1 глава.
Настроение было паршивым, необъяснимым.
Смерть отца много изменила в жизни Евы. Слишком много.
Она не скорбила - не было повода. Она видела отца раз в месяц, если повезёт, да и сам он не стремился повидать дочь.
Сама Ева пошла в мать. Она считала её красавицей, обладающей невообразимой красотой, за что была готова благодарить самого Бога. У неё не было комплексов, в отличие от матери. Та вечно ныла, смотря в зеркало и причитая, какая она уродина и что ни один нормальный мужик на неё не посмотрит; мол, удача была явно на её стороне, раз отец увидел в ней что-то привлекательное. Эти высказывания давили на самолюбие дочери, ведь они и вправду были до ужаса похожи, но мать это, конечно, мало интересовало. Единственное, о чем она всё время думала, так это об этом ублюдке, который при первой возможности был готов свинтить на все четыре стороны.
После его смерти мама поменялась: та самая искра в её глазах угасла, появились синяки под глазами, отросли корни волос. Она перестала краситься да и в принципе следить за собой, ибо повода больше не было. Пустота поглотила её.
Переезд стал окончательной точкой невозврата.
Всю прошлую жизнь пришлось оставить позади: друзей, которых и так было немного, бабушку и даже вокал, которым она, на секундочку, занималась почти семь лет! Конечно, возможно, в Казани она сможет найти какую-нибудь музыкальную школу, на что очень надеялась, но вряд ли она будет так же хороша, как московская. Мать больше не собиралась этим заниматься - по крайней мере, сейчас. Что было очень, очень странно, ведь именно она раньше постоянно твердила дочери, что та делает недостаточно, но продолжала вкладывать большие деньги, не теряя надежд.
Воскресенье. 16:24.
- Ну заходи быстрее! - недовольно произнесла мама, протискиваясь в узкий дверной проём с чемоданом и парой сумок, задевая дочь. - Чего встала на пороге?
В ответ Ева пробурчала что-то невнятное, но послушалась.
- Ну знаешь, я думала, будет хуже, - облегчённо выдохнула Ира, поставив чемодан на пол, по ходу оглядывая квартиру. - За свою цену вполне себе.
Дочь последовала её примеру, и, осмотревшись, она сразу подметила порванные обои, плесень в некоторых углах. Это место явно отличалось от московской квартиры.
- А где моя комната? - спросила она, направившись в сторону кухни.
- Дочь, это... - мать начала что-то говорить, но Ева уже не слышала. Кухня, мягко говоря, выглядела не очень. На холодильнике разводы, стол, сразу видно, расшатанный, вместо нормальных стульев - нечто, напоминающее табуретки.
- Так вот, обустроишь как надо и, думаю нормально будет. Ты же умеешь, - закончила она, заходя на кухню.
- А? - недоуменно переспросила дочь, повернув голову в сторону матери, до конца ещё не осознав, что как минимум год ей придётся провести тут.
- Вот вечно ты так! - снова недовольно проговорила Ира, но повторила: - Говорю, комнатка твоя, ну... потрёпанная. Туго тебе придётся, но, думаю, обустроишь как надо, и нормально...
Тяжело вздохнув, Ева молча прошла мимо неё в поисках своей комнаты. Зайдя туда, она ужаснулась: здесь даже хуже, чем на кухне! Матрас грязный, скорее всего, тоже заплесневелый, на полках, которые, кажется, скоро отвалятся, можно рисовать пальцем - такое количество пыли на них было.
На этот раз она вздохнула, принюхиваясь. Несмотря на ужасную обстановку, пахло тут... неплохо, по-домашнему. Старым деревом и немного сухими травами, будто прежние жильцы оставили здесь частичку уюта.
«Главное - крыша над головой, остальное так... мелочи», - успокаивая себя, прошептала она.
На кухне что-то грохотнуло. Девушка было хотела уже броситься проверить, что произошло, но крик с кухни её остановил:
- Всё нормально! Просто стол передвигала! - выкрикнула мать, но спустя мгновенье продолжила: - Завтра пойдёшь в школу. Помнишь, я тебе фотки показывала? Так вот, документы сдашь, тебе там учебники выдадут, наверное, ну и прочее. Во вторник будет твой первый школьный день в новой школе! - она сделала акцент на последнюю фразу, но Ева вновь промолчала, шмыгнув носом.
Ближе к вечеру, когда за окном уже стемнело, она закончила раскладывать вещи и тихонько, почти шёпотом, запела - спокойно, убаюкивающе. Это помогло привести мысли в порядок.
Заплетя волосы в хвост, Ева наконец вышла из комнаты, вновь осматривая всё вокруг. К её удивлению, совсем немного, но стало уютнее. Видимо, мама решила забыть прошлую жизнь сполна и начать новую. Она улыбнулась - глупо, нелепо, как-то по-детски, но искренне радуясь тому, что, несмотря на место, которое трудно назвать пригодным для проживания, маме становится лучше.
Девушка вздрогнула, когда почувствовала нежное прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела мать в какой-то старой футболке и с тряпкой в руке, но, несмотря на это, та по-прежнему оставалась красавицей, даже лучше - этот вид придавал ей особого шарма.
- Дочь, сходишь в магазин, пока ещё не слишком темно? - улыбнувшись, спросила она, вытирая то ли воду, то ли пот со лба.
- Да, конечно, мам, - ответила Ева и, быстро натянув куртку, а следом и сапоги, вышла из квартиры, не закрывая дверь, - ключи ей ещё не дали.
Лестничная клетка встретила её запахом сырой штукатурки и чужих сигарет, но на душе всё равно было немного легче.
Лифт в подъезде, конечно же, не работал - только тусклая лампочка на пятом этаже нервно подмигивала, провожая её вниз. Ева сбежала по ступенькам, придерживая в кармане смятые купюры, которые мама сунула ей перед выходом. Район был тихий, совсем не похожий на шумный московский двор, где даже поздним вечером слышался смех компаний и гул машин. Здесь, в этом незнакомом казанском закоулке, тишина казалась почти осязаемой - плотной, вязкой, чужой.
Магазин она нашла быстро, мать объяснила дорогу буквально на пальцах: «Выйдешь, направо, до перекрёстка, а там увидишь вывеску, не промахнёшься». Так и вышло. За стеклянной дверью обнаружился небольшой продуктовый, из тех, где продавщица ещё помнит постоянных покупателей в лицо, а витрины заставлены неярким, но уютным изобилием: пирамиды консервных банок, связки баранок, пакеты с крупой, выставленные ровными рядами.
Внутри было тепло и монотонно гудел холодильник. Пожилая женщина за кассой мельком взглянула на вошедшую, поправила очки и вернулась к своему журналу с кроссвордами. Ева прошлась между стеллажами, собирая самое необходимое - хлеб, молоко, пачку чая, который они не успели распаковать. На полке с бакалеей заметила неловко притулившийся к муке чёрствый пряник в помятой упаковке, одинокий, будто забытый кем-то, и, подумав, тоже положила в корзину.
Сунув сдачу в карман джинсов и пробормотав «спасибо», она вышла обратно. Где-то вдалеке залаяла собака. Ева остановилась на полпути, подняла голову к темнеющему небу, на котором робко зажглась первая звезда, и глубоко вдохнула - холодный воздух немного обжигал лёгкие, но странным образом отрезвлял. Впереди ждал путь обратно.
Посмотрев вокруг, девушка пошла через дворы, туда, где фонари ещё работали. Проходя мимо, она заметила толпу парней, точнее даже сборище, на так называемом катке. Их было человек семь, не меньше, все в тёмных куртках, вязаных шапках, надвинутых низко, почти на глаза. Поёжившись, Ева пригляделась, как вдруг послышались свисты. Она вздрогнула, оглянулась и поняла, что поблизости никого нет, и свисты, похоже, были обращены именно к ней. Сглотнув, она прижала пакет с продуктами ближе к груди и пошла быстрее. Кто-то засмеялся, удивлённый её растерянностью, а может, и довольный ею, но она не оглядывалась, идя вперёд. Сзади донеслось короткое: «Эй!» - но Ева уже почти бежала, не разбирая дороги, лишь бы скорее скрыться за углом дома. Кровь стучала в висках, а в голове крутилось одно: «Только бы не пошли следом.»
Дверь подъезда хлопнула за спиной, отрезая холод и смех, оставшийся где-то там, во дворе. Ева прислонилась к стене, переводя дыхание. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а пальцы, сжимавшие пакет, побелели от напряжения. В подъезде пахло сыростью и старыми газетами, лампочка на площадке второго этажа нервно мигала, но здесь, в этой полутьме, было безопасно. Почти.
Она поднялась на свой этаж.
Войдя в квартиру, Ева аккуратно прикрыла за собой замок и только тогда выдохнула - шумно, прерывисто, будто всё это время держала воздух в лёгких.
Из кухни выглянула мать, всё в той же старой футболке, но теперь уже без тряпки в руках. Она окинула дочь быстрым, цепким взглядом - слишком бледная, слишком взъерошенная - и нахмурилась.
- Ты чего такая? Случилось что?
Ева мотнула головой, натянуто улыбнувшись. Не рассказывать же про свист и этих на катке. Зачем? Матери и без того хватало забот.
- Нет, просто быстро шла. Холодно очень, - соврала она, ставя пакет на табуретку. Руки всё ещё дрожали.
Мать помолчала, всматриваясь в лицо дочери, будто хотела сказать что-то ещё, но лишь вздохнула:
- Мой руки и давай чай пить. Я тут полки домыла, представляешь? Почти как новые. - непривычно нежно произнесла она, улыбнувшись
Ева кивнула и пошла в ванную. Отражение в зеркале над раковиной встретило её расширенными зрачками и прикушенной губой. Вода обожгла ледяные пальцы.
«Ничего, - подумала она, закручивая кран. - Просто новый район, новые правила. Привыкну».
tgk:: Север печатает . .
выход и спойлеры новых глав вы сможете узнать заранее именно там!!