Глава Седьмая
Чёрный внедорожник ждал у тротуара. Хёнджин стоял, прислонившись к капоту, — тёмные волосы трепал ветер, на губах ленивая улыбка. Увидел заплаканные глаза Феликса, но ничего не спросил. Только открыл дверь:
— Поехали. Я голодный, ты голодный. Ресторан.
— Не хочу никуда идти, — буркнул Ликс, забираясь внутрь.
— А я тебя не спрашиваю.
Они приехали в небольшой итальянский ресторанчик при свечах. Уютно, малолюдно, пахнет базиликом и тёплым хлебом. Хёнджин заказал столик в углу — подальше от чужих глаз.
Феликс ковырял пасту, уставившись в тарелку. Хёнджин не настаивал. Просто подкладывал ему лучшие кусочки с общей тарелки и рассказывал какую-то ерунду про брата, который пересматривает BL-дораму в сотый раз и плачет над каждой серией.
— …и представляешь, он реально пускает слезу, когда они расстаются из-за дурацкого недоразумения. Глава клана, тьфу.
Феликс невольно улыбнулся краем губ.
— Ты тоже плачешь над дорамами?
— Я? — Хёнджин возмущённо выпрямился. — Ни за что. У меня аллергия на глупости.
— А пижама с пони?
— Это стратегический ход.
Они рассмеялись. Хёнджин наклонился через столик и ловко слизнул каплю соуса с уголка губ Феликса.
— Вкусно, — сказал так, что стало ясно — не про соус.
Феликс покраснел до корней волос.
— Хёнджин… мы в ресторане.
— И что? — демон хитро прищурился. — Я демон. Мне можно всё.
Он накрыл ладонь Ликса своей. Пальцы горячие, чуть влажные от бокала с красным вином.
— Ты сегодня плакал. Я не спрашиваю из-за кого, — тихо сказал он, не глядя в глаза. — Но если когда-нибудь захочешь рассказать — я рядом.
Феликс сжал его пальцы в ответ.
— Спасибо.
Они сидели так долго. Десерт остыл, свечи догорели почти до конца. Хёнджин рассказывал о смешных случаях из мафиозной жизни — как один подчинённый зашифровал отчёт в стихах, как на переговорах дрались подушками. Феликс слушал, иногда смеялся, иногда замирал, ловя себя на мысли: внутри всё ещё болит по Минхо. Но рядом с этим странным демоном в розовой пижаме боль становилась тише. Не уходила — просто затихала, свернувшись клубком где-то глубоко.
В машине по пути домой Феликс прижался лбом к холодному стеклу.
— Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — я сегодня признался Минхо в любви. И он опять ушёл.
Хёнджин молчал. Руки на руле чуть напряглись.
— А я рядом, — наконец сказал он. — И никуда не уйду. Даже если ты тысячу раз повторишь, что любишь его.
Феликс повернулся, посмотрел на него — на профиль, подсвеченный огнями ночного города.
— Ты слишком хорош для демона, — прошептал он.
— А ты слишком красив, чтобы плакать по тому, кто не умеет летать так низко, как я.
Они остановились на красный свет. Хёнджин взял его лицо в ладони и поцеловал — нежно, почти неслышно.
— Я подожду, — выдохнул в губы. — Сколько нужно.
Феликс закрыл глаза. В голове крутилось одно, невысказанное:
«Я всё ещё люблю его. Но, кажется, начинаю любить и тебя. И это самое страшное.»