Глава 14. Первый поцелуй и первая ночь
Это случилось через месяц.
Мы сидели на крыше её дома — то место, куда она приходила думать. Ночь, звёзды, холодный ветер. Адель курила, выпуская дым в небо. Я сидела рядом, смотрела на её профиль.
— У тебя пирсинг блестит, — сказала я.
— У тебя тоже.
— Луна отражается.
— Это всё, что ты видишь?
— Я вижу тебя.
Она затушила сигарету, повернулась.
— Лиз.
— Что?
— Я хочу тебя поцеловать. Сейчас. Здесь. Не потому, что мы на вечеринке, не потому, что нам грустно, не потому, что я боюсь. Просто потому, что хочу.
— Тогда делай.
Она наклонилась. Её губы — прохладные, пахнущие мятой и табаком, с металлическим привкусом пирсинга. Поцелуй сначала неловкий — мы стукнулись носами, сбились дыханием. Потом второй — мягче, увереннее. Её рука на моей шее, моя — на её талии.
— Я люблю тебя, — сказала она, когда мы отстранились. Впервые. Не шёпотом — громко, в ночь, чтобы слышали звёзды. — Я люблю тебя, Котова. И ненавижу себя за то, что не сказала раньше.
— Я тоже, — ответила я. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты злая. Даже когда ты молчишь. Даже когда твоя свита меня достаёт.
— Они больше не достанут.
— Я знаю.
На крыше было холодно. Мы спустились вниз, в её комнату. Пили чай, говорили о пустяках — о школе, о музыке, о том, что она сошьёт мне на день рождения. А потом я осталась.
Ночь была тихой. Её кровать — узкой, как в детстве, когда мы спали на одной раскладушке в моей комнате и слушали, как за окном шумит дождь.
— Не бойся, — сказала я, когда она погасила свет.
— Я не боюсь. Я волнуюсь.
— Это одно и то же.
— Раньше я думала, что страх — это слабость. Теперь я знаю, что страх — это доверие.
— Кому?
— Тебе.
Она поцеловала меня снова. В темноте, без свидетелей, без свиты, без школьных стен. Только мы, её кудри, которые пахли дымом, и мои пальцы, перебирающие эти кудри.
— Останься, — попросила она.
— Я и не собиралась уходить.
Мы лежали обнявшись, и я чувствовала, как её тело расслабляется впервые за четыре года. Как исчезают напряжение, броня, маска.
— Лиза?
— М?
— Ты — мой дом.
— А ты — мой.
Она уснула первой. Я долго смотрела на неё в темноте — на спутанные кудри, на пирсинг, который отпечатался на щеке, на её пальцы, сжимающие край моей футболки даже во сне.
— Я никуда не уйду, — прошептала я. — Никогда.