герои без названий: любовь, что не отступает

Я не успела.

Проклятые вертолёты ПОРОКа появились слишком быстро. Когда я увидела, как солдаты спускаются по верёвкам, паля во все стороны из пистолетов, время будто замедлилось. Но я не могла медлить. Забыв про Томаса, я ринулась к отцу. Он стоял рядом с Винсом, отстреливаясь от нападавших.

— Сволочи! Ублюдки! — кричала я, хватая винтовку. Вокруг суетились новобранцы из числа беглецов — их неумелые попытки помочь только усугубляли ситуацию.

В толпе мелькнула фигура Томаса, но он тут же исчез. Я стреляла, не жалея патронов, ярость застилала глаза. И тут — гром среди ясного неба. Бомбы с током. Именно такое оружие они использовали — чтобы не убивать, а подчинять.

Первая бомба взорвалась рядом с нами — я, отец, брат и Винс оказались в её эпицентре. Сквозь пелену боли я слышала новые взрывы и крики, разрывающие душу на части.

Полчаса спустя, когда всё было кончено, приземлился второй вертолёт. Из него вышли трое: светловолосая женщина средних лет, мужчина и молодой парень — все под охраной. Нас поставили на колени.

Где Бренда? Хорхе? Сердце разрывалось от тревоги. Я искала их глазами в толпе, но видела только окровавленные тела и искажённые болью лица.

Когда начали отбирать иммунных, рядом со мной оказался Винс. В толпе обычных людей я не могла найти ни Бренду, ни Хорхе. А Томаса... Томаса тоже не было видно. Его отсутствие терзало меня.

А7. Услышала я, когда сканировали брата.

И тут... Томас. Глупый, безрассудный Томас сам вышел вперёд. Мужчина с охраной ударил его в живот. Отец с Винсом рванулись было на помощь, но их удержали.

—Тварь! — прошипела я, глядя, как Томаса ставят на колени перед этими монстрами. Наши взгляды встретились. В моём — вся ненависть и упрёк. Он лишь опустил глаза.

Лагерь пылал. Наш дом, наша надежда — всё превратилось в пепел. В центре толпы появилась та самая блондинка с молодым парнем. Начались переговоры.

Томаса вывели к женщине. Рядом оказались его друзья — началась какая-то потасовка. А потом... Предательница. Тереза. Она появилась словно из ниоткуда.

Пока они совещались, иммунных продолжали загружать в берги. И вот блондинка заговорила — доктор, ищущий лекарство. Пустые обещания. Ложь.

Я стояла, сжимая кулаки, готовая броситься в бой, несмотря на направленные на нас стволы. Рядом были родители, Винс, Мэри — мы были готовы ко всему. Но что ждало нас впереди?

— Сволочи! Да чтоб вы все сгорели! — прорычала я себе под нос, глядя на этих самопровозглашённых спасителей. Ненависть кипела в каждой клеточке моего тела.

— Мне нужно лишь больше времени... — лепетала блондинка-врач, её голос дрожал, словно осенний лист на ветру. В её глазах читалась паника, смешанная с отчаянием. Она пыталась найти слова, которые могли бы всё исправить, но было уже слишком поздно.

— Больше крови! — Мэри не выдержала, её крик разорвал напряжённую тишину. Солдаты мгновенно направили на нас оружие, их лица исказились от ярости и ненависти.

— Мэри, я надеялась, что мы ещё встретимся. Очень жаль, что при таких обстоятельствах, — голос врача дрогнул, но она старалась сохранить остатки достоинства.

— Я тоже о многом сожалею, но не об этом... Тут моя совесть чиста, — обстановка накалялась до предела. Я увидела, как тот самый ублюдок, ударивший Томаса, потянулся за пистолетом, его движения были медленными и расчётливыми, словно он наслаждался моментом.

— Как и моя, — выдохнула врач, и в этот момент время будто остановилось, превратившись в тягучую патоку.

— НЕТ! — я рванулась к Мэри, оттаскивая её в последний момент. Выстрел разорвал тишину, эхом отразившись от стен разрушенного мира. Пуля впилась в моё бедро, боль пронзила тело раскалённым железом. Кровь хлынула потоком, заливая шорты, растекаясь по земле алой лужей, которая казалась бесконечной.

— Сестра! — крик Минхо разорвал воздух, его голос был полон отчаяния и боли. Он пытался пробиться ко мне, но солдаты держали его железной хваткой, их руки были холодны как лёд.

Родители рухнули рядом, их руки тряслись, пытаясь прижать рану. Нога подогнулась, отказываясь держать вес тела. Мэри пыталась остановить кровотечение, но её руки скользили по крови, а я чувствовала, как жизнь утекает вместе с ней, словно песок сквозь пальцы.

— Уходите! Бегите! Я лишний груз!— кричала я, борясь с подступающей темнотой. Боль была такой острой, что хотелось выть, кричать, рвать на себе волосы от бессилия.

Сквозь кровавую пелену я видела, как тот парень что-то шептал блондинке и стрелку. К ним присоединилась Тереза — предательница, продавшая нас за обещания и ложь. Её лицо было маской равнодушия, за которой скрывалась пустота. Солдаты оттаскивали родителей, Винса и Мэри, а иммунных спешно грузили в берги, словно скот на убой.

Томас... Он угрожал солдатам, в его руках что-то блестело — бомба? Его друзья были рядом, готовые на всё, их глаза горели решимостью и отчаянием. Они словно собирались на самоубийство, и это разрывало мне сердце на части, превращая его в кровавые ошмётки.

— Томас! — крикнула блондинка, но было уже слишком поздно, слишком поздно для всего.

— Берегись! — голос Хорхе прорезал шум, словно лезвие ножа. Берта влетела в толпу, словно смертоносный вихрь, сметая всё на своём пути. Началась бойня — крики, выстрелы, хаос, который поглощал всё вокруг.

Хорхе и Бренда выскочили из машины, стреляя во все стороны. Она увидела меня и рванула вперёд, её глаза были полны решимости, но солдаты остановили её, их руки были тверды как сталь. Меня схватили грубые руки, потащили к бергу, а я билась, кричала, но никто не слышал моих криков, они тонули в общем гвалте.

— Отпустите! Отпустите меня! — я билась, чувствуя, как кровь хлещет сильнее, заливая всё вокруг. Боль разрывала тело на части, сознание уплывало, словно лодка в бушующем море.

Справа раздался крик — мамин крик, полный отчаяния и боли, он пронзил моё сердце насквозь. Она рухнула на колени, видя, как меня увозят, как её дочь увозят в неизвестность, из которой нет возврата.

— Мама! — я не могла смотреть на её страдания, но не могла и отвернуться, её боль была моей болью, её слёзы — моими слезами. Наши взгляды встретились, и в её глазах я увидела всю боль мира, всю безысходность и отчаяние.

Томас... Он смотрел на меня, его глаза были полны отчаяния и решимости, в них читалась немая клятва. Потом резко отвернулся к Минхо. В того попала электрическая пуля, и он упал, словно кукла, его тело содрогалось в конвульсиях.

Томаса увели Бренда и Хорхе. Папа... Мой отец взвыл от ярости, его глаза пылали первобытной злостью. Он схватился за пушку, его руки дрожали от напряжения. В его взгляде читалась такая боль и решимость, что даже самые отважные солдаты отступали перед его гневом.

Он открыл огонь, и пули начали косить солдат одного за другим. Его меткость была невероятной — каждый выстрел находил свою цель. Вертолёт, пытавшийся подняться в воздух, получил несколько точных попаданий и рухнул, охваченный пламенем.

Бездомыши, словно тени, метались по полю боя, пытаясь укрыться от смертоносного огня. Они знали, что каждый миг может стать последним, но продолжали сражаться, защищая друг друга.

Меня и брата тащили к бергу, словно мешки с песком. Мои крики тонули в грохоте выстрелов и взрывах. Кровь лилась ручьём, пропитывая одежду, стекая по ногам. Каждый шаг причинял такую боль, будто в моё тело вонзали раскалённые ножи.

Сознание то возвращалось, то покидало меня. В эти короткие моменты я видела, как мама продолжает кричать, её голос разрывал моё сердце на части. Она не могла принять то, что происходит, её разум отказывался верить в происходящее.

Томас... Его образ стоял перед моими глазами. В его взгляде было столько боли и отчаяния, что я чувствовала, как моё сердце разрывается на тысячи осколков. Он пытался что-то сделать, но было уже слишком поздно.

Бренда и Хорхе продолжали сражаться, их фигуры мелькали среди дыма и огня. Они были последними, кто видел нас живыми, кто пытался что-то сделать. Но даже их силы были ограничены.

Я лежала на полу. Два силуэта наверху... Парень и Тереза. Их лица были искажены торжеством и злорадством. Они смотрели на нас с высоты, словно хищники на добычу. Её предательство было таким глубоким, что даже смерть казалась милосердием по сравнению с ним.

Брат был рядом, его дыхание было прерывистым, но он был жив. Это было единственное, что имело значение в этот момент.

Темнота поглощала меня медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением. Я чувствовала, как жизнь уходит капля за каплей, как сознание растворяется в бездне. Но даже в последние секунды я продолжала бороться, продолжала надеяться, что это всего лишь кошмар, от которого можно проснуться.