Что мы натворили?

Утреннее солнце медленно разрезало полумрак просторной спальни, заливая пространство мягким золотистым светом. Архитектура комнаты кричала о безупречном вкусе: высокие бетонные потолки в стиле лофт контрастировали с теплой текстурой деревянных реек за изголовьем огромной кровати. Минималистичные светильники-сферы, свисающие на тонких черных шнурах, замерли в воздухе, словно капли застывшего металла. Плотные портьеры глубокого графитового оттенка были присобраны, впуская в комнату ломаные линии света, которые плавно опускались на спящее лицо Нарин.

Ее каштановые волосы разметались по подушке, а ресницы едва заметно вздрагивали под воздействием тепла. Эту безмятежную, почти кинематографичную картину нарушил внезапный шлепок — мягкая пуховая подушка прилетела точно в лицо девушки.

Нарин глухо заскулила, зарываясь глубже в одеяло и пытаясь спрятаться от безжалостной реальности.

— Вставай, соня. Сколько еще по «пять минут» мне тебе оставлять? У нас рейс через несколько часов, — раздался ровный, глубокий голос, в котором отчетливо слышалась мягкая усмешка.

Ким Тэхён уже целый час пытался вернуть свою жену в мир живых. Но сколько бы он ни звал ее, Нарин лишь невнятно бормотала «еще немножко» и снова проваливалась в глубокий, защитный сон. В конце концов, Тэхёну пришлось пойти на крайние меры.

Нарин с трудом приподнялась, все еще скованная остатками дремоты. Не открывая глаз, она оперлась на одну руку, тяжело вздохнула и попыталась сфокусировать зрение.

Видя эту умилительную, растрепанную картину, Тэхён, стоявший у открытого шкафа и застегивавший пуговицы на рубашке, не удержался от ухмылки. Его строгий силуэт в утреннем свете казался вырезанным из дорогого глянцевого журнала. Он сделал несколько бесшумных шагов к кровати, наклонился и нежно, но ощутимо чмокнул Нарин в губы, улавливая ее сонный вздох.

Она едва заметно улыбнулась, и этот жест наконец заставил ее полностью открыть глаза.

— Вставай, нам нужно успеть сегодня на аукцион, — повторил Тэхён с легкой улыбкой и, выпрямившись, вернулся к своим сборам.

Нарин сладко потянулась, чувствуя, как каждая мышца постепенно просыпается. Она медленно спустила ноги с кровати и встала. Ее пижама из тончайшего шелка цвета благородного жемчуга мгновенно поймала солнечные лучи, переливаясь мягким перламутром. Но вместо того, чтобы сразу пойти в ванную, она замерла, опустив босые ступни на прохладный пол — ей жизненно необходимы были еще пять минуточек, чтобы окончательно прийти в себя и собрать мысли воедино.

Тэхён, стоявший к ней спиной, слегка повернулся, бросил на нее проницательный взгляд через плечо и осуждающе покачал головой.

— Ты опять всю ночь сидела за чертежами?

— Я пыталась понять, что не так с дизайном на первом этаже здания, — отозвалась Нарин, слегка потирая виски. Голос ее после сна звучал мягко и немного хрипло, — мне категорически не нравилось, какой вид открывался гостям, когда они только заходили в отель. Геометрия пространства буквально давила.

— И? — Тэхён повернулся к ней уже всем корпусом, скрестив руки на груди. — Получилось узнать, в чем проблема?

— Да, — в зеленых глазах Нарин мелькнула профессиональная гордость. — Стойка ресепшена была смещена чуть левее, чем надо, нарушая всю ось симметрии. А цветы и декоративные элементы абсолютно не подходили под общую концепцию отеля. Теперь все идеально.

— Ты же занимаешься проектом для Empire Company? — уточнил он, внимательно наблюдая за ее движениями.

— Да, они планируют открыть новый флагманский отель на Чеджу. Их директор Хаён — просто душка, мы на удивление быстро нашли с ней общий язык.

— Ты тоже душка, поэтому вы его и нашли, — Тэхён едва заметно усмехнулся и с негромким щелчком закрыл массивную дверцу шкафа.

Нарин посмотрела на него исподтишка и поймала себя на том, что в очередной раз любуется мужем. Сегодня его образ был чуть расслабленным, но от этого еще более магнетическим: строгие черные брюки безупречно сидели на бедрах, а белоснежная рубашка с небрежно засученными до предплечий рукавами и парой расстегнутых верхних пуговиц обнажала ключицы. В этом сочетании строгости и свободы было что-то особенное — то, что Нарин так любила в его домашнем облике.

— Я спущусь первый, приготовлю завтрак, а ты не задерживайся сильно, хорошо? — Тэхён подошел ближе, перехватив ее оценивающий взгляд. Он заговорщически подмигнул ей. — Нам через час выходить.

Оставив легкий шлейф своего дорогого парфюма, он скрылся за дверью. Нарин улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, и наконец направилась в ванную комнату.

Их новый дом был их личной крепостью. Двухэтажный особняк, расположенный в самом уединенном и элитном районе Сеула, стал манифестом их новой жизни. Бывшая квартира Тэхёна хранила слишком много призраков прошлого — тяжелых воспоминаний, страхов, отголосков интриг и боли, которую они причинили друг другу. Было решено оставить прошлое в прошлом и построить всё с чистого листа.

Они вместе выкупили этот участок земли, холдинг Тэхёна взял на себя идеальное техническое воплощение, а Нарин лично спроектировала каждый сантиметр интерьера, вложив в него всю свою душу. Строительство заняло чуть больше года, и вот уже полгода они наслаждались своим тихим, абсолютным счастьем.

Когда Нарин спустилась на просторную кухню, объединенную с гостиной, на острове из темного матового мрамора уже исходили паром две чашки свежесваренного кофе. За плитой стоял Тэхён, сосредоточенно переворачивая яичницу.

Услышав шорох шагов, он обернулся и на мгновение буквально застыл, полностью забыв про шкворчащие на сковороде яйца.

Нарин выглядела ослепительно. Она сменила пижаму на утонченный и стильный ансамбль: чёрная классическая блуза с аккуратным воротником была заправлена в прямую юбку мягкого кофейно-бежевого оттенка. Этот наряд выгодно подчеркивал ее хрупкую талию и изящную осанку, а легкая ткань струилась при каждом шаге, делая ее образ одновременно строгим и невероятно притягательным.

— Смотри, не угробь завтрак, — видя его завороженный, потяжелевший взгляд, Нарин тихо усмехнулась.

Она легкой походкой подошла к нему со спины и мягко обвила руками его талию, прижимаясь щекой к сильной спине. Тэхён вздрогнул, возвращаясь в реальный мир, и поспешно выключил плиту, пока завтрак окончательно не сгорел.

— Это ты во всем виновата, искусительница, — притворно проворчал он, хотя его голос стал заметно ниже. Он накрыл ее ладони своей широкой ладонью, прижимая Нарин к себе еще ближе, а второй рукой аккуратно переложил яичницу на тарелки. — Своей красотой мне, простому смертному, глаза застилаешь.

Нарин весело рассмеялась, и этот чистый, искренний звук заполнил всю кухню. Она отстранилась, чтобы помочь ему, забрала из холодильника глубокую салатницу с хрустящей зеленью и принялась заправлять ее маслом.

Четыре часа в самолете пролетели незаметно, растворившись в тихом шелесте страниц, мягком гуле двигателей и редких, но наполненных ленивым уютом разговорах. Макао встретил их ослепительным солнцем. Хотя весеннее тепло уже начинало заметно припекать, с побережья дул прохладный, легкий ветерок, который приносил спасительную свежесть и делал этот день еще лучше.

Арендованный роскошный матово-черный Ауди, мягко шурша шинами по безупречному асфальту, затормозил перед парадным входом отеля. Здание поражало воображение: футуристичные, плавные изгибы стеклянного фасада, напоминающие застывшую волну, переливались в лучах солнца. Его архитектура была смелой, дерзкой — как раз в том стиле, который Нарин любила анализировать профессиональным взглядом.

Заселившись в просторный люкс с панорамными окнами на залив, они принялись неспешно распаковывать вещи. Предстоящий аукцион был лишь одной из причин их визита в этот город греха и роскоши. Главной целью поездки оставались важные переговоры. Местный крупный предприниматель настойчиво искал встречи именно с Нарин: он хотел лично обсудить проект и предложить ее бюро эксклюзивный контракт на дизайн своего нового масштабного бизнес-центра.

Поэтому почти весь день Нарин провела на встречах и за обсуждением чертежей в конференц-зале отеля. Тэхён в это время остался в номере — Сеул не отпускал его, и он, один за другим, закрывал рабочие вопросы по видеосвязи, выслушивая отчеты директоров Vertex.

Когда Нарин наконец вернулась, она тихо приоткрыла тяжелую дверь номера, держа в руках заветную кожаную папку с контрактом. На ее лице блуждала победоносная, счастливая улыбка. Тэхён, заметивший ее появление, мгновенно улыбнулся в ответ. Сдержанно попрощавшись с коллегами, он уже через пять минут захлопнул крышку ноутбука, прерывая онлайн-совещание, и поднялся ей навстречу.

— Я знал, что контракт будет твой, — голос Тэхёна прозвучал с неподдельной гордостью. Он подошел вплотную, перехватил папку, откладывая ее в сторону, и крепко обнял жену за талию, притягивая к себе. — Поздравляю, дизайнер Ким.

Нарин тихо хихикнула, утыкаясь носом в его плечо, и обняла его в ответ, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат.

— Спасибо. Это было непросто, но концепт его покорил.

— У нас есть ровно полчаса на сборы, — Тэхён мягко отстранился, смотря на ручные часы. — Нас ждет ресторан. Надо отпраздновать твой триумф как следует.

Ровно через тридцать минут они переступили порог одного из самых изысканных ресторанов Макао. Атмосфера заведения дышала уединенной роскошью: приглушенный теплый свет, темное матовое дерево в отделке и уходящие ввысь потолки, украшенные абстрактными золотыми инсталляциями.

Их появление заставило нескольких гостей обернуться. Тэхён выглядел безупречно и властно в своем темном костюме. Идеально скроенный пиджак подчеркивал ширину его плеч, а черная рубашка с галстуком в тон добавляла образу официальной строгости. Он двигался с той уверенной грацией хищника, которая всегда выделяла его в толпе.

Но настоящим центром притяжения была Нарин. Для этого вечера она выбрала невероятно элегантный ансамбль. Классическое вечернее платье чёрного цвета из атласной ткани подчеркивало ее фигуру. Фасон халтер с глубоким декольте спереди и полностью открытой спиной пртягивали взгляды.

Их устроили за уединенным столиком в глубине зала, скрытым от посторонних глаз декоративной перегородкой.

— Ну и как у вас прошли переговоры? — Тэхён с улыбкой сделал глоток ледяной воды, изучая меню. — Этот господин Ли не пытался слишком сильно урезать бюджет на материалы?

— Он пытался, — Нарин лукаво прищурилась, пригубив свое вино. — Но я напомнила ему, что если он хочет мрамор премиум-класса, который не пойдет трещинами через два года, ему придется доплатить. В общем, я была непреклонна.

— Умница, — ухмыльнулся Ким.

Официант принес заказ, среди которого было фирменное местное блюдо с обилием пряных специй и перца чили. Нарин, увлеченная своим рассказом о деталях планировки, машинально отправила в рот довольно крупный кусочек, щедро сдобренный ярко-красным соусом.

Уже через секунду ее глаза округлились. Острота была такой сокрушительной, что дыхание мгновенно перехватило. Лицо Нарин тут же залилось румянцем, а на глазах выступили невольные слезы. Она судорожно потянулась к своему бокалу с вином, надеясь потушить этот пожар, но алкоголь только усилил жжение.

— О боже... — просипела она, пытаясь набрать в легкие воздух и отчаянно махая ладошкой перед лицом. — Это... это очень остро!

Тэхён, наблюдавший за этой сценой, сначала удивленно поднял бровь, а затем не выдержал. Его грудь задвигалась от беззвучного смеха, который через секунду превратился в тихий, но искренний хохот.

— Тебе смешно?! — возмутилась Нарин, чьи зеленые глаза сейчас блестели от слез, пока она отчаянно пыталась найти воду. — Ким Тэхён, я сейчас умру, а ты смеешься!

— Прости, прости, — Тэхён, все еще давясь от смеха, быстро переставил свой стакан с ледяной водой и колотым льдом прямо ей под руку. — Пей воду. Быстрее. И не дыши через рот.

Нарин судорожно схватила стакан, делая несколько жадных глотков и удерживая ледяную воду во рту, чтобы хоть немного успокоить пылающие рецепторы. Румянец никак не сходил с ее щек, а вид у нее был одновременно воинственный и безумно умилительный.

Когда первый шок прошел, она поставила стакан на стол и сердито посмотрела на мужа.

— Ты жестокий человек. Ты должен был меня спасать, а не развлекаться за мой счет.

Тэхён резко перестал улыбаться, хотя в его черных глазах все еще плясали опасные, горячие искры. Он медленно наклонился вперед через узкий стол, сокращая расстояние между ними до минимума. Его взгляд скользнул по ее покрасневшим, слегка припухшим от остроты губам.

— Я могу спасти тебя прямо сейчас, — тихо, с хриплыми нотками в голосе произнес он, протягивая руку и аккуратно вытирая большим пальцем случайную каплю воды, застывшую на ее подбородке. Его прикосновение обожгло кожу сильнее любого перца. — Говорят, остроту отлично снимает чужой поцелуй. Хочешь проверить здесь? Или вернемся в номер и проведем полноценную терапию?

Нарин почувствовала, как к горлу подступает совершенно другая волна жара — густая, будоражащая и сладкая. Она посмотрела по сторонам, понимая, что они все еще в общественном месте, и легкий румянец на ее щеках стал еще ярче.

— Ты невыносим, — прошептала она, но улыбка сама собой выдала ее, а рука под столом мягко накрыла его колено. — Давай сначала доедим. Но от терапии ты теперь не отвертишься.

Тэхён снова тихо засмеялся — этот низкий, бархатистый звук, казалось, вибрировал прямо у Нарин под кожей. Он накрыл её ладонь, лежащую на его колене, своей широкой ладонью, слегка сжал в знак капитуляции и кивнул. Дальнейший ужин прошёл в куда более спокойной, но от этого не менее интимной атмосфере. Они неторопливо доели свои блюда, перебрасываясь короткими фразами и разделяя на двоих то неуловимое, тёплое настроение, которое всегда возникало между ними, когда они оставались наедине.

Когда официальная часть вечера подошла к концу и объявили о начале аукциона, атмосфера в зале заметно изменилась. Свет слегка приглушили, направив основные лучи на сцену, где за трибуной появился ведущий, а за его спиной на бархатных постаментах начали сменять друг друга лоты.

Нарин и Тэхён пересаживались ближе к центру, их головы были наклонены друг к другу. Они бурно, но очень тихо, едва слышным шёпотом, обсуждали каталог. Нарин пришла сюда скорее за компанию, чтобы поддержать его, и честно призналась, что купит что-то только в том случае, если вещь по-настоящему западёт ей в душу. Тэхён же преследовал конкретную цель — он охотился за невероятно редкими старинными чертежами, которые, по слухам, содержали уникальные архитектурные расчёты прошлого века.

Один за другим с молотка уходили первый, второй, третий лоты. Зал оживлённо гудел: коллекционеры поднимали таблички, ставки росли, мелькали дорогие картины, переливались в свете софитов изысканные ювелирные украшения. Нарин с интересом разглядывала экспонаты, но ни один из них не вызывал у неё желания вступить в торги.

Наконец настал черёд тех самых чертежей. Нарин затаила дыхание, наблюдая, как Тэхён мгновенно преобразился. Вся его мягкость испарилась, уступив место холодному азарту. Торги выдались изнурительными. Один из гостей в дальнем конце зала, солидный мужчина в летах, упорно перебивал каждую ставку Тэхёна. Атмосфера накалялась, суммы взлетали до небес, но Тэхён оставался непоколебимо спокоен снаружи, лишь его пальцы чуть крепче сжимали край стола. Когда ведущий в третий раз ударил молотком, объявив Тэхёна победителем, Нарин с облегчением выдохнула.

Радости Тэхёна не было предела. Его глаза победно блестели, а с губ долго не сходила довольная, немного дерзкая улыбка. Он наконец-то получил то, что искал годами.

Аукцион продолжался. Нарин продолжала любоваться проплывающими мимо предметами искусства, радуясь за своего спутника, как вдруг на сцену вынесли новый лот.

Это была небольшая статуэтка чёрной кошки, выполненная из редкого тёмного обсидиана, который, казалось, поглощал свет. Лаконичная, но невероятно грациозная фигурка замерла в полушаге, словно живое животное вот-вот сойдёт с постамента. Ведущий начал рассказывать её историю:

— Господа, перед вами уникальный артефакт начала XIX века. По легенде, этот предмет принадлежал известному французскому архитектору, который создал его в память о своей любимице, приносившей ему вдохновение. Говорили, что мастер запрятал внутри фигурки секретный механизм или послание, однако за два столетия ни один ювелир так и не смог разгадать этот секрет, не повредив хрупкий камень...

Нарин умилилась изяществу кошки. Фигурка показалась ей безумно милой и эстетичной. Она с улыбкой повернулась к Тэхёну, чтобы поделиться своим восторгом и сказать: «Посмотри, какая прелесть», но слова застряли у неё в горле.

Улыбка Тэхёна исчезла, словно её и не было. Его взгляд, устремлённый на сцену, стал ледяным, сосредоточенным и пугающе серьёзным. В глубине его тёмных глаз промелькнуло нечто такое, чего Нарин раньше не видела — смесь узнавания, напряжения и странной решимости. Он словно заново изучал каждый изгиб этой обсидиановой кошки. Нарин растерялась, совершенно не понимая, почему обычная декоративная фигурка заставила его так резко замкнуться в себе. В его планах этого лота точно не было.

— Начальная стоимость — пятьдесят тысяч, — объявил ведущий.

— Шестьдесят, — тут же раздался голос из первого ряда.

Тэхён не стал медлить. Он плавно поднял свою табличку, и его голос прозвучал удивительно ровно и твёрдо, разрезая гул зала:

— Сто тысяч.

По залу прошёл тихий шёпот. Нарин удивлённо округлила глаза и слегка потянула его за рукав, но Тэхён даже не повернулся, полностью погружённый в происходящее.

— Сто двадцать! — отозвался мужчина в строгом сером костюме справа.

— Сто пятьдесят, — сухо парировал Тэхён, мгновенно взвинчивая цену.

Мужчина в сером на секунду замешкался, посмотрел на Тэхёна, но азарт взял верх:

— Двести.

Атмосфера вокруг их столика стала осязаемо тяжёлой. Нарин чувствовала, как воздух буквально наэлектризовался от напряжения. Тэхён не просто торговался — он выжигал соперника взглядом. В его позе читалась абсолютная, бескомпромиссная уверенность. Он не собирался уступать эту вещь никому, чего бы это ни стоило. На кону явно стояло что-то большее, чем просто красивая статуэтка.

— Триста тысяч, — не моргнув глазом, произнёс Тэхён. Цена уже в несколько раз превышала реальную стоимость обсидианового изделия.

В зале воцарилась тишина. Ведущий переводил взгляд с Тэхёна на его оппонента, выдерживая драматическую паузу. Мужчина в сером костюме тяжело вздохнул, покачал головой и опустил свою табличку. Он вышел из игры.

— Триста тысяч — раз. Триста тысяч — два... — ведущий занёс молоток. — Три. Продано господину Ким!

Финальный стук молотка прозвучал, как выстрел в тишине. Нарин глубже вдохнула воздух, понимая, что всё это время едва дышала. Напряжение, сковавшее плечи Тэхёна, наконец спало, хотя его лицо по-прежнему оставалось задумчивым. Он медленно повернулся к Нарин, и в его глазах снова появился тот знакомый, мягкий свет, словно мгновение назад он не вёл молчаливую войну за кусок чёрного камня.

Аукцион подошёл к концу, и утомлённые, но наполненные впечатлениями гости начали постепенно расходиться. Все приобретённые лоты организаторы оперативно доставляли прямиком в номера владельцев, чтобы избавить их от лишних хлопот.

По дороге, по длинным, устланным мягкими коврами коридорам отеля, Нарин и Тэхён шли не торопясь. Усталость приятным грузом ложилась на плечи, но внутри всё ещё теплилось послевкусие азартного вечера.

— Поздравляю с чертежами, — мягко улыбнулась Нарин, слегка прижимаясь к его плечу. — Ты так долго их искал. Я видела, как ты доволен.

Тэхён тепло усмехнулся, приобнимая её за талию:

— Да, это действительно огромная удача. Даже не верится, что они наконец у меня.

Нарин немного помедлила, а затем, подняв на него любопытный взгляд, озвучила вопрос, который не давал ей покоя последние пару часов:

— И всё-таки... почему ты так отчаянно боролся за ту кошку? Она ведь объективно не стоила той сумасшедшей цены, которую ты за неё отдал.

Тэхён лишь хитро улыбнулся, и в полумраке коридора его глаза задорно блеснули.

— Расскажу в номере, — загадочно пообещал он.

Когда они наконец переступили порог своих апартаментов, первое, что бросилось в глаза — это аккуратно упакованные коробки, уже ждавшие их на большом кофейном столике в гостиной. Тэхён, даже не сняв пиджак, сразу направился к столу. Нарин ожидала, что он первым делом бросится вскрывать папку со своими долгожданными чертежами, но, к её удивлению, он полностью проигнорировал их. Его пальцы аккуратно потянули за ленту на коробке поменьше, и вскоре на свет появилась та самая обсидиановая статуэтка. В мягком интерьерном свете номера её чёрный камень казался ещё более глубоким и таинственным.

Нарин подошла ближе, заворожённо разглядывая изящные изгибы фигурки. Тэхён осторожно взял её за руку, привлекая к себе.

— Посмотри, — тихо сказал он, пока Нарин любовалась статуэткой. — Она твоя.

Девушка растерянно моргнула и перевела на него удивлённый взгляд:

— Что?.. Почему?

Тэхён не ответил сразу. Вместо этого он мягко взял Нарин за вторую руку и аккуратно повернул лицом к себе. До этого момента его взгляд был опущен на их переплетённые пальцы, словно он собирался с мыслями.

— Помнишь, когда ты только-только переехала в мой дом перед нашей свадьбой? — его голос стал тише, в нём проскользнула несвойственная ему глухая нота раскаяния. — Ты тогда купила маленькую декоративную статуэтку кошки. Совсем простую. Ты поставила её в комнате, просто чтобы чувствовать себя хоть немного в безопасности в чужом, холодном доме... А я, глупый упырь, разозлился, разбил её и наговорил тебе столько ужасных, плохих вещей.

Тэхён остановился. На секунду в комнате повисла оглушительная тишина. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо в её глаза — преданно, искренне, с затаённой внутри давней виной.

— Когда я увидел эту кошку на сцене, я мгновенно вспомнил тот день. Вспомнил, как сильно тебя обидел, и внутри всё перевернулось. Я начал жалеть о своём поступке ещё больше, чем прежде.

— Тэхён... — прошептала Нарин, чувствуя, как к горлу подступает ком от хлынувших воспоминаний и от того, с каким трепетом он сейчас на неё смотрит.

— А когда я услышал её историю из уст ведущего, — продолжал он, и его губы тронула едва заметная, бесконечно нежная улыбка, — я окончательно понял, что эта вещь должна стать твоей. Потому что ты стала для меня точно тем же, чем та кошка была для своего архитектора. Ты — моё вдохновение, Нарин.

Слова Тэхёна отозвались в самом сердце, заставив Нарин на мгновение затаить дыхание. Вся её былая растерянность бесследно исчезла, уступив место волне невероятной, щемящей нежности. Она медленно подняла руку и ласково прикоснулась ладонью к его щеке, очерчивая пальцами линию скулы.

Тэхён от этого робкого, но такого тёплого жеста послушно прикрыл глаза. На его лице отразилось такое явное, глубокое облегчение, будто этот невинный контакт смывал с него остатки застарелой вины. Он неосознанно подался чуть вперёд, сильнее вжимаясь щекой в её мягкую ладонь, ловя каждое мгновение этой близости.

— Спасибо, Тэхён, — вполголоса, почти шёпотом произнесла Нарин, и в её глазах блеснули искренние слёзы трогательности. — Я, если честно, уже и забыла про тот инцидент... Но спасибо тебе за то, что ты сейчас рядом со мной. Знай, что теперь мне больше не нужны никакие вещи для защиты. Чтобы чувствовать себя в полной безопасности и комфорте где угодно, мне достаточно просто твоего присутствия рядом. Ничто и никогда его не заменит.

Тэхён распахнул глаза, в которых отразился целый океан невысказанных чувств. Нарин, не давая ему опомниться, мягко подалась вперёд, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и любовь.

Когда они отстранились друг от друга, Нарин ещё раз взглянула на обсидиановую фигурку, мягко улыбаясь:

— Спасибо большое за подарок. Она действительно очень красивая.

Они обнялись, укрывая друг друга от всего остального мира. Тэхён уткнулся носом в её волосы, вдыхая знакомый аромат, а Нарин уютно устроила голову на его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Они стояли так довольно долго, безмолвно наслаждаясь моментом полной гармонии и зная, что все прошлые обиды окончательно остались позади.

Однако романтичную тишину нарушил тихий вздох Нарин. Она слегка отстранилась и посмотрела на него с напускным, притворным возмущением:

— И всё-таки... триста тысяч! Тэхён, это же просто баснословные деньги за маленькую кошку!

Тэхён на секунду опешил от такой резкой смены настроения, а затем комната наполнилась его искренним, раскатистым смехом. Нарин покачала головой, отчаянно стараясь сохранить серьёзное и строгое выражение лица, хотя уголки её губ предательски дрожали, выдавая её с головой.

— Не смей смеяться, — с суровостью произнесла она и, прищурившись, несильно ткнула его указательным пальцем прямо в грудь. — Я вообще-то говорю абсолютно серьёзно, Ким Тэхён.

Тэхён театрально округлил глаза, словно её обвинение в расточительности застало его врасплох.

— Правда? — переспросил он, едва сдерживая новую волну улыбки.

Он осторожно поймал её ладонь прежде, чем она успела убрать руку обратно, и мягко сомкнул свои длинные пальцы вокруг её кисти. Его большой палец медленно, едва ощутимо провёл по тыльной стороне её кожи, словно это выходило у него совершенно неосознанно, на уровне чистых инстинктов.

— А мне показалось, — продолжил он уже тише, а его голос приобрёл бархатистые, вкрадчивые нотки, — что ты давно простила и кошку... и её стоимость.

Нарин тихонько фыркнула, пытаясь убрать нахлынувшее смущение.

— Кошку — да. А вот такую цену — никогда, — она сделала выразительную, драматичную паузу и подняла на него взгляд, в глубине которого снова вовсю заиграли озорные и тёплые искорки.

Тэхён негромко рассмеялся, качнув головой. В его глазах появилась почти осязаемая теплота, которая возникала лишь тогда, когда он смотрел именно на неё — так, словно во всём мире больше не существовало других людей.

— Если бы пришлось выбирать снова, — сказал он без малейших колебаний, и в его голосе не осталось ни капли иронии, — я всё равно купил бы её.

Нарин вопросительно приподняла бровь, удивлённая его напором.

— Даже за такие сумасшедшие деньги?

— Даже если бы она стоила в два раза больше.

Она внимательно всматривалась в его лицо, ловя каждую чёрточку и пытаясь понять, шутит ли он хотя бы немного. Но Тэхён не шутил. На его губах играла спокойная, умиротворённая улыбка, а во взгляде читалась абсолютная, непоколебимая уверенность. От этого признания внутри у Нарин разлилось неожиданное, густое тепло, приятно согревающее грудную клетку.

Она медленно подняла свободную руку и аккуратным движением поправила воротник его дорогого пиджака и рубашки. Ткань едва заметно смялась после их недавних крепких объятий, и ей вдруг захотелось привести её в порядок — просто потому, что заботиться о нём стало для неё так же естественно и необходимо, как дышать. Её пальцы задержались у основания его шеи чуть дольше, чем того требовали приличия.

— Ты совершенно неисправим, — тихо сказала она, не выдержав его прямого взгляда и смущённо опуская глаза.

Тэхён неотрывно наблюдал за каждым её движением так внимательно и трепетно, будто боялся упустить хоть одно короткое мгновение.

— Возможно, — его голос прозвучал почти шёпотом, заставляя Нарин затаить дыхание. — Но только когда дело касается тебя.

Нарин коротко усмехнулась, чувствуя, как сердце вновь начинает испуганно и часто стучать в груди.

— Иногда мне кажется, что ты специально говоришь такие вещи...

— Какие? — тихо спросил он, склонив голову набок.

Она подняла взгляд и снова безвозвратно утонула в его тёмных глазах.

— Для которых просто невозможно подобрать ответ, — честно призналась она, едва переводя дыхание.

Тэхён сделал к ней ещё один, едва заметный, плавный шаг. Расстояние между ними сократилось настолько, что Нарин кожей почувствовала его дыхание. Одна ладонь скользнула на её талию, другая медленно поднялась к её лицу. Он нарочно не спешил, давая ей возможность привыкнуть. Кончиками пальцев он бережно, невероятно нежно убрал за ухо выбившуюся из причёски прядь волос, позволяя своей руке едва ощутимо скользнуть по её виску и щеке.

От этого невесомого, интимного прикосновения по коже Нарин мгновенно разбежалась цепочка мурашек. Тэхён заметил это — от его взгляда было невозможно ничего скрыть. В его глазах мелькнула едва уловимая, довольная улыбка.

— Замёрзла?

Она тихо покачала головой, не отрывая от него глаз.

— Нет... — её голос прозвучал неожиданно тихо, почти сдавленно. — Просто... — Она запнулась, смущённо улыбнувшись собственному волнению. — Иногда ты смотришь на меня так, что я напрочь забываю, о чём вообще собиралась говорить.

Тэхён хитро улыбнулся. Он осторожно коснулся большим пальцем её щеки, мягко оглаживая нежную кожу, словно стремился навсегда запомнить её лицо в этот самый миг.

— Ты очень красивая, Нарин.

Она мгновенно отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинает опалять румянец.

— Даже после того, как я плакала от остроты того ресторанного блюда?

— Особенно после этого.

Тэхён прервал затянувшуюся тишину и быстрым движением прильнул к её губам. Этот поцелуй, начавшись как мягкое, осторожное прикосновение, мгновенно вспыхнул между ними, забирая все оставшиеся мысли.

Не разрывая этого тесного контакта, Тэхён начал медленно теснить Нарин назад. Они двигались вслепую по пространству номера, пока Нарин не почувствовала лопатками прохладу стены. Эта опора позволила им остановиться лишь на короткое мгновение, чтобы судорожно перевести дыхание и вновь утонуть друг в друге.

Тэхён изучал ладонью её талию, его пальцы уверенно очерчивали изгибы её тела через гладкую ткань вечернего платья. Потом, медленно спускаясь к её бедру, он намекнул ей поднять ногу к его поясу, что Нарин и сделала. Его ладонь начала медленно спускаться к краю платья и найдя его, быстро прорвались под ткань и начала свое движение вверх, по её ноге.

Контраст между их горячим, лихорадочным поцелуем и его размеренными, собственническими движениями рук, заставлял сердце Нарин биться на пределе возможностей, а по коже непрерывным потоком бежали колкие мурашки. Каждое прикосновение в этой полумрачной комнате ощущалось невероятно остро, стирая границы реальности и оставляя только их двоих.

Руки Нарин мягко сомкнулись на его шее, а тонкие пальцы медленно скользнули в густые тёмные волосы, осторожно перебирая пряди. Она чувствовала под ладонями тепло его кожи, рванное дыхание, которое с каждой секундой становилось всё глубже.

Мир вокруг словно растворился. В этот момент она совершенно не думала о том, насколько безрассудно они прижались к стене возле небольшого столика и о том, что одно неосторожное движение и статуэтка кошки могла с громким звоном разбиться о пол. Чуть дальше стояла высокая, на вид невероятно дорогая ваза, которая тоже рисковала стать жертвой их неловкости, а вместе с этим — причиной внушительного счёта от гостиницы. Но сейчас подобные мысли казались удивительно далёкими и незначительными. Всё её внимание принадлежало лишь человеку, который был рядом.

Однако, стена не стала конечной остановкой их маленького путешествия. Нехотя оторвавшись друг от друга, словно не желая разрывать эту невидимую нить, соединявшую их сердца, они переплели пальцы и медленно направились к кровати. Их шаги были неторопливыми, почти бесшумными, а в комнате повисла особенная тишина, наполненная взаимным доверием и ожиданием.

Подойдя к кровати, Нарин молча повернулась к Тэхёну спиной. Одной рукой она приподняла длинные волосы, открывая тонкую линию шеи и обнажая изящный бант, который весь вечер удерживал ленты её платья.

Тэхён залюбовался тем, насколько красивой она была в этом мягком, золотистом свете. Его пальцы бережно коснулись атласной ленты. Не торопясь, словно боясь разрушить хрупкость этого мгновения, он начал развязывать аккуратный узелок. Лента легко поддалась, скользнув между его пальцев.

Стоило последней петле распуститься, как ткань, лишившись поддержки, плавно соскользнула вниз, подобно лёгкому шёлковому водопаду. Нарин едва слышно вдохнула, ощущая прохладный воздух на коже.

Тэхён сделал шаг ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Его взгляд был полон восхищения — не поспешного желания, а искренней любви к женщине, которую он называет своей женой.

Он осторожно провёл ладонью вдоль её рук, задержавшись на мгновение, словно действительно хотел запомнить каждую линию её кожи. Нарин прикрыла глаза. От этого почти невесомого прикосновения по телу пробежала сладкая дрожь, заставившая её дыхание стать чуть глубже. На губах появилась едва заметная улыбка — спокойная, полная доверия.

Его руки медленно скользнули вперёд, бережно обвивая её грудь, и его пальцы начали мягко играться с её сосками, проводя по ним пальцами вверх и вниз. Он, словно заново, открывал для себя каждую черту её тела, двигая ладонями так осторожно, будто перед ним было самое драгоценное сокровище. Он коснулся губами её шеи. Один короткий поцелуй сменился другим, затем ещё одним. Его дыхание согревало кожу, а неспешные прикосновения оставляли за собой дорожку приятного тепла.

Одна из его ладоней неспешно скользнула ниже, вдоль её талии. Он замер всего на мгновение, будто спрашивая разрешения одним лишь взглядом, которого она не могла видеть. Ответом стало её едва заметное движение навстречу и тихий, прерывистый вдох. Тихий шелест ткани и его рука проскользнулась под неё, ощутив тепло и влажность между её ног, причиной которых был он сам. Тэхён продолжал покрывать её шею поцелуями, шепча слова, смысл которых терялся где-то между её учащённым сердцебиением и круговыми движениями которыми его пальцы начали двигаться по клитору. Нарин тихо выдохнула его имя, едва слышно, и этот звук оказался для него дороже любых слов. Тэхён улыбнулся уголками губ.

Движения стали напористее. Ладонь сверху сводила с ума девушку, то потягивая, то массируя её чувствительную грудь, пока пальцы снизу уже вовсю начали свое движение внутри. Он входил и выходил медленно, протяжно, будто нарочно мучая Нарин, которая уже вовсю не скрывала свои стоны. Сзади Нарин почувствовала и его возбуждение. Пальцы начали двигаться в ней быстнее, комната наполнилась влажными звуками, и когда казалось, что ещё мгновение — и она окончательно растворится в этих ощущениях, Тэхён неожиданно остановился.

Он тихо усмехнулся. Не дав ей времени даже возмутиться, он мягко развернул её к себе и поцеловал. В её глазах читалось лёгкое недовольство, а в его — искрящееся озорство.

— Хитрый кот... — выдохнула она, едва успев договорить, потому что он уже накрыл её губы новым, долгим поцелуем.

Не разрывая объятий, Тэхён медленно положил её на кровать. Его ладонь бережно поддерживала её затылок, пока она плавно опускалась на мягкое покрывало. Лишь на секунду отстранившись, он быстро избавился от рубашки, которая тут же оказалась на полу. Следом исчезли и остальные детали одежды.

Нарин не сводила с него глаз. В свете ночных ламп всё происходящее казалось удивительно зыбким и в то же время невероятно реальным. Его слегка растрёпанные волосы, учащённое дыхание и потемневший, затуманенный взгляд вызывали внутри неё сильный отклик. И где-то глубоко в душе её сердце дрогнуло от одной простой, но ошеломляющей мысли: это выражение его лица, эта глубина чувств — именно она была их причиной.

Видя этот искренний, восхищённый взгляд жены, Тэхён улыбнулся.

— Нравится? — негромко спросил он, делая шаг вперёд и сокращая последние барьеры между ними.

— Очень, — выдохнула Нарин.

Её голос прозвучал едва слышно. Приподнявшись навстречу, она обвила руками его шею и притянула ближе. Тэхён без сопротивления подался вперёд, удерживая вес тела одной рукой и их губы вновь встретились.

Когда их дыхание окончательно смешалось, Тэхён, почти не разрывая близости, коснулся губами её щеки, затем медленно провёл дорожку поцелуев вдоль линии челюсти к шее. Нарин невольно запрокинула голову, позволяя ему быть ближе, а её пальцы вновь запутались в его волосах. Он ненадолго задержался, чувствуя, как часто бьётся её пульс под его губами, а затем вновь поднял взгляд на неё

— Я люблю тебя, — почти шёпотом произнёс он.

Его ладони медленно скользнула вдоль её ног, раскрывая их, не столько направляя её, сколько помогая устроиться удобнее на смятых простынях. Нарин, не разрывая зрительного контакта, инстинктивно придвинулась ближе, словно сокращая и без того исчезнувшее расстояние между ними. Он вошёл в нее медленно, изучая её лицо чтобы понять если чем-то причинил ей дискомфорт, и увидев что все хорошо, начал наращивать темп.

Толчек за толчком, они оба теряли головы, Тэхён то ускорял темп, то в один момент делал его медленным, полнностью входя в нее и так же полностью выходя, сменяя эти ритмы, чем жутко возбуждал свою жену. Нарин уловила еще в начале игривое настроение мужчины и уже поняла, что ее сегодня ждут только такие сладкие махинации.

Ладонь Тэхёна по-хозяйски обхватила одну грудь, мягко массируя её, когда он двигался быстро и медленно растягивая, когда он был в ней по самый край. Больше не в силах выдерживать эту сладкую пытку, Нарин сама сократила разделявшее их расстояние. Обхватив его лицо ладонями, она притянула Тэхёна к себе так решительно, словно боялась, что ещё одно мгновение промедления окажется невыносимым. Их губы встретились в долгом, страсном поцелуе. Она едва отстранилась, лишь настолько, чтобы её горячее дыхание коснулось его уха.

— Пожалуйста... — почти беззвучно прошептала Нарин.

Тэхён замер всего на долю секунды. Бросив все свои дальнейшие идеи, он впился обратно ей в губы и начал движение. Каждый толчёк сопровождался поцелуями и укусами на её шее и ключицах, а на его спине начали появляться все больше и больше красных полосок, оставленных её ногтями. Их дыхание давно сбилось в единый ритм, а тишину комнаты нарушали лишь тихие вздохи и стоны, вперемешку со звуками страсти и едва различимый шелест смятых простыней.

Пик наслождения достигнул их обоих одновременно. Несколько долгих мгновений никто из них не произносил ни слова. Когда они более менее успокоились, Тэхён нежно убрал с её лица прядь волос, выбившуюся из причёски, и бережно заправил её за ухо.

— Ты в порядке? — спросил он уже серьёзнее.

Нарин кивнула, накрывая его ладонь своей.

— Более чем.

Ответ словно снял с него последние остатки волнения. Он наклонился и легко коснулся губами её лба, задержавшись в этом поцелуе.

— Я всегда переживаю, — признался он с тихой улыбкой.

— Знаю. Именно поэтому я тебя так люблю.

Эти слова заставили его снова улыбнуться. Он осторожно лёг рядом, притягивая её к себе. Нарин привычно устроилась у него под боком, положив голову ему на грудь. Она слушала размеренное биение его сердца и лениво водила пальцем по его плечу, выводя бессмысленные узоры.

За окном продолжал мерцать ночной город. Где-то далеко проезжали машины, внизу переливались огни улиц, но здесь, в тёплоте гостиничного номера, существовали только они двое.

— Знаешь, — тихо произнесла Нарин, — если бы можно было остановить время, я бы выбрала именно этот момент.

Тэхён крепче обнял её, целуя в макушку.

— Тогда нам придётся создавать таких моментов, как можно больше.

Она подняла голову и посмотрела на него с той самой счастливой улыбкой, которая появлялась только рядом с ним.

— Договорились.

Их пальцы переплелись сами собой. Ни одному из них больше не хотелось ничего говорить. Иногда любовь лучше всего звучит именно в тишине.