Глава 16. Свита становится своей
Две недели спустя после того, как Адель объявила всем, что мы вместе, я впервые осталась с её «стаей» без неё.
Это случилось случайно. Адель задержалась у учительницы по алгебре — ей нужно было сдать долг. Я ждала её в коридоре, прислонившись к стене, листала ленту в телефоне. Женя, Аня, Вика и Лера вышли из-за угла и замерли.
Женя посмотрела на меня. Потом оглянулась — Адель не было.
— Она в кабинете, — сказала я, чтобы разрядить тишину. — У математички.
— Знаем, — ответила Женя. — Мы не к ней. Мы к тебе.
Я убрала телефон.
— Зачем?
Женя села на подоконник напротив. Аня пристроилась рядом, Вика осталась стоять, скрестив руки на груди. Лера села на пол, прислонившись к стене, и открыла свою книгу — но не читала, смотрела поверх страницы.
— Мы хотим спросить, — начала Женя. — Ты с ней... серьёзно?
— Да.
— А она с тобой?
— Вы её знаете. Если она кого-то выбрала — она не отступает.
— Обычно да. — Женя понизила голос. — Но с людьми она не сближалась. Мы — её стая, но она не пускала нас внутрь. А тебя — пустила.
— Я её прошлое, — сказала я.
— Ты её причина, — поправила Лера, не поднимая головы. — Причина, почему она вообще держалась эти четыре года. Мы знали, что кто-то есть. Кто-то, кого она ждёт. Она не говорила. Но мы видели — она рисовала чей-то профиль. Женский. С длинными волосами.
— Вы знали про меня?
— Не знали, но догадывались. — Женя вздохнула. — Поэтому я так на тебя взбесилась. Потому что реальность всегда страшнее фантазий. А вдруг ты окажешься не той, кого она ждала? Вдруг ты сломаешь её?
— Я не сломаю.
— Мы поняли. — Женя встала. — Извини. За шкафчик, за записку, за раздевалку. Мы дуры.
— Бывает.
Она протянула руку. Я пожала.
— Теперь ты своя, — сказала Аня. — Поздравляю. Рождество в стае отмечаем у Адель. Твой выход.
— А она знает, что вы её так назвали? — спросила я.
— Не говори ей, — хором ответили они.
На выходе из школы Адель догнала меня, удивлённая.
— Ты с ними говорила?
— Они подошли первыми.
— И что сказали?
— Что я теперь «своя». И что Рождество у тебя.
Адель остановилась.
— Они никогда никого не принимали. Кроме меня.
— Может, я особенная.
— Может. — Она взяла меня за руку. — Идём домой.
Я сжала её пальцы.
— Идём.