода из аэропорта, смотрит на небо. Она не плакала. Просто смотрела в окно, пока за стеклом не кончились облака и не началась синева.