Пролог
«У каждой случайности своя цель,
у каждого случая есть свой смысл...
Говорят, что всё, чему суждено быть, обязательно случится...»
Мелисса Уэсли
* * *
— Добрый день, мисс! Я помогу, прошу ваш багаж, — проявил галантность молодой таксист, мило улыбнувшись. — Благодарю, сэр.
Парень взял мой небольшой чемодан так, будто он весил меньше пачки сигарет, аккуратно уложил его в багажник и с сухим металлическим стуком захлопнул крышку. Затем, чуть пригнувшись, галантно открыл мне заднюю дверь. Я скользнула внутрь, чувствуя, как холод с улицы тянул за собой в салон шлейф выхлопов и зимней пыли. Таксист занял место за рулём и, не спеша, включил левый поворотник.
Машина мягко тронулась, и я, прижавшись к спинке, обернулась, наблюдая, как высотка Парк-авеню, 432 медленно растворялась в снежной дымке. Казалось, с каждым дюймом от меня отрывали что-то своё, важное. Водитель тем временем крутил ручку магнитолы туда-сюда, ловя частоты. Поймав чистый сигнал, довольно хмыкнул, и салон наполнился бодрым звоном песни «Let it snow». Он начал вполголоса подпевать, отбивая ритм пальцами по рулю, а я смотрела в окно, чувствуя, как этот праздничный мотив странно диссонировал с горечью прощания.
— Чудесная погодка, правда, мисс? — подбодрил водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида, и я лениво улыбнулась в ответ.
— Да... Ничего... — без интереса ответила я и снова уставилась в окно, прислонившись головой к холодному стеклу.
Этот день давил на виски свинцовой тяжестью. С утра город был окрашен в одинаковый серый тон, но именно сегодня в воздухе витало нечто особенное — тревожное, нехорошее, даже опасное. Машина двигалась тихо, пробираясь по забитым улицам, а за окном тяжёлые хлопья снега лениво кружили, словно кто-то нарочно медлил время. Нью-Йорк выглядел мрачным и усталым, но при этом продолжал дышать в привычном ему шумном ритме.
Снег уже начал прилипать к асфальту, мягко растекаясь по серой поверхности и собираясь в неровные белые пятна. Я знала, что к вечеру он усилится и город окажется в плотной метели, которая накроет улицы. Мне казалось, что рейс могут отменить, и я ловила себя на тихом желании, чтобы всё вышло именно так. В груди накапливалось напряжение, густое и тревожное, и я не понимала, откуда оно берётся. Порой казалось, что на краю восприятия шуршит чья-то тень — невидимая, но ощутимая, как дыхание в темноте. Она тянула меня обратно, но я гнала этот зов, цепляясь мыслями за другое — за лицо матери, за её глаза, за миг, когда я смогу сказать ей о самом главном. Я представляла, как она слушает и улыбается, как обнимает меня крепко, почти до боли. И в эти мгновения я позволяла себе верить, что всё именно так и будет.
В эту же секунду меня отвлёк внезапный голос водителя:
— Мисс, прошу прощения, но нам нужно заехать на ближайшую заправку. Извините меня за предоставленные неудобства, я сию секунду всё поправлю.
— Что? — удивилась я. — Вы, принимая заявку на долгий путь, разве не обратили внимания, что в баке недостаточно топлива?
— Ещё раз мои извинения. Это не займёт много времени. Я доставлю вас до Кеннеди со скоростью света. И потом, поездка будет совершенно бесплатной.
— Звучит как одолжение. Не в деньгах здесь дело, а... — шумно вздохнув, я поняла, что вести эту дискуссию было бессмысленно, да и бензин от моего недовольства в баке бы не появился. Поэтому, откинув голову на мягкий подголовник, просто мило ответила мужчине: — Конечно, заедем, но поездку я всё равно оплачу.
— Мисс, вы очень деликатны, — мужчина кинул на меня добродушный и в то же время провинившийся взгляд через зеркало заднего вида. — Вон там, смотрите, — он указал пальцем по правую сторону лобового окна. — За тем крутым поворотом мы сократим путь. Не успеете глазом моргнуть, как заправимся, и вы уже окажетесь в самолёте, — проинформировал он меня, плавно поворачивая руль вправо.
Мы свернули на восточную часть Бруклина, и дорога словно потемнела. Вскоре за окном потянулись громоздкие бетонные высотки-праджекты, где жизнь на вэлфере и уличный криминал переплетались в один уродливый культ выживания. Здесь уважение покупали за страх, а авторитет подтверждали не словами, а выстрелами. Здесь воздух был другой, пропитанный смесью дешёвого фастфуда, гари и страха, а улицы жили по своим, чуждым законам.
Браунсвилл — место, где криминал и нищета давно стали привычной валютой, а уважение измерялось количеством шрамов и чужих кошельков в кармане.
Чем глубже мы въезжали, тем сильнее холодел мой затылок. Страх начал расползаться по телу липким, холодным слоем, сжимая лёгкие и выбивая ритм из сердца. Мысли путались, а каждое мигание уличных фонарей казалось зловещим сигналом. Я пыталась держать лицо спокойным, но ладонь уже скользнула в карман, нащупала телефон. Пальцы легли на кнопку вызова. И если хоть что-то бы пошло не так — у меня была бы всего секунда, нажать 911.
В Браунсвилле второго шанса не давали.
Уткнувшись в телефон, я дрожащими пальцами уже хотела нажать вызов, как вдруг водитель резко дал по тормозам, да так, будто налетел на стену. Меня бросило вперёд, грудью врезало в спинку переднего сиденья, и телефон выскользнул из рук, исчезнув в темноте где-то под водительским сиденьем. Страх рванулся внутрь, пропитывая меня до костей и сжимая желудок ледяным узлом. Но я вцепилась в остатки самообладания, и, не переставая шарить по полу в поисках телефона, резко, почти в приказном тоне, обратилась к водителю: — Да какого чёр...
Не успела я закончить «ярый» посыл, как задняя дверь авто резко распахнулась, и меня вовсе парализовало на месте от леденящего душу голоса и жестокого пронизывающего насквозь взгляда.
Эти зелёные глаза я запомнила на всю жизнь...
— Bonjour, малышка, ну-ка подвинься! — ехидно оскалившись, прохрипел Крис.
Грубо толкнув меня с места, он запрыгнул в машину, попутно обращаясь к водителю такси, который вовсе таковым, оказывается, не являлся:
— Давай, гони, Стэн! — требовательно произнёс брюнет, и его подельник за рулём сорвался с места.
— Выпусти меня, ублюдок! — проорала я не своим голосом, пытаясь схватиться за дверную ручку, и тут же получила пощёчину, от которой страшно зазвенело в ушах.
— Даже не пытайся, двери заблокированы, а твой рейс Нью-Йорк — Лос-Анджелес завершён! — приторно произнёс обидчик.
Кристофер, схватив меня за волосы, максимально приблизил моё лицо к своему и, больно сжимая пальцами челюсть, ехидно прошипел в губы:
— Я так рад тебя снова видеть... — просмаковал брюнет каждое слово с ярким азартом в глазах.
Я дёргалась, кричала, захлёбываясь от слёз, пытаясь дотянуться до его слащавой, мерзкой физиономии, чтобы выцарапать подонку глаза. Но силы у нас были, конечно, неравны — он держал меня, как железным обручем, не давая ни малейшего шанса вырваться. Один-единственный раз мне удалось отвесить ему звонкий удар в лицо, но Крис лишь расхохотался, глухо и гадко, будто я своим ударом подарила ему ещё больше развлечения.
— Отцепись! Выпусти меня, тварь! — верещала я во всё горло сквозь страх и слёзы.
— Крис, заткни её уже, а не то я прострелю ей башку! — раздражённо вмешался его соучастник за рулём, круто влетая в поворот с протяжным свистом колёс.
— А мне нравится, как она кричит... — облизнулся Кристофер, глядя на меня, и я плюнула ему в лицо. — О... Малышка... Это ты зря...
*Вэлфер — социальное пособие в денежной форме беднейшим категориям граждан США.