23 глава
Комната наполнилась звуками перемешанных эмоций: смех, кашель, шепоты, шелест газет и негромкое покашливание дворецкого Себастьяна, который, похоже, понимал, что это утро запомнится ему надолго.
Жанна всё ещё стояла посреди гостиной, всё ещё в лёгком шоке и с конфетой в руке.
Бабушка Лиллиан — с видом королевы, внезапно решившей быть доброй монархиней, осматривала комнату, кивая с видом одобрения.
Отец Дэвид всё ещё делал вид, что читает газету, хотя переворачивал одну и ту же страницу уже в четвёртый раз.
Дедушка тихо усмехался, явно наслаждаясь этой сценой, а Лариса с принцем Аджайем стояли у окна, едва сдерживая смех.
— Так!
Наконец выдохнула я, поправив платье и попытавшись вернуть себе хоть каплю достоинства.
— Уто-нибудь объяснит, что происходит?
— Семейное воссоединение.
Сухо ответил дед, не поднимая взгляда.
— Я рада, что ты всё ещё дышишь, мой дорогой супруг.
С невозмутимой вежливостью произнесла бабушка.
— Хотя я ожидала увидеть тебя не в Лондоне, а, скажем, в более… далёких местах.
— Ты как всегда очаровательна, Лиллиан.
Отозвался дед, переворачивая страницу газеты.
— А ты как всегда лжёшь с улыбкой.
Парировала она.
Себастьян кашлянул, чтобы скрыть улыбку, но не смог — в воздухе повисло напряжение, которое тут же разрядилось хихиканьем Ларисы.
— Жанна, дорогая.
Начала бабушка, повернувшись ко мне и делая шаг вперёд.
— Я, признаться, не ожидала, что твой дом окажется… таким милым. И таким… просторным. И таким… мм… современным.
— Спасибо, бабушка.
Ответила я, хотя голос слегка дрожал.
— Я не ожидала, что вы вообще когда-нибудь окажетесь здесь.
— Ну, знаешь, иногда чудеса случаются.
Усмехнулась она.
— Особенно когда твой отец решает внезапно покинуть родовое имение, чтобы "проверить дела"… а потом мы находим его в Лондоне с газетой и видом, будто он просто сосед с улицы.
Отец кашлянул, не отрывая глаз от текста.
— Я просто… отдыхаю от семейных разговоров.
— Ты женат на них уже тридцать лет, дорогой.
Заметил дед.
— Отдых тебе не поможет.
Аджай не выдержал — захохотал в голос, прикрывая рот рукой.
— Прошу прощения… просто, кажется, я попал на спектакль под названием “Дом Де Роло: возвращение драмы”.
Лариса прыснула со смехом и добавила:
— О, а я с удовольствием купила бы билет на премьеру!
Я зажмурилась, тяжело выдохнула и прошептала себе:
— Господи, забери меня отсюда, но оставь Себастьяна с подносом чая.
Как по заказу, Себастьян появился с чайным сервизом, который дрожал от того, что он сам с трудом сдерживал смех.
— Мадам, чай с лимоном, сахаром и… терпением.
Произнёс он с лёгким поклоном.
Я кивнула.
— Спасибо, Себастьян. Терпение сегодня особенно важно.
Пока я разливала чай, бабушка села в кресло и оглядела всех, как судья, готовящийся к приговору.
— Ну что ж.
Произнесла она.
— Раз уж мы все здесь, может, поговорим как цивилизованные люди?
— О да.
Вставил дед.
— После тридцати лет молчания — самое время.
— Я просто… рада, что ты в порядке.
Тихо произнёс отец, наконец сложив газету.
Я чуть не выронила чашку.
— Что?
Прошептала я, не веря своим ушам.
— Ты… рада?
Переспросила бабушка.
— Ты только что сказала “рада”? Это что, новая семейная традиция — выражать эмоции?
Отец пожал плечами.
— Возможно, я становлюсь сентиментален.
— Или просто стареешь.
Буркнул дед.
Все замолчали. На миг — абсолютная тишина.
А потом Лариса громко расхохоталась, чуть не уронив чашку.
— Извините, но это лучший семейный завтрак, который я когда-либо видела!
Аджай улыбнулся и тихо добавил:
— У вас удивительная семейная химия. Она… взрывоопасная, но очаровательная.
Я прикрыла лицо рукой и прошептала:
— Если это семейная химия, то я предпочту физику. Там хотя бы формулы логичные.
— Дорогая.
Сазала бабушка.
— Ты такая остроумная. Я вижу, ты унаследовала мой ум.
— Ага.
Пробормотала я.
— И папину привычку притворяться мебелью.
Отец тихо хмыкнул, а дед с удовольствием прокомментировал:
— Вот теперь точно наша внучка.
И все — даже Себастьян — рассмеялись.
Комната снова наполнилась лёгким, добрым хаосом: смех, чай, вздохи, перебранки — всё, как будто семья снова училась быть семьёй.
И где-то между этими неловкими словами и шутками я вдруг поняла — это даже приятно.
Безумно, нелепо, но приятно.