Глава одиннадцать.
После свадьбы прошло приличное количество времени. Летом, в июле, было ровно полгода, как они поженились. Девушка хозяйничала кухне. Рико подошел со спины, обнимая жену за талию.
— Милая, помнишь, что я обещал тебе? — спросил он, развернув Чхэвон к себе лицом.
— Помню, а что такое?
— Я организовал нам путешествие во Францию, где мы проведём наш медовый месяц.
— Да ладно! Ты не шутишь? Я так рада, боже! Стой.. ты же не знаешь французский.
— Не шучу. Меня Жан научил паре базовых фраз. Вылет через неделю. Успеешь собраться. А пока.. предлагаю сходить по магазинам с купить тебе вещи.
Не дожидаясь ответа, Морияма подхватил ее на руки и понес ее в сторону выхода. Он усадил супругу на пуфик, отворачиваясь, чтобы найти ее обувь.
— Рико! Ну я же растрёпанная вся, а ты.. — начала свою тираду молодая Морияма
— Ты и так у меня самая красивая, — проговорил супругу, одевая девушке обувь. Мужчина завязал шнурки на ее кроссовках, поднялся открыть дверь. Пропуская любимую вперёд, Рико остановился на секунду в коридоре. Он догнал девушку уже на лестнице.
— Чхэвон, ты чего так быстро бежишь? — усмехнулся Рико, легко догоняя её на второй ступеньке. — Я ещё ключи не взял.
Девушка виновато замерла, обернувшись. Волосы действительно выбились из некогда аккуратного пучка, щёки горели от внезапного счастья и суеты.
— Сама не заметила, — призналась она. — Просто... Франция! Рико, это же моя мечта. Ты помнил?
Морияма взял её за руку, сплетая пальцы. Вместо ответа он мягко потянул её обратно в квартиру, быстро нашарил ключи на полке, сунул в карман джинсов и снова оказался рядом.
— Всё помню, — тихо сказал он, коснувшись губами её виска. — И ботанические сады, и про уличную еду в Японии, и про то, как ты говорила, что хочешь увидеть Эйфелеву башню. Пусть сейчас дожди, но в конце июле будет жарко.
Они спустились вниз, вышли под тёплый летний ветер. Солнце только начинало припекать, а Чхэвон вдруг остановилась, дёрнув мужа за рукав.
— Подожди, а куда мы сейчас? В торговый центр? Я же даже не причесалась нормально!
Рико окинул её долгим взглядом — растрёпанную, в домашних шортах и тех самых кроссовках, которые он только что завязал. Уголки его губ дрогнули.
— Значит, первая покупка — расчёска. А дальше — платье для ужина в Париже. Я уже забронировал ресторан, между прочим.
Чхэвон прищурилась с притворной строгостью:
— А если я хочу не платье, а пижаму с коалами?
— Купим и пижаму. И коал. И всё, что захочешь, — легко согласился он, толкая стеклянную дверь торгового центра. — Сегодня я твой кошелёк, носильщик и личный стилист в одном лице.
Внутри пахло кондиционером и свежей выпечкой. Чхэвон уже потянулась к витрине с летними сарафанами, но вдруг обернулась, поймав его взгляд. Рико смотрел не на одежду — на неё. Так, будто полгода брака всё ещё не притупили в нём это жадное, удивлённое «моя».
— Что? — спросила она, смутившись.
— Ничего, — ответил он, подходя ближе. — Просто думаю: если бы я знал, что так буду счастлив, женился бы ещё раньше.
Чхэвон шлёпнула его ладонью по груди, но удержать улыбку не смогла. А потом потянула к стойке с аксессуарами, где уже висела нелепая блестящая заколка в виде ананаса — идеально для «растрёпанной жены».
Через два часа они вышли из центра с десятком пакетов. Рико нёс всё сам, категорически отказавшись от помощи. Чхэвон вертела в руках маленькую коробочку из чёрного картона — последний магазинчик, куда муж затащил её за руку под предлогом «надо кое-что важное».
— И что там? — спросила она в сотый раз.
— Сюрприз на медовый месяц, — загадочно ответил Морияма, пряча коробку во внутренний карман своей куртки. — Не открывать до посадки.
Они сели в такси. Чхэвон прильнула к плечу мужа, глядя, как за окном мелькают знакомые улицы, и думала о том, что июльское полугодие — это только начало. А впереди — целая неделя сборов, чемоданы, наклейки на багаж, её ананасовая заколка и его руки, которые всегда знали, как её удержать.
— Рико, — шепнула она уже у самого дома.
— М-м?
— Спасибо, за то что организовал это все.
Он прижал её крепче, поцеловал в макушку и ничего не ответил. Потому что лучшие обещания — те, которые не нужно напоминать.
***
Самолёт шёл на посадку. Чхэвон сжимала подлокотник, глядя в иллюминатор на россыпь огней Парижа — город казался бесконечным, живым, светящимся изнутри.
— Боишься? — тихо спросил Рико, накрыв её ладонь своей.
— Нет, — выдохнула она. — Волнуюсь.
Он усмехнулся, касаясь губами её виска. Полгода назад они точно так же летели из ЗАГСа в ресторан — тогда она тоже волновалась. Но сейчас иначе. Сейчас она чувствовала себя настоящей женой, которая заслужила этот медовый месяц.
В аэропорту Шарль-де-Голль их встречал водитель с табличкой «Moriyama». Чхэвон удивлённо посмотрела на мужа.
— Ты что, лимузин заказал?
— Я заказал комфорт, — поправил Рико, помогая ей сесть в просторный чёрный автомобиль. — Никаких очередей на такси. Только ты, я и Париж.
Она рассмеялась, чувствуя себя героиней французского кино. За окном мелькали старинные здания с коваными балконами, маленькие кондитерские, люди с багетами под мышкой — всё чужое, но отчего-то родное.
Отель оказался в районе Сен-Жермен-де-Пре, с видом на Сену. Когда Чхэвон вошла в номер, у неё перехватило дыхание: из окна открывался вид на Эйфелеву башню, а на кровати лежали два халата и маленький свёрток.
— Что это? — спросила она, разворачивая ткань.
— Твой подарок. Помнишь чёрную коробочку? Я сказал — не открывать до посадки. Ты не открыла. Молодец.
В свёртке оказался шёлковый шарф с вышивкой «Mrs. Moriyama» и крошечная подвеска в виде Эйфелевой башни с бриллиантом. Чхэвон ахнула.
— Рико…
— Надевай, — мягко прервал он, стягивая пиджак. — У нас через час бронь на ужин на крыше отеля. Но сначала… добро пожаловать в наш медовый месяц.
***
На следующее утро Чхэвон проснулась от того, что на подушке рядом с ней лежала веточка лаванды — искусственная, конечно, ведь не сезон, но до того красивая, что она улыбнулась, не открывая глаз.
— Подъём, соня, — раздался голос Рико из ванной. — Сегодня Лувр и прогулка по Сене.
— А можно ещё поспать? — промурлыкала она, зарываясь в одеяло.
Через секунду её вместе с одеялом подхватили на руки. Чхэвон взвизгнула, а Рико, не обращая внимания на её слабое сопротивление, понёс жену в ванну, где уже была набрана тёплая вода с пеной и лепестками роз.
— Ты… откуда? — только и смогла выдохнуть она.
— Заказал в спа-салоне отеля. Сказал, что хочу, чтобы утро жены началось с магии, — невозмутимо ответил он, опуская её в воду. — А теперь расслабляйся. Через час завтрак в номер с круассанами.
Чхэвон откинулась на бортик, чувствуя, как тает внутри. Она думала, что после полугода совместной жизни муж перестанет её удивлять. Оказалось — только начинает.
***
Лувр встретил их стеклянной пирамидой и огромными очередями. Рико уверенно прошёл к отдельному входу — у него оказались заранее купленные билеты с VIP-доступом.
— Ты всё продумал, — выдохнула Чхэвон, когда они оказались в зале, где толп туристов почти не было.
— Я продумываю всё, что касается тебя, — ответил он.
Она потащила его к Моне Лизе — та оказалась крошечной за бронированным стеклом. Чхэвон разочарованно надула губы, и Рико щёлкнул её в этот момент.
— Удали! — возмутилась она.
— Ни за что. Это моя любимая картина в этом музее.
Они бродили по залам несколько часов. У Венеры Милосской Чхэвон замерла, рассматривая античную статую. Рико подошёл сзади, обнял за талию.
— Ты красивее, — шепнул он ей в ухо.
— Ты льстец.
— Я муж.
Он вывел её из Лувра через Карусель, где работал уличный художник. Рико остановил его и жестом попросил нарисовать Чхэвон. Девушка пыталась протестовать, но муж уже усадил её на складной стул.
Через двадцать минут рисунок был готов — пастельный портрет, где она улыбалась с закрытыми глазами, потому что смеялась над тем, как её уговаривал художник не двигаться. Рико положил рисунок в тубус и сказал:
— Будет висеть в гостиной.
— Только через мой труп.
— Договорились.
***
После обеда в маленьком бистро на Монмартре — где Чхэвон съела два эклера, а Рико пил чёрный кофе и смотрел на неё с такой нежностью, что официантка трижды спрашивала, не нужно ли им счёт — они отправились к Эйфелевой башне.
Они поднялись на второй этаж как раз перед закатом. Париж расстилался внизу золотым, медным, розовым.
— Ты знаешь, — сказала Чхэвон, глядя на горизонт, — я мечтала об этом с детства. Посмотреть на Париж с высоты.
Рико повернул её к себе за подбородок.
— Теперь я здесь с тобой, — сказал он. — И всегда буду там, где ты мечтаешь оказаться.
В тот момент башня зажглась — тысячами огней, мерцающих в наступающих сумерках. Чхэвон не выдержала и поцеловала его сама — в губы, крепко, так, что мужчина едва не потерял равновесие.
— Это тебе за всё, — прошептала она.
— Это мне только за первый день, — усмехнулся он.
***
На третий день Рико сказал:
— Завтра рано встаём. Едем в Прованс.
Чхэвон удивлённо моргнула:
— Мы же не говорили про Прованс.
— Я говорил. С тобой или без тебя, но мы едем. Хочу, чтобы ты увидела лавандовые поля.
Она открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла. И просто кивнула. Потому что с этим мужчиной спорить было бесполезно — он всё равно делал так, чтобы она была счастлива.
Даже если для этого нужно было везти её через полстраны.
Они арендовали маленький белый автомобиль и выехали из Парижа ранним утром. Чхэвон спала, положив голову на плечо мужа, пока он вёл. Проснулась уже в долине Луары, где проплывали замки — Шамбор, Шенонсо, Амбуаз.
— Мы бы могли остановиться, — зевнув, сказала она.
— У нас есть неделя. Успеем всё. А сейчас… смотри.
Он указал вперёд. Поля лаванды расстилались до горизонта — фиолетовое море, пахнущее мёдом и солнцем. Чхэвон выскочила из машины, не закрыв дверь, и побежала между рядами.
Рико вышел следом, опираясь на капот. Смотрел, как она кружится, раскинув руки, как её платье развевается на ветру, как солнце золотит её волосы.
— Ну что, — крикнула она издалека, — не жалеешь, что женился?
— Жалею, что не сделал этого раньше, — крикнул он в ответ.
Чхэвон прибежала обратно, запыхавшаяся, с цветком лаванды за ухом. Рико сфотографировал её — в профиль, со спины, крупным планом смеющееся лицо. Чхэвон фыркнула, но позировать не перестала.
***
Вечером они нашли маленький ресторан в деревушке Горд. Хозяин — старик в берете — лично принёс им бутылку ширазы и улиток по-бургундски. Чхэвон морщилась, Рико смотрел на неё с умилением.
— Ты как ребёнок, — сказал он.
— А ты как дедушка.
— Тогда пошли, внучка, закажем тебе картошку фри.
Они сидели на террасе, глядя, как закат красит скалы Люберона в багровый. Чхэвон держала бокал красного вина и думала о том, что это самый счастливый день в её жизни. Хотя каждый следующий день в этом путешествии оказывался счастливее предыдущего.
— Спасибо тебе, — сказала она тихо. — За то, что помнишь все мои мечты.
Рико поставил свой бокал, взял её руку в свою.
— Ты — моя мечта, — сказал он. — Всё остальное — просто детали.
А потом пошёл к машине и принёс из багажника маленькую коробку — ту самую, чёрную, которую она так и не открыла до посадки.
— Что там? — спросила Чхэвон.
— Открой.
В коробке лежали два билета. Но не на самолёт.
— Билеты… в театр? В Париже? — удивилась она. — «Опера Гарнье», «Кармен».
— Я знал, что ты хотела увидеть оперу в Париже. Ты говорила об этом на втором свидании.
— Ты запомнил? — голос Чхэвон дрогнул.
— Я запоминаю всё, что ты говоришь, когда улыбаешься, — ответил Рико. — Потому что тогда твой голос звучит иначе.
Она расплакалась — от вина, от лаванды, от заката, от того, что её муж сидит напротив в маленьком французском ресторане и помнит всё, что она когда-то сказала, хотя прошло уже больше года.
Он обошёл стол, обнял её, утыкаясь носом в макушку.
— Ещё пять дней, — прошептал он. — А потом я придумаю следующий сюрприз.
— Если ты придумаешь что-то ещё, я умру от счастья.
— Не умрёшь, — усмехнулся Рико. — Я не разрешу.
Они вернулись в Париж на пятый день. Успели на оперу — Чхэвон была в новом платье, которое Рико купил ей в Каннах между бокалом розе и прогулкой по набережной Круазетт.
«Кармен» была прекрасна. Но Чхэвон почти не смотрела на сцену — она смотрела на мужа. На его профиль, на то, как его пальцы отбивают ритм по подлокотнику, на едва заметную улыбку.
После спектакля они гуляли по Парижу ночью. Эйфелева башня мерцала каждый час. Чхэвон остановилась на мосту Александр III, глядя в тёмную воду Сены.
— Рико, — сказала она.
— М-м?
— Если бы я могла выбрать всё сначала, я бы выбрала тебя снова.
Он не ответил. Вместо этого достал телефон, открыл камеру и сделал её портрет — ночной, с башней за спиной, с распущенными волосами, с влажными глазами.
— Это будет напоминать мне, — сказал он, убирая телефон, — что я самый везучий мужчина на свете.
Он взял её за руку, и они пошли в отель — через мост, мимо Лувра, мимо тысяч окон, в каждом из которых горела своя история. Но самая прекрасная история была здесь, в их сплетённых пальцах.
А утром был последний день. Завтра — самолёт домой, обратно в их квартиру, обратно к обычной жизни. Но Чхэвон знала: после этой поездки обычной жизни больше не будет.
Потому что Рико Морияма умел превращать будни в праздник. Просто так. Без повода.
Просто потому что любил.
/Думаю, на этом можно закончить. Я долго писала эту главу, она вышла довольно объёмной по сравнению с предыдущими, но тем не менее интересна. Возможно, будут выходить экстры по данному фанфику/