Суворова,я не вывожу тебя.

С этим придурком мы шли до самого дома. Снег, налипший после нашей возни в сугробе, потихоньку таял, затекая холодными каплями за шиворот, но я упрямо шагала вперед, стараясь не показывать, как дрожу от холода. Валера шёл чуть позади, засунув руки глубоко в карманы куртки и тихонько насвистывая какую-то мелодию. И вот, когда мы наконец подошли к моему подъезду, я остановилась у тяжелой железной двери и повернулась к нему.
а: Мы почти дошли, — тихо сказала я, надеясь, что на этом наши мучения закончатся. — Думаю, дальше меня провожать не нужно. Сама поднимусь.—Турбо остановился, смерил меня скучающим взглядом и хмуро ответил—
т: Вова посидеть с тобой сказал. Пока он не вернется.
Я обреченно прикрыла глаза руками. Внутри всё просто взвыло от досады. Только его мне дома сейчас не хватало!
а:Господи, за что мне это... — простонала я в ладони.
т: Да я тоже не особо рад этому, — буркнул кучерявый, обходя меня и первым дергая на себя ручку двери подъезда. — Думаешь, у меня дел других нет, кроме как с тобой тут нянчиться?
Я яростно закатила глаза и зашла в темный, пахнущий сыростью подъезд. Шаги гулко разносились по бетонной лестнице. Я шла медленно, ноги после бега и падения в сугроб казались свинцовыми. Турбо, шедший следом, почти сразу начал раздраженно сопеть мне в затылок.
т: Не, ну ты можешь побыстрее идти? — недовольно прикрикнул он, когда мы миновали только второй этаж.Я резко остановилась и обернулась, едва не задев его носом.
а:Ты меня за эти двадцать минут уже достал! Иди молча, ладно?
т:А ты шевели поршнями быстрее, — не остался в долгу Валера, нагло ухмыляясь и слегка подталкивая меня плечом вперед. — Спишь на ходу.
С горем пополам мы всё-таки добрались до нашей квартиры. Мои пальцы со второй попытки попали ключом в замочную скважину. Я открыла дверь, пропуская гостя внутрь.
а:Заходи, — тихо бросила я, проходя в коридор.
Парень зашел, прикрыл за собой дверь и привычным пацанским движением разулся, аккуратно поставив свои ботинки в угол. Квартира без Вовы и Марата казалась пустой, непривычно тихой и какой-то неуютной. Холодный полумрак комнат давил на плечи. Я стащила с себя мокрое пальто, повесила его на крючок и, чтобы хоть как-то разогнать эту гнетущую тишину, спросила:
а:Чай будешь?—Турбо, оглядывая коридор, обернулся ко мне и весело прищурился—
т:Ну... если там яда твоего не будет, то буду.
Я недовольно передразнила его улыбку, скорчив забавную гримасу, и мы прошли на кухню. Валера по-хозяйски уселся на табуретку у окна, вытянув свои длинные ноги, а я подошла к плите и зажгла спичку, чтобы поставить чайник. Когда я потянулась за заваркой, Турбо вдруг пристально уставился на мои джинсы. Точнее, на мой задний карман, откуда предательски торчал синий уголок пачки сигарет «Космос».
т: Давно куришь? — с явным интересом в голосе спросил он.
Я вздрогнула, моментально прижав руку к карману, и резко повернулась к нему, вспыхнув от смущения и злости.
а: а ты куда вообще пялишься? —Я быстро достала пачку и демонстративно переложила её в передний карман джинсов, под его тихий смешок.—
т: Так ты ответишь на вопрос? — Валера подпер подбородок кулаком, не сводя с меня глаз.
а:С двенадцати лет, — нехотя буркнула я, насыпая заварку в чайник.
т: Нормально... — присвистнул он. — Не рано ли для девочки?
а:А тебе какое дело?—огрызнулась я, поворачиваясь к нему лицом. — Моя жизнь, че хочу, то и делаю.
т:  Да просто интересно, — пожал он плечами. — Вова знает уже?
Внутри меня всё похолодело. Если Вова узнает, мне точно будет не сдобровать. Он за такое уши оборвет и мне, и Марату за компанию.
а: Нет, — я сделала шаг к Валере и угрожающе прищурилась. — А ты настучать хочешь? Ты любитель, я смотрю. Сдал же нас сегодня уже.
Турбо недовольно скривился и покачал головой
а: Ну ты и змея, конечно... Как с тобой вообще братья живут? Была б ты моей сестрой, я бы тебе уже всыпал как следует. За длинный язык твой и за сигареты.
а:Я очень рада, что я не твоя сестра, — с притворно-сладкой улыбкой и чистым сарказмом ответила я.Валера замолчал, разглядывая узоры на кухонной клеенке. Атмосфера немного разрядилась, и он уже спокойнее спросил.
т: А че братья раньше тебя с нами не познакомили? Столько времени прошло, а мы тебя только сейчас увидели.
Я тяжело вздохнула, облокотившись на кухонный гарнитур. Тема была для меня наболевшей.
а: Вова не хотел. Он вечно печется из-за меня, прячет ото всех. Я даже иногда завидую Марату... Вова ему почти ничего не запрещает, на улице гулять разрешает допоздна, а мне — наоборот. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Как в тюрьме иногда себя чувствую.
Турбо внимательно слушал меня, и в его глазах на мгновение промелькнуло понимание. Наглость куда-то исчезла, уступив место простой пацанской логике.
т: Ну правильно. Ты девочка, поэтому он и заботится о тебе больше. Улица — это не игрушки, тут всякое бывает. Он просто потерять тебя боится, дурочка.
Я ничего не ответила, хотя в глубине души понимала, что он прав. В этот момент чайник шумно засвистел. Я выключила газ, налила кипяток в чашки и поставила на стол две кружки с горячим, ароматным чаем.
т: Спасибо, — тихо сказал Валера, обхватив теплыми ладонями свою кружку.
а: Не за что, — я села напротив него, нервно помешивая ложкой сахар. Мысли снова вернулись к событиям в ДК. Сердце сжалось от тревоги. — Слушай... ты не знаешь, когда их отпустят?
т:Нет, — покачал головой Турбо, сделав глоток. — По идее, только на утро. Раньше дежурный возиться не станет, до выяснения продержат.
Я опустила голову, глядя на пар, поднимающийся от чая. Чувство вины мертвой хваткой вцепилось мне в горло. Из глаз едва не брызнули слезы.
а: Пиздец... Это ведь из-за меня они там. Из-за меня всё началось. Если бы я не полезла к тому уроду...
т: Не парься, — твердо перебил меня Валера. — Ты не виновата. Тот козел сам напросился, за базар отвечать надо. Любой уважающий себя пацан на моем месте сделал бы то же самое. А Вова с Маратом просто своих в обиду не дают. Так что забей, всё ровно будет.
а: Да как не парься?! — вспылила я, вскакивая со стула. Меня трясло от переживаний. — Я места себе не нахожу, переживаю за них! Они там в холодном обезьяннике сидят, а я тут чай пью! Валер... пошли до отдела сходим? Узнаем хоть что-нибудь, пожалуйста!
т: Нет, — отрезал Турбо, даже не шелохнувшись. — Вова строго-настрого сказал: тебя никуда не пускать. Сидеть дома.
а:Замечательно! — я всплеснула руками, меряя шагами тесную кухню. — То есть мое мнение вообще не учитывается?! Я не вещь, чтобы меня запирать!
Валера устало вздохнул, потирая лоб ладонью. Он посмотрел на меня с нескрываемым раздражением, в котором, однако, сквозило глухое, чисто пацанское упрямство и какая-то странная забота, которую он так отчаянно пытался скрыть.
т: Ну ты и упрямая, суворова... — тихо выдохнул он, качая кудрявой головой. — Просто пойми своей глупой башкой: если мы сейчас пойдём до отдела, во-первых, меня там сразу же примут за компанию с пацанами. А во-вторых, мне Вова прям там голову оторвёт за то, что я тебя не уберёг и потащил туда. Тебе это надо?
Я раздражённо закатила глаза. Тревога за братьев жгла меня изнутри, не давая дышать, и мне до смерти хотелось сбежать от этого давящего ожидания в пустой квартире.
а:Понятно, — бросила я, резко вытаскивая пачку сигарет из кармана домашних штанов. — Я курить. Пойдёшь?
Я уверенно развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу на балкон. Мои шаги были лёгкими, но внутри всё дрожало от нахлынувшего бессилия. Я толкнула тяжёлую деревянную дверь, и мы оказались на балконе.
Здесь царил настоящий ледяной ад. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо, заставив кожу покрыться мурашками, а дыхание превратилось в густые, белые облака пара. Окна балкона были полностью затянуты плотной, непробиваемой коркой белого инея — сквозь эти хрустальные узоры не было видно двора, только сизый, сумеречный свет пробивался внутрь. Я достала пачку «Космоса», вытянула одну сигарету и протянула Валере. Он молча взял её своими холодными, мозолистыми пальцами. Вторую я взяла сама. Валера чиркнул спичкой. Крохотное оранжевое пламя на секунду выхватило из темноты его резкие скулы, сосредоточенный взгляд и растрёпанные кудри, на которых мгновенно заблестели мелкие крупинки инея. Мы подкурили и встали рядом, прислонившись спинами к холодной оконной раме.Несколько минут мы стояли в полной, звенящей тишине. Слышно было только, как тихонько потрескивает табак и как ветер свистит в щелях балконного остекления. Сизый дым медленно поднимался вверх, смешиваясь с белым паром от нашего дыхания и растворяясь в морозной темноте.Эта тишина давила на меня, и я, не выдержав, негромко спросила, перебивая свист ветра.
а: Ты же Вове не расскажешь?
Валера медленно выпустил струю дыма в сторону приоткрытой форточки и хмуро посмотрел на меня из-под козырька кепки.
т: Зачем мне это? — тихо отозвался он. — Думаешь, мне делать больше нечего?
а: Мало ли... — прошептала я и отвернулась к обледенелому стеклу, пряча лицо в высокий воротник тёплой кофты.
Вся тяжесть этого безумного дня, страх за Марата, неизвестность и давящее чувство вины за то, что пацаны оказались в дежурке, хлынули на меня одной тёмной волной. У меня на глазах выступили горячие слёзы. По щеке медленно покатилась одинокая, чистая слеза. Она соскользнула с подбородка и упала на покрытый инеем подоконник, мгновенно застывая крошечной ледяной каплей.Турбо сразу заметил это. Он резко повернулся ко мне, зажав сигарету в пальцах, и на его лице промелькнула растерянность.
т: Что с тобой? — спросил он, и в его обычно грубом, дворовом голосе вдруг прозвучало что-то пугающе нежное.
а: Нормально всё, — прошептала я, но голос предательски сорвался, превратившись в едва слышный всхлип.
т: Эй, ты чего? — тихо выдохнул Валера.
Он выбросил окурок в форточку, сделал быстрый шаг ко мне и осторожно, но крепко приобнял меня за плечи. Я больше не могла притворяться сильной и колючей. Вся моя упрямая броня рухнула в один миг. Я уткнулась лицом в его широкую, тёплую грудь, пахнущую табачным дымом, кожей и морозом, и тихо, горько заплакала, судорожно вцепившись пальцами в его тёмный шерстяной свитер.
т: Из-за чего ты плачешь? — совсем тихо спросил Валера. Он прижал меня к себе сильнее, укрывая от холода и ветра, и его подбородок уткнулся в мою макушку.
а: Это я виновата, понимаешь? — всхлипывала я, пряча мокрое от слёз лицо на его груди. —если бы я не пошла... всё было бы нормально. Они бы сейчас не сидели в отделе. Это всё из-за меня...
т: Не из за тебя , — мягко, но очень твёрдо возразил он. — Так получилось. Это улица, Алька. Тут всегда так. Всё нормально будет, они скоро придут. Вова выкрутится, он всегда выкручивается.
Говоря это, парень медленно, невероятно бережно гладил меня по голове. Его большая, шершавая ладонь аккуратно перебирала мои волосы, успокаивая и даря то самое чувство абсолютной безопасности, которого мне так не хватало. Рядом с ним, в его крепких объятиях, весь этот холодный и опасный мир Кварталов словно перестал существовать.Я прижалась к нему ещё сильнее, слушая ровный, сильный стук его сердца под свитером. Мои слёзы постепенно затихали, уступая место какому-то новому, щемящему и совершенно непонятному теплу в груди. Я посмотрела сквозь мокрые ресницы на его сосредоточенное, такое близкое лицо в полумраке балкона, и у меня внутри всё перевернулось.
Неужели это любовь...?
___________________________________
простите за долгое отсутствие и за маленькую часть , исправлюсь!! вот я думаю включить в этот рассказ смерть ералаша , вы как думаете ?