Не игра
После школы я сидела на кухне и пила чай. Мама готовила ужин. Мы молчали. Это было то самое молчание, которое тяжелее любых слов.
— Мам, — сказала я наконец.
Она обернулась.
— Да, Полин?
— Ты правда его любишь? Андрея?
Она замерла на секунду, потом вернулась к кастрюле.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Потому что он ударил меня. А ты смотрела. И ничего не сделала.
Тишина стала ещё тяжелее.
— Я... испугалась, — тихо сказала мама. — Я не знала, что делать.
— Ты должна была защитить меня, — голос дрогнул. — Как папа защищал.
Она резко обернулась и посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.
— Не надо, Полина...
— Почему? Ты боишься его вспоминать? А я нет. Папа был хорошим. Он нас любил. Он никогда бы не поднял руку ни на тебя, ни на меня. — Я сжала кружку. — А Андрей... он чужой. И он тебя не любит.
— Не говори так.
— Ты сама это знаешь, — сказала я тихо. — Ты просто боишься остаться одна.
Мама всхлипнула. Я подошла и обняла её.
— Прости, — прошептала я. — Но я не могу молчать. Он ударил меня, мама. Он кричит на тебя. Разве это любовь?
Она дрожала в моих руках, но молчала.
— Ты заслуживаешь лучшего, — сказала я. — Мы обе заслуживаем.
Она ничего не ответила. Только ещё крепче прижалась ко мне.
Мы стояли так долго. А я думала об отце. О том, как он брал меня на руки, когда я боялась грозы. Как целовал маму в лоб перед работой. Каким был живым, тёплым, настоящим.
Почему хороших людей забирают так рано?
— Я люблю тебя, мам, — прошептала я.
— И я тебя, дочка.
Я убрала посуду, пожелала спокойной ночи и ушла в свою комнату.
---
Я сидела на подоконнике и смотрела в окно напротив.
В квартире Барсова горел свет. Он сидел за столом — кажется, что-то читал. Или делал вид. Его силуэт двигался за шторой, и я никак не могла отвести взгляд.
Странно, — подумала я. — Ещё недавно я мечтала, чтобы он исчез из моей жизни. А теперь... не могу перестать думать о нём.
Он поднял голову и посмотрел в мою сторону.
Я не отвернулась.
Мы смотрели друг на друга сквозь окна, темноту и разделявшее нас расстояние.
Он поднял руку и помахал.
Я не улыбнулась. Но внутри всё сжалось в тёплый комок.
Он вдруг приложил к стеклу лист бумаги. Я прищурилась, пытаясь разобрать.
На нём было написано: «ИДИ СПАТЬ, МАЛЫШКА».
Я фыркнула. Достала свой лист и маркер. Написала: «САМА РЕШУ» и приложила к окну. Я вспомнила тот день, эти же записки.. какие мы идиоты.
Он усмехнулся — я видела это даже отсюда.
Он убрал лист, пожелал спокойной ночи жестом и выключил свет.
А я осталась сидеть на подоконнике, глядя на тёмное окно напротив.
Я легла в кровать, укуталась в одеяло и закрыла глаза.
---
На следующий день я пришла в школу с лёгким сердцем. Дилара заметила:
— Ты сегодня светишься. Что случилось?
— Ничего, — улыбнулась я. — Просто хорошее настроение.
Но оно быстро испортилось.
На перемене ко мне подошла Ника. Не одна — с подружками. Злая, красная, с горящими глазами.
— Ну что, крыска, — прошипела она. — Довольна? Барс бегает за тобой, как собачонка.
— Не твоё дело, — ответила я спокойно.
— Ах не моё? — она сделала шаг вперёд. — Ты отбила у меня Егора! Он из-за тебя на меня не смотрит!
— Я ничего не отбивала, — сказала я холодно. — Твой Егор сам ко мне приставал. Это ты его не удержала.
Она взбесилась.
— Ах ты тварь...
Она замахнулась, но я не успела уклониться.
— Стоять.
Голос Барсова прозвучал как выстрел.
Он шёл по коридору неторопливо, но от его взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Все расступились. Даже Ника попятилась.
Барсов подошёл ко мне, встал рядом. Посмотрел на Нику сверху вниз.
— Ещё раз поднимешь на неё руку — пожалеешь.
— Барс, ты... — начала она.
— Я сказал, — оборвал её он. — И слушайте все.
Он окинул взглядом притихший коридор.
— Полина — моя девушка. Настоящая. Это не слухи и не игра. И если я узнаю, что кто-то её обидел — разберусь с каждым лично.
Тишина. Только слышно, как где-то хлопнула дверь кабинета.
Ника побледнела. Её подружки опустили глаза.
— Вопросы есть? — спросил Барсов.
Никто не ответил.
— Отлично. А теперь — все разошлись.
Коридор опустел. Остались только мы с ним.
Я смотрела на Диму.
— Зачем ты это сделал? — спросила я тихо.
— Чтобы они наконец отстали, — сказал он небрежно. — И чтобы ты поняла.
— Что поняла?
Он наклонился к моему уху и прошептал:
— Что я не играю, синеглазка.
И ушёл, не оглядываясь.
А я осталась стоять, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Не игра..