ты ведь сестра адидасов)
они стояли под козырьком подъезда сверля друг друга взглядами. никто не решался заговорить первый , да и темы не было, вроде всё выяснили уже, но уходить ни один из них не хотел.
а: Больно? — Аля чуть отстранилась и осторожно, едва касаясь, провела пальцем по его разбитой губе.
Турбо поморщился, но не отвернулся.Наоборот.
т: не сказал бы , — выдохнул он, и облако пара вырвалось изо рта. — Знаешь, я когда к коробке шел, думал, Вовка меня там и закопает. А когда он врезал... мне даже легче стало. Вроде как искупил.
Он замолчал, вглядываясь в её лицо. В свете фонаря её глаза казались совсем темными.
т: Аль, я ведь серьезно. Я вчера когда тебя с Ералашом увидел... Думал, ты специально его позвала, чтоб меня зацепить в очередной раз, ну как всегда короче.. вот я и решил в ответ сделать. не думал что тебя это так заденет.
а: Дурак ты, Турбо , — тихо вздохнула Аля, кутаясь в шарф. — Ералаш просто добрый.. Мы с ним о школе болтали, а ты... Лилю эту на медляк вытащил. Специально ведь, чтоб я видела.
т: Специально, — не стал врать Валера. Он опустил голову, глядя на свои ботинки в сугробе. — Хотел, чтоб ты разозлилась. Чтоб подошла и высказала мне всё. Мы же только так с тобой и общаемся два месяца — то ли гавкаемся, то ли искрим. Я по-другому не умею, Аль. Не получается у меня с тобой «по-нормальному».
Они стояли в тишине, прерываемой только далеким гулом машин и воем ветра. Официальных слов — тех, что делают людей «парой» — произнесено не было. В их мире, в Казани девяностых, ярлыки иногда весили слишком много. Им было достаточно этого хрупкого перемирия.
а:Ладно, — Аля первой нарушила молчание, убирая руку. — Иди грейся. А то завтра на сборы с синими губами придешь, пацаны засмеют.
Турбо криво усмехнулся, и в его глазах снова блеснула та самая привычная искра — наполовину насмешливая, наполовину теплая.
т: Пусть только попробуют. Я им скажу, что это ты меня так отделала за Лилю. Поверят ведь, ты у нас девчонка с характером. ты ведь сестра адидасов)
Он полез в карман куртки и достал помятую шоколадку «Wispa».
т:На, держи. Зима сказал, что это лечит от всех обид.
Аля взяла шоколадку, чувствуя, как внутри разливается тепло.
а:Спасибо, Валера.
т:Ну... я пойду? — Турбо замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Завтра какие планы?
т:Как обычно, утром с собакой пойду гулять, а дальше как карта ляжет или куда Марат потащит
Валера кинул смешок
т: тогда я зайду утром? вместе погуляем , ты во сколько выходишь ?
а: как обычно, в 10 утра — согласилась Аля и на мгновение коснулась его плеча. — Иди уже, кучерявый.
Валера развернулся и пошел прочь, вглубь заснеженного двора, насвистывая какой-то мотив. На углу он обернулся и коротко махнул рукой.
Метель продолжала заметать Казань, скрывая следы у подъезда, но в одной отдельно взятой квартире наконец-то стало по-настоящему спокойно.
Аля проводила взглядом удаляющуюся в метели фигуру Валеры. Она еще минуту постояла на крыльце, вдыхая морозный воздух, который теперь казался не таким колючим. В руках она сжимала замерзшую плитку «Wispa», а на губах всё еще чувствовалось тепло от его слов.
Она тихо зашла в квартиру, стараясь не шуметь, и принялась стягивать сапоги. В прихожей было темно, только тусклый свет из кухни падал на пол. Но не успела она повесить пальто, как дверь снова открылась — вернулись Вова и Марат. Они зашли с облаком пара, принеся с собой запах снега и кожаных курток.
Марат, шмыгая носом, сразу заметил сестру.
м; О, вернулась? — он хитро прищурился, стряхивая снег с шапки. — Ну что, не замерзла там с нашим «кучерявым»?
Аля вспыхнула и попыталась спрятать шоколадку в карман, но от Марата ничего не скрылось.
м:Опа! «Випа»! — воскликнул он, выхватывая взглядом синюю обертку. — Нифига себе, Валерка расщедрился. Это он так грехи замаливает?
а: Отдай, Марат! — Аля легонько толкнула брата в плечо, забирая шоколадку. — я поделюсь.. и ничего он не замаливает! Просто поговорили.
Вова молча снял куртку и прошел на кухню. Он выглядел спокойным, но по его взгляду было понятно: он знал что всё пройдет хорошо . Он поставил чайник на плиту и только тогда обернулся к сестре.
во: Ну и что сказал? — негромко спросил старший брат. В его голосе не было злости, только усталое беспокойство.
Аля зашла на кухню и села на табурет, вертя в руках шоколадку.
а: Извинялся. Сказал, что дурак. Про Ералаша объяснил... просто подумал что это была просто очередная подколка с моей стороны.
Марат, который уже вовсю гремел кружками, хохотнул:
м: просто подумал он! Да Турбо вчера в ДК как цепной пес был, на всех бросался. Мы с Зимой думали, он там пол качалки разнесет.
Вова тяжело опустился на стул напротив Али. Он посмотрел на её разрумянившиеся щеки, на блестящие глаза и коротко кивнул сам себе.
во: Ладно. Если он признал, что был не прав — это по-пацански. Я его сегодня на коробке предупредил: еще раз тебя обидит — никакой дружбы не будет. Он понял.
а; Вов, — тихо позвала Аля. — Он завтра пойдёт со мной с Гуфи гулять.
Марат замер с заваркой в руке и присвистнул.
м: О-о-о, ну всё.
во: Марат, не паясничай, — оборвал его Вова, но в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка. — Пусть идёт . Валерка парень надежный, хоть и с пулей в голове иногда. С ним тебе безопасней будет, пока нас рядом нет.
Они сидели втроем на старой кухне, пили крепкий чай, а в центре стола лежала та самая шоколадка — символ хрупкого мира. Родителей не было, за окном выла казанская зима девяностых, но в этой квартире наконец-то стало тепло.
Аля слушала, как братья обсуждают свои дела в качалке, и понимала: ничего официально не изменилось. Они не стали «парой», не было громких клятв. Завтра Валера снова будет её цеплять, она снова будет ему язвить, а Вова с Маратом будут за этим наблюдать. Но та ледяная обида, что разрывала её вчера, исчезла. Осталось только предвкушение завтрашнего утра и того самого «как обычно», которое теперь значило для неё гораздо больше, чем любые красивые слова.
__________________________________
966 слов вышло, в последнее время вдохновение на новые главы так и прёт , не знаю что со мной хах, есть идеи как будет развиваться сюжет Али и Турбо?