50 глава
Себастьян появился в гостиной почти бесшумно — словно призрак в прекрасно выглаженной ливрее. В руках он держал конверт, запечатанный королевской печатью. Лариса Камден, сидящая в изящном кресле с розовой чашечкой чая, подняла бровь — и чашку — с одинаковой элегантностью. Она аккуратно поставила её на столик, где одиноко лежал кусочек печенья, так и не дождавшийся своего часа.
— Для вас, мисс.
Почтительно произнёс Себастьян, протягивая конверт.
Лариса взяла его, и сердце тут же сделало двойное сальто. Она узнала почерк. Тот самый — слегка наклонный, уверенный, чересчур аккуратный для мужчины, который способен вызвать у неё такую бурю эмоций.
Аджай.
Она ломала печать так быстро, будто это была последняя дверь, разделяющая их судьбы, и пробежала глазами по строчкам:
«Дорога моя Лариса.
Если моё письмо нашло тебя в хорошем настроении — пусть оно сделает его ещё лучше.
Если же ты грустишь — я прибуду и украду это настроение у тебя навсегда.
Прошу тебя, выйди ко мне.
С нетерпением считаю секунды.
— Аджай»
Лариса едва не завизжала. Она зажала письмо к груди и резко вскочила.
— Себастьян!
Она была готова броситься ему на шею от счастья. — Это… он!
Себастьян, который, конечно же, сам всё понял ещё на моменте с печатью, лишь слегка улыбнулся уголком рта. Как истинный джентльмен и как человек, повидавший в этом доме многое.
— Поздравляю, мисс. Я… пойду…
Он тактично исчез в противоположной части дома, оставляя воздух за собой лёгким и понимающим.
Лариса выскочила за парадную дверь — и мир будто ослеп от сияния, исходящего от неё.
На улице стояла карета, украшенная свежими лентами. Карета, между прочим, выглядела так, будто с утра она сама краснела от волнения. Рядом — Аджай. В безупречном костюме. С букетом цветов, где каждая роза будто соревновалась, кто красивее.
Он даже не успел открыть рот.
Потому что Лариса уже неслась к нему, как торнадо счастья.
— АДЖАААААЙ!
Выдохнула она.
И в следующее мгновение она уже была у него на руках. Он подхватил её так легко, будто ежедневно поднимал счастье на высоту собственного сердца. Затем — закружил. Мир вокруг превратился в разноцветные мазки, а её смех стал музыкой, которой не хватало этому зимнему дню.
Когда они остановились, он посмотрел ей прямо в глаза:
— Ты всё такая же непревзойдённая стихия, Лариса Камден.
— А ты всё такой же безумец, который решил любить эту стихию.
Она улыбнулась, и у него не осталось ни одного шанса сохранить хладнокровие.
Он подал ей букет — и руки у него немного дрожали.
Она это заметила. И это было прекрасно.
— Это тебе. Я надеялся… что понравится.
— Если бы ты принёс мне даже куст крапивы — я бы была в восторге!
Заявила она.
— Но розы подходят больше к моему лицу, правда?
— Они меркнут рядом с ним.
Абсолютно без тени смущения сказал он.
Лариса опустила взгляд на секунду — только чтобы скрыть, как счастье рвётся наружу.
Он открыл дверцу кареты и протянул ей руку.
— Поедем?
— Даже не спрашивай!
Лна взобралась внутрь, как королева на трон.
Карета тронулась. Внутри было тепло и уютно: мягкие подушки, маленький фонарик освещал золотистую отделку. Они сидели рядом… слишком рядом, чтобы не перебирать друг другу пальцы, слишком близко, чтобы слова звучали обыденно.
— Ты не сказала: скучала?
С лукавой улыбкой спросил он.
— Я? Скучала?
Она изобразила удивление.
— Всего лишь каждую секунду, каждую минуту, каждый… вздох.
Он тихо рассмеялся и коснулся её руки:
— Тогда мой план сработал.
— Какой ещё план?
— Быть тем, по кому скучать — приятно.
Её сердце пропустило удар. А потом ещё один. А потом решило сбиться с ритма, раз уж на то пошло.
— А куда мы едем?
Только и смогла она спросить, сделав вид, что контролирует ситуацию.
Он посмотрел на неё так, будто знал все ответы во Вселенной.
— В место, где нам никто не помешает быть вместе.
Она удивилась, покраснела… и позволила душе вспорхнуть, как птице.
Карета ускорилась, и город остался позади — будто мир смирился с тем, что сегодня они принадлежат только друг другу.
И только где-то вдалеке Себастьян, закрывая дверь дома, тихо сказал самому себе:
— Ну, наконец-то.