Украденный поцелуй..
На следующий день в школу я не пошёл. Решил побыть дома, отдохнуть со своими мыслями. Под вечер я вышел из дома выгулять пса Дарка. Гулял вокруг двора, как вдруг увидел Егора. Судьба, не так ли?
Я усмехнулся и направился к нему. Схватил за воротник и прижал к столбу:
— Ты чё к Полине пристаёшь?!
— А чё, нельзя? — усмехнулся Егор.
— Нельзя. Подойдёшь к ней ещё раз — будет хуже, понял?
— А если поцелую? — с ухмылкой на лице спросил Егор.
Я не помнил, как начал. Помню только, что он сказал про неё. И всё потемнело. Удары сыпались сами — куда попало. В лицо. В корпус. В рёбра. Я хотел слышать хруст. Хотел заставить его замолчать навсегда. Когда меня оттащили, мои кулаки были в крови. Его — тоже. Но я был доволен.
— Барс, твою мать, ты чё творишь?! — прокричал Лёха, держа меня за локти.
Я молча оттолкнул его от себя, взял пса и ушёл домой с новыми, довольными мыслями.
---
На следующий день в школе я решил действовать.
Я шёл по коридору, опаздывая на урок, но, на моё счастье, синеглазка тоже сегодня, на удивление, опаздывала. Она бежала впереди, не замечая меня.
— Стой, синеглазка!
Полина обернулась:
— Чего тебе?
Я взял её за руку, не давая уйти:
— Прямо сейчас мы заходим в класс, и ты целуешь меня, поняла?
— Чего?! Ты не охренел? — Она вырвала руку и развернулась.
Я побежал за ней. Прижал к стене и наклонился впритык:
— Слишком борзая стала, синеглазка.
— Такие, как ты, придурки, только такое и заслуживают.
— Тебе надо освежиться, — усмехнулся я и нажал на кнопку пожарной сигнализации.
Из водяных ламп на школьном потолке начала литься вода — как из душа. Сирена заиграла, ученики стали выбегать из классов.
Вода лилась сверху холодным ливнем. Моя белая рубашка мгновенно прилипла к телу, волосы намокли и повисли сосульками. Сирена выла где-то далеко, но я слышал только её дыхание.
Синеглазка стояла, прижатая к стене: злая, мокрая, растрёпанная — и чертовски красивая. Она пыталась оттолкнуть меня, но я не отпускал.
— Ты сумасшедший! — крикнула она, щурясь от воды.
— Давно знаю, — ответил я.
Я смотрел на неё. На капли, стекающие по её щекам. На губы, которые она закусила от злости. Она дрожала — то ли от холода, то ли от меня.
Я резко положил руку на её шею и поцеловал. Грубо. Жадно. Требовательно.
Вода лилась сверху, сирена выла, а я чувствовал только её губы. Мягкие. Мокрые. Солёные — то ли от слёз, то ли от воды. Она не оттолкнула. На секунду её руки упёрлись мне в грудь, а потом сдались. Схватились за мою футболку, притянули ближе.
Через секунд десять она отстранилась. Её губы порозовели и чуть опухли.
— Ты...ты украл мой первый поцелуй, — прошептала синеглазка.
Её волосы намокли от воды, которая всё ещё лилась с потолка. Ученики замерли с открытыми ртами, смотрели и снимали нас на телефоны.
Я усмехнулся и прошептал в ответ:
— Значит, украду и второй.
И поцеловал вновь. Быстро, но так же жадно.
Из кабинета выбежал директор — проверял школу на пожар. Но когда увидел нас, сразу разозлился:
— Вы что здесь устроили?! А ну быстро убирайтесь отсюда! Снова ты, Барсов. Я не удивлена! — кричала старушка.
Я усмехнулся, отошёл от синеглазки, а потом и вовсе развернулся и ушёл из школы, заставив всех остолбенеть. Я не оборачивался, но знал — она смотрит мне вслед.