Из двух миров

— Верховный министр, — обратился евнух, слегка поклонившись мужчине в годах. — Вы всё еще волнуетесь по поводу бунта Лао Ая?

Мужчина промолчал, поглаживая свою редкую бородку, его темные глаза смотрели в стену, а в них читалась усталость и размышления.

Евнух посмотрел на Верховного министра, ждав ответ. Министр откинулся на спинку стула.

— В прошлом, чтобы выполнить просьбу Вдовствующей государыни и найти ей нового любовника, — эти слова казались тяжелыми для министра, он сделал паузу, подбирая нужные слова. — Я подставил Лао Ая для Вдовствующей государыни.

Министр погрузился в воспоминания о первой встречи Лао Ая с Вдовствующей Государыни. Воспоминания были свежи, словно вчерашний день. “Сможешь станцевать для меня на этом столе?” - голос Вдовствующей государыни звучал тихо и властно, обращенный к молодому мужчине. Она показала на свой стол, где были расположена посуда из серебра и ваза с фруктами. Люй Буй Вэй стоял рядом и не вмешивался, наблюдая за ними. Лао Ай медленно подошел к столу, его дерзкий взгляд был направлен на Вдовствующую Государыню. Резким движением Лао Ай снес со стола всю посуду и запрыгнул, встал на колени и начал танцевать. Он имитировал движения танца, которые танцуют женщины, чтобы развлечь мужчину, но вместо легкости и плавности, его движения были грубые и жесткие. Вдовствующая государыня наблюдала за ним, а ее губы расплылись в довольной улыбке.

Люй Буй Вэй посмотрел на евнуха и горько усмехнулся.

— Изначально я думал, что Лао Ай это просто уличный грубиян. — заговорил министр. — Он попал во дворец притворившись евнухом и решил поднять свой социальный статус. Кто бы мог подумать, что он будет таким надменным, властным и неумеющий сдерживаться... — Люй Буй Вэй фыркнул. — Моя занятость в политике и желание Вдовствующей Государыне потакать своим слабостям, привело к большому востанию.

— Долгое время они жили в Юне, — сказал мужчина, стоящий напротив министра. — поэтому за ними было тяжело присматривать.

— Эта глупая женщина - наложница Чжао, я и подумать не мог, что связь этих двоих может стать ценой моего положения в Великой Цинь. — Люй Буй Вэй смотрел куда-то в пустоту, не пересекаясь взглядом с мужчиной, его брови были нахмуренными, а глазах читался расчет, но в глубине черных глаз была печаль.

Люй Буй Вэй выпрямился, положив руки на стол, посмотрев на мужчину, что был напротив него.

— Верховный министр, как нам следует поступить? — спросил мужчина напротив, чуть поклонившись.

****

Яркое солнце освещало покои Добродетельной наложницы. Женщина сидела и смотрела исписанные свитки, которые были написаны корявым почерком. Тори стояла напротив, нервно перебирая пальцами рукава ханьфу. Она чувствовала себя так, как будто стояла перед доской и классом не зная ответа на задачу по геометрии. Ощущения были не из самых приятных, ещё немного и на нее начнут ругаться за неправильный ответ.

Добродетельная наложница тяжело вздохнула и убрала свитки в сторону, отдав их служанке.

— Тоуи, ты стала намного лучше писать, но путаешься в значении иероглифов. — сделала замечание Добродетельная наложница, смотря на девушку, что стыдливо отвела взгляд, не смея ничего говорить. — Твои учителя тебя хвалят, говорят, что ты способна к обучению. Твои занятия по дворцовому этикету тоже проходят замечательно.

Тори вздохнула с облегчением и посмотрела на Добродетельную наложницу.

— Благодарю за похвалу, Добродетельная наложница... — сказала Тори и слегка поклонилась ей, как было по правилам. Бешенный стук в висках было не остановить, но голова болела ужасно из-за волнения и скучной жизни во дворце.

Тори не виделась ни с кем, кроме Кэ Син и учителей, что спустя рукава учили её манерам, письму. Иногда она прогуливалась по саду, но ни единой души, кроме служанок и евнухов не встречалась. Лишь проводила своё время в безделье, что лишь ещё больше огорчало девушку. В какой-то степени она соскучилась и по Чау Син.

— Как тебе во дворце? Прижилась уже? — спросила Добродетельная наложница. — Честно? — спросила Тори, подняв свои глаза прямо, ее брови были жалобно подняты, а в ее глазах изображена грусть. — Тут скучно. Да, развлечения здесь только уеба и наводить макияж. За последнее время я никого из живых существ не видела, кроме своей служанки, учителей и евнухов, вы первая кого я встретила за последние несколько неделей. День сурка.

Добродетельная наложница слабо хихикнула, прикрывая рот своим рукавом. Всё-таки государь был прав по поводу этой девушки. Зверёк среди сада цветов, которому не хватает места в этом саду из-за правил.

— Ты ещё привыкнешь к этому дворцу, Тоуи. — ласково сказала наложница, отпуская свою руку прямо на свой большой живот. — Просто не стоит терять бдительности в этом дворце. Каждый хочет заполучить внимание государя, но не каждый этого получает.

Тори лишь поджала губы. Сколько раз она слышала эту информацию? Это с каждого утюга произносят. Ей остается лишь закатить глаза, но она воздержалась.

— Я это прекрасно понимаю, госпожа... — сказала Тори, учтиво улыбнувшись девушке. — Как вы поживаете сами? Когда стоит срок родов?

Девушка задумалась, посмотрев на свой живот. Она взвешивала всю информацию, можно было говорить или нет этой девушке. Подруг у нее не было, а доверять каждому было опасно.

— Извините, что спрашиваю, просто у вас такой большой живот... — сказала Тори, рассматривая девушку. — Моя матушка работает врачом и многое рассказывала и показывала из практики.

— Срок родов стоит через месяц... — грустно усмехнулась девушка, посмотрев на Тори. — Ваша матушка, наверное, просто повитуха, я права?

— Можно итак сказать... — сказала Тори, отводя взгляд в сторону.

— Госпожа, вам следует отдохнуть... — тихо шепнула одна из служанок девушки.

— Тоуи, ты можешь идти... — сказала Добродетельная наложница, вставая со своего места с помощью своих служанок.

Тори молча поклонилась и ушла, коря себя за свой длинный язык, который не может сдержать вовремя.

Летний ветер свежо обдувал лицо Тори, играя с ее короткими волосами. Казалось бы, что весь случай с падением Добродетельной наложницы вовсе позабыт. Всё было подозрительно хорошо, словно затишье перед бурей.

Тори прогуливалась по саду, слушая пение птиц, когда за её спиной шла её служанка. Солнце неприятно нагревало голову.

Среди цветов и кустарников по каменной тропе, Тори завернула к беседке, где всё и началось в этом дворце. Грустная улыбка тронуло губы Тори, она повернулась к своей служанке, Кэ Син с любопытством смотрела на неё.

— Какое сегодня число? — спросила Тори, рассматривая девушку.

— 8 июня, моя госпожа. — ответила Кэ Син.

“Уже июнь? Я в этом мире уже как две недели. Мама и Аня с Людой переживают, наверное.” — подумала Тори, смотря на ветки дерева, где щебетали птички. Она чувствовала себя той же птицей, но запертой в клетке обстоятельсств и стенами дворца.

Откуда-то гордой походкой вышла Чау Си. Она держала осанку, на тоненьких губах играла надменная улыбка, маленький нос был вздернут к верху.

— Кого я вижу... — начала Чау Си, будто бы случайно увидела Тори. Кэ Син поклонилась, а Тори посмотрела на девушку, своим нечитаемым взглядом.

— Это же дикарка, которую повысили до наложницы третьего ранга? — спросила Чау Си, подходя к девушке ближе. Тори не отступала. — Разговаривать не хочешь или тебе в темнице язык отрезали?

— Кому и стоит отрезать язык так тебе, Чау Си. — спокойно ответила Тори, хмыкнув. — А лучше подкоротить твои ноги, чтобы люди не спотыкались об них.

Чау Си покраснела от злости, а узкие глаза сразу округлились от злости и непонимания.

— Не радуйся тому, что тебя повысили до наложницы третьего ранга. — сказала Чау Си, сразу успокоившись и приняв довольное выражение лица. — Как мне известно, ты прибыла с государем, когда он вернулся. В тебе ведь нет ничего хорошего и прекрасного. — Чау Си аккуратно убрала свои длинные волосы с плеча, делая задумчивый вид, но потом посмотрела на Тори с хитрым взглядом. — Или может ты просто околдовала нашего Государя? Ах, если бы это было так, то он бы тебя сразу сделал бы государыней. Может вы провели с государем ночь? И поэтому он даровал тебе ранг наложницы и закрыл в комнате, чтобы такая дикарка как ты, прочитала “Женскую Добродетель", вместо книг с эротическим содержанием.

— Какие у тебя сны интересные, но повествуй их не мне, Чау Си. — сказала Тори, посмотрев на нее. — Что ты там говорила про книжки с эротическим содержанием? Тебе нужно подсказать где их найти во дворце? Извини, я сама не знаю, а если бы и были, то я тебе отдала все книги.

Чау Си покраснела и хмыкнула, вздернув носом и быстро ушла, толкнув Тори плечом. Тори отошла на шаг, довольно улыбнувшись.

— Госпожа, не стоило с ней так разговаривать... — сказала Кэ Син.

— Почему? — неудомевала Тори, посмотрев на свою служанку.

— Её тётя является Талантливая наложница.

— Да хоть Апостол Петр, мне всё равно. Если она так зазнаётся из-за тётки, то не стоит говорить о банальном воспитании. — недовольно пробурчала Тори, посмотрев на Кэ Син, обводя взглядом полностью девушку.

****

В огромном зале, где собрались все чиновники и министры, воседал Ин Чжень. Под шёлковой маской он видел лишь силуэты людей, которые склонили голову перед ним.

— Приведите мятежников... — сухо сказал государь.

Громкий голос Гао Чжао раздался по всему тронному залу. Под конвоем стражников завели десять мужчин, которые только недавно осмыслили свои преступления. Они сразу пали на колени перед государем Великой Цинь, моля о пощаде и милости Ин Чженя.

Как только Ин Чжень поднял свою правую руку - все замолчали. Слышались лишь только тихие всхлипы мятежников.

— Великий государь, они хоть и поддались под влияние предателя, но их не нужно придавать казни. — сказал один министр, с одной из сторон.

— Я согласен с министром Яном, их лучше лишить всех прав и земель, понизив до простолюдинов. — сказал второй министр со второй стороны.

Ин Чжень скривил свои губы в недовольной гримасе.

— Бухао! — громко сказал Цинь. — Если оставить мятежников в живых - это значит лишь одно, что можно будет повторить такой же поступок против своего государя и собственной страны. Если Лао Ай, как их глава придался такому соблазну, значит и у других хватит сил восстать. Приказываю, всех мятежников казнить! Уведите их.

Громкие голоса мятежников, которые просили пощады, недовольные взгляды министров лишь. Всё это приносило неумолимую физическую боль. Ин Чжень скрывал всё под маской невозмутимости, когда сам был готов взвыть от жгучей агонии.

Было ли это проклятием или благословением? Неизвестно. Чунь Ян помогла ему справиться раньше с этой болью, не обращать внимание, не видеть боль других и помогать себе и другим. Но что он видит сейчас? Как он поступает?

Сейчас страна в крепких руках, но люди продолжают страдать от войны, которую он же и развязал для того, чтобы объединить все государства во едино и стать одной целой страной. Жадность ли это? Нет, дорогой мой читатель, это не было жадностью Циня Шихуанди. В одну из ночей он понял, что все маленькие государства, это лишь огромное полотно из разных тканей, но в чём отличия? Люди другие? Нет. Языки разные? Нет. Люди были все одинаковые, язык на котором они пишут и разговаривают тоже одинаковый, но только акцент и всё из различий. Почему же они воюют друг против друга? Разве они не должны быть вместе?

Глупая детская мечта, которая скоро станет явью. Но для осуществления этой мечты надо пройти через кровь, предательства и осуждения. Разве такого правителя хотела видеть Чунь Янь в нём? Скорее нет, чем да.

Судебная часть закончилась к вечеру.

Цинь медленно проходил по вечернему саду, слушая нудные отчёты Гао Чжао. Как же скучно. Интересно, а его Зверёк уже освоился в новом месте?

— Гао Чжао. — сказал Ин Чжень, остановившись.

— Слушаю вас... — остановился в отчётах Гао Чжао и поклонился.

— Приготовьте сегодня Зверька в мои покои. — сказал Ин Чжень.

— Извините этого слугу, но кого бы вы хотели в покои. — искрене не понял евнух, сильнее поклонившись. Ин Чжень недовольно цыкнул языком, но после улыбнулся.

— Наложница третьего ранга, которую я привез с собой. Её зовут Тоуи. — сказал Ин Чжень. — Приготовь ее сегодня ко мне.

— Как прикажете... — сказал Гао Чжао, видя, как государь отдалялся легкими шагами от него подальше.

***

Тори сидела на подоконнике в своих покоях и читала “Женскую Добродетель”. Она уже клевала носом, но продолжая читать скучную и нужную книгу. В покои постучались.

— Войдите... — протянула Тори, убирая книгу в сторону.

Дверь открылась, впуская евнуха, который вошел в поклоне.

— Госпожа Тоуи, вас сегодня пригласили в покои государя. — сказал Чжао Гао.

— Зачем? — спросила Тори, вскинув бровью, смотря, как евнух вытянулся по струнке. — Если ему надо, то сам пусть приходит.

— Но, госпожа Тоуи, вы сегодня проведете замечательную ночь. — сказал Чжао Гао. — Вас государь позвал не для того, чтобы что-то сообщить.

Тори глупо смотрела на евнуха, а после нахмурила брови. Если не сообщить, то тогда что ему нужно от неё в столь поздний час? Девушка встала с подоконника и подошла к евнуху.

— Ладно, тогда пошли.

— Госпожа, вы не можете так явиться к государю. — поспешил евнух предупредить её.

— Почему? Если меня зовёт Ваш государь, мне тогда стоит явиться перед ним. — сказала Тори, сложив руки на груди, не собираясь отступать, а пойти и врезать этому напыщенному индюку.

Чжао Гао тяжело вздохнул, проклиная всё и всех мысленно. Почему именно эта девчонка заинтересовала Государя, а не другая женщина?

— Вы должны собраться, как подобает этикету. — сказал евнух, подходя ближе к девушке, но сохраняя дистанцию вытянутой руки. — Вы в этом не пойдёте, по крайней мере у вас нет макияжа и ваше платье не подобает такому приёму. Где ваша служанка?

— Кэ Син в коридоре. — сказала Тори, посмотрев на него. — Но причём здесь всё остальное?

— Вы должны радоваться, что вас позвал государь в свои покои, а не возмущаться. — пояснил Чжао Гао. — Кэ Син, иди сюда и собери свою госпожу!

— Хорошо... — сказала кэ Син, быстро прибежав.

Тори продолжала не понимать всю ситуацию и куда ушел евнух.

Девушку нарядили в нежно-розовое ханьфу, большие тяжелые серьги висели в ушах, а волосы были завитые. На её лице был лёгкий невинный макияж, что подчёркивал её большие глаза и пухлые губы.

Тори посмотрела на себя в медное зеркало и удивилась, ведь этот макияж намного ей больше шёл, чем другие, которые делали ей на выступлениях. Тори посмотрела на служанку, которая тоже любовалась своей работой.

— Кэ син, да тебя золотые ручки. — сказала Тори, обнимая девушку от счастья.

— Я рада, что вам понравилось, госпожа. — сказала Кэ Син, обняв девушку в ответ, но быстро отстала от неё. — А теперь вы идти к Его Величеству.

Тори тяжело вздохнула, почесав затылок, до сих пор не понимая зачем ей нужно было так прихорашиваться для одного лишь разговора?

— Для чего стоило так наряжаться, я не понимаю... — сказала Тори, посмотрев на нее.

— Госпожа, если вы проведете эту ночь с государем, то вы сможете подарить ему наследника. Гао Чжао сказал же, что эта ночь будет незабываемой для вас. — При ободряюще сказала Кэ Син, взяв за руки свою госпожу.

— Но мне всë равно не понять, откуда Гао Чжао знает о незабываемой ночи? — спросила Тори, замечая, как щеки Кэ Син вспыхнули красным.

В комнату постучались, пришла вороница сопровождающих. Кэ Син толкнула Тори в спину, а девушка с тяжёлыми шагами пошла к этой воронице.

На её голову надели ткань шёлка, чтобы скрыть её лицо, евнухи аккуратно взяли её подруки и повели её.

Сердце бешено стучало где-то в висках, ноги недели от страха. Зачем было при параде её отправлять на разговор с Ин Чженем? Что-то здесь не чисто... И про каких наследников говорила Кэ Син? Не понятно.