Соседи по (не)счастью//deepins

Я стояла на кухне, заваривая себе чай. За окном уже темнело, ноябрьское небо давило серым свинцом, скоро пойдёт дождь. В доме было тихо. Родители уехали к друзьям, и мы с Ваней остались одни.

Я услышала его шаги, когда он вошёл на кухню.

- Т/и, - сказал он, и голос его был низким и немного хриплым.

Я обернулась. Он стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, и в руках у него были какие-то бумажки. Похожие на билеты.

- Что это? - спросила я, хотя уже знала.

- Хочешь в кино? - спросил он. - «Виноваты звёзды». Говорят, грустный. Ты такое вроде любишь.

Я посмотрела на него, на его пальцы, сжимающие бумажки, на его глаза, которые не отрывались от меня, и внутри меня что-то дрогнуло.

- Хорошо, - сказала я, отворачиваясь к чайнику. - Во сколько?

- В семь. Выходим через час.

Он ушёл так же бесшумно, как и появился. А я стояла, сжимая кружку с чаем, и чувствовала, как внутри меня разливается странное волнение, смешанное с предвкушением.

Мы вышли из дома под мелкий, противный дождь, который только начинался. Слякоть, холод, ветер. Ваня шёл рядом, молча, и я чувствовала, как его присутствие заполняет пространство между нами.

В кинотеатре было тепло и пахло попкорном. Мы сели в последнем ряду, в самом углу, в тени, где нас никто не видел. В зале погас свет, и я почувствовала, как его рука касается моей, лежащей на подлокотнике. Сначала просто - пальцы скользнули по моим, потом обхватили мою ладонь, сжали, переплелись.

Я сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и тягучее.

Фильм шёл. На экране Огастус и Хейзел смотрели друг на друга так, будто мир вокруг них не существовал. А я смотрела на экран и чувствовала его дыхание рядом, его пальцы, которые сжимали мои, его молчание, которое было громче любых слов.

Когда на экране показывали похороны Огастуса, я почувствовала, как его рука дрогнула. Я повернула голову и увидела, как слёзы текут по его лицу, как он смотрит на экран с той же болью, с какой я смотрела на него.

- Ваня, - прошептала я.

Он ничего не сказал. Он просто прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы. Я чувствовала, как его плечи дрожат, как его пальцы сжимают мою руку так сильно, будто он боялся, что я исчезну, как тот герой на экране.

Я не знала, что он чувствует. Но в этот момент я знала, что он боится.

Боится потерять меня.

Мы вышли из кинотеатра, когда дождь уже лил стеной. Ноябрьский, холодный, ледяной. Ваня снял свою куртку и накинул её мне на плечи, даже не спросив, замёрзла ли я. Я хотела возразить, но он посмотрел на меня, и я промолчала.

Мы побежали под дождём. Я чувствовала, как вода стекает по моему лицу, по волосам, по куртке, которая пахла его духами. Я чувствовала, как его рука держит мою. Мы бежим вместе, смеясь и задыхаясь от холода. И в этот момент всё было идеально.

У подъезда, где не было крыши, он остановился. Я тоже остановилась. Дождь лил, мы оба промокли до нитки, вода стекала с наших волос, с наших лиц. Он смотрел на меня, и его глаза блестели в свете уличного фонаря.

- Т/и, - сказал он, и голос его был хриплым от бега и холода. - Я люблю тебя. И не как сестру. Я не знаю, когда это началось. Но я не могу больше молчать. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Я смотрела на него. На его мокрое лицо, на его глаза, которые смотрели на меня с такой надеждой и страхом, что у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как дождь стекает по моим щекам, смешиваясь со слезами.

- Я тоже, - мой голос дрогнул. - Я тоже люблю тебя.

Он подошёл ближе, обхватил моё лицо обеими руками, и я почувствовала, как его пальцы касаются моей кожи, холодные и мокрые. Он поцеловал меня - нежно, осторожно.

Дождь лил, мы оба промокли, но нам было тепло. Потому что внутри нас горел огонь, который не мог погасить никакой ноябрьский ветер.

Я стояла под дождём, чувствуя его дыхание на своих губах, его руки на своих щеках, его сердце, которое билось в такт с моим. И я знала, что этот момент останется со мной навсегда.