Перевороты жизни

До дня рождения Чонгука оставалось всего пара дней, и наше агентство превратилось в филиал сумасшедшего дома. У него было запланировано столько съемок, будто он собирался улететь на Марс минимум на год. Мы бегали между павильонами, меняли образы, поправляли свет, а сам виновник торжества держался на чистом кофеине и фирменном обаянии.

— Полина! Срочно! Где этот чертов лак для волос экстрафиксации?! У нас концепт «роковой мужчина на ветру», а не «я только что проснулся»! — стилист Минхёк метался по гримерке, как встревоженный шмель.
— Уже несу! — я на ходу поймала флакон, увернулась от осветителя со стойкой и протянула Минхёку оружие парикмахерского искусства.

В кресле сидел Чонгук. На нем был умопомрачительный черный костюм-тройка, но сам он в этот момент пытался незаметно засунуть в рот третью по счету жевательную конфету. Заметив меня в зеркале, он виновато улыбнулся:
— Полина-нуна, скажи им, что мне нужны углеводы для кадра. Взгляд будет... более наполненным смыслом.
— Чонгук-а, если ты испачкаешь воротник шоколадом или сиропом, твой взгляд наполнится ужасом, потому что Минхёк тебя съест вместо углеводов, — фыркнула я, поправляя на нем петличку. — На выход, твой стул ждет.

Режиссер за кулисами уже рвал и метал:
— Так, тишина на площадке! Чонгук, садись на барный стул. Давай этот твой фирменный взгляд. Ты загадочный, ты недосягаемый, ты стоишь миллионы долларов. Камера... Начали!

Чонгук идеально вжился в роль. Он элегантно закинул ногу на ногу, опустил подбородок, посмотрел точно в объектив. Девочки-ассистентки за мониторами синхронно затаили дыхание. И тут раздался отчетливый, предательский треск деревянной ножки.

Хрусь. БАХ! Шурх-шурх-шурх...

Вместо падения века Чонгук проявил чудеса кошачьей реакции. Он взмахнул руками, попытался схватиться за воздух, но в итоге мертвой хваткой вцепился в огромный передвижной рейлинг, где висела верхняя одежда для следующего зимнего кампейна. Рейлинг, естественно, не выдержал такой страсти и повалился прямо на него.

Секунда гробовой тишины. Посреди студии лежит Чонгук, погребенный под горой из пятнадцати огромных оверсайз-пуховиков.

— Эй... Гук-а, ты живой? — осторожно позвал режиссер, боясь заглянуть в финансовую ведомость по страховке артиста.

Из-под огромного ярко-зеленого пуховика показалась рука с поднятым вверх большим пальцем. А следом высунулась растрепанная голова Чонгука, который уже не просто смеялся, а буквально задыхался от хохота.

— Нуна! — завопил он, сверкая глазами в сторону фотографа. — Хён! Скажи, что камера снимала бэкстейдж! Пожалуйста, скажи, что это записано!
— Снимала, Чонгук, снимала... — сквозь слезы от смеха выдавил фотограф, оседая на пол. — Это пойдет в золотой фонд агентства.
— Отлично! — Чонгук попытался выбраться, но запутался в рукавах. — Полина, спасай! Я в плену у зимней коллекции, они пытаются меня задушить своим теплом!

Я подбежала, на ходу стягивая с его плеч огромные куртки.
— Роковой мужчина, говорите? — смеясь, спросила я, протягивая ему руку. — По-моему, концепт плавно сменился на «уютный пирожок».
— Зато как эффектно! — Гук поднялся, отряхивая брюки, и задорно толкнул меня плечом. — Заметь, костюм не порвал. Минхёк-хён, ты видишь? Я профессионал!

— Я тебе дам «профессионал»! — из угла площадки, коршуном налетая на Чонгука, вырос Минхёк.

В руках он всё ещё сжимал флакон лака, словно готов был использовать его как перцовый баллончик. Лицо стилиста выражало такую гамму эмоций, что режиссёру стоило бы нанять его главным актёром в дораму.

— Ты хоть понимаешь, Чон Чонгук, что этот костюм привезли в одном экземпляре из Парижа?! — Минхёк драматично прижал ладонь к сердцу, бросаясь осматривать брюки именинника. — Если бы ты порвал его на заднице во время своего эпичного полёта, я бы тебе лично по шее надавал! Прямо здесь! Под камерами! И мне плевать на твои миллионы фанатов, они бы меня поняли!

— Хён, ну не порвал же! — Чонгук примирительно поднял руки, пятясь от разгорячённого стилиста за мою спину. — Полина, скажи ему! Я сгруппировался как ниндзя! Спаси меня, она меня сейчас лаком зальёт!

— Ниндзя? — Минхёк возмущённо всплеснул руками, заметив, что Чонгук использует меня как живой щит. — Ты упал в пуховики как мешок с картошкой! Полина, отойди, не защищай этого вредителя. У него через два дня праздник, а у меня из-за него инфаркт будет раньше времени!

Я едва сдерживала смех, аккуратно отступая в сторону, пока Чонгук с жалобным видом пытался спрятаться за вешалками.

— Ладно-ладно, Минхёк-хён, костюм цел, — улыбнулась я, забирая у стилиста лак, пока он действительно не пустил его в ход. — Давайте лучше проверим швы, пока наш «ниндзя» снова куда-нибудь не улетел.

— Вот именно, проверяй, Полина, — проворчал Минхёк, но уже заметно остывая и сдувая чёлку со лба. — Если найдёшь хоть одну поползшую нитку — Чонгук сегодня остаётся без праздничного ужина. Будет грызть сухой паёк.

— Жестоко, хён, очень жестоко, — донеслось из-за вешалок шутливое бурчание Чонгука.

Вечеринка для золотого макнэ

Вечеринка в честь дня рождения Чонгука была в самом разгаре. Мы арендовали уютный закрытый зал, музыка гремела, а столы ломились от еды. Парни из группы устроили целое шоу из вручения подарков, а сам именинник уже ходил с нацепленным на голову праздничным колпаком, который съехал ему набок.

Но кульминацией вечера, конечно же, стал вынос торта. Это шедевр кондитерского искусства — огромный, трехъярусный, покрытый толстым слоем белоснежного крема.

— Загадывай желание, Гук-а! — прокричал Хосок, пытаясь перекричать музыку.

Чонгук зажмурился, задул свечи под громкие аплодисменты, а потом его взгляд хитро переместился на стоящего неподалеку Минхёка. Наш стилист, расслабившись, спокойно потягивал свой напиток, наивно полагая, что угрозы на съемочной площадке уже забыты. О, как он ошибался. Чон Чонгук ничего не забывает. Особенно обещания «надавать по шеям».

Именинник аккуратно подцепил пальцем приличный кусок крема прямо с боковины торта.

— Минхёк-хён! — позвал Чонгук с самой ангельской улыбкой, на которую был способен.
— Чего тебе?.. — Минхёк повернулся и договорить не успел.

Шлеп!

Прямо на идеальную, уложенную челку стилиста и его нос приземлился кусок белого крема. В зале на секунду повисла тишина, а потом парни взорвались таким хохотом, что, кажется, задрожали стены. Намджун от смеха чуть не подавился соком, а Чимин буквально сполз со стула на пол.

— Это тебе за «мешок с картошкой» на съёмках, хён! — победоносно завопил Чонгук, мгновенно отскакивая назад и прячась за широкую спину Джина. — Роковые мужчины всегда мстят эффектно!

Минхёк медленно смахнул крем с глаз, тяжело задышал и посмотрел на Чонгука взглядом серийного убийцы.
— Ну всё, мелкий... Тебе даже статус именинника сегодня не поможет! — прорычал он, хватая со стола салфетки, а следом — тарелку с куском торта. — Полина, держи его!

— Ну уж нет, хён, я в ваших разборках больше не щит! — рассмеялась я, поднимая руки и тактически отступая к стене, подальше от зоны поражения.

— Полина-нуна, предательница! — обиженно закричал Гук, уворачиваясь от летящего в него крема и с визгом убегая в другой конец зала.

В итоге за Чонгуком бегал уже не только Минхёк, но и Тэхён, которому тоже случайно прилетело по куртке. Это был чистый, искренний хаос. Я смотрела на них, улыбалась до боли в щеках, но где-то на краю сознания неприятно покалывала мысль: «Через два дня твой день рождения, Полина. И у тебя такого веселья не будет».

Сам день рождения отпраздновали очень шумно и душевно, чисто нашей проверенной компанией. Парни, как всегда, превзошли сами себя в плане подарков и подколов. Торт был огромным, и, кажется, половина крема с него в итоге оказалась на щеках Чонгука — традицию «измажь именинника» никто не отменял.

Было громко, весело, куча поздравлений, тостов и смеха. Чонгук светился от счастья, постоянно со всеми обнимался и благодарил за поддержку.

Я искренне радовалась за него, подпевала со всеми вместе, но внутри... внутри все равно скребли кошки.

Дело в том, что мой день рождения — тоже через пару дней после его. Но праздновать я его не собиралась. Вообще.

Пока все вокруг обсуждали подарки и веселились, мне было жутко грустно. Все мои любимые люди — родители, близкие подруги — остались там, в России. Из-за плотного графика, кучи проектов и бесконечной работы я просто физически не могла вырваться к ним даже на выходные. А праздновать здесь, среди коллег, зная, что самые главные люди за тысячи километров... не хотелось.

Поэтому я приняла решение: на работе я вообще ничего никому не скажу. Зачем привлекать лишнее внимание и заставлять людей чувствовать себя неловко? Работы выше крыши, так что я просто с головой уйду в задачи.

А вечером, когда этот день наступит, я просто приду в свою пустую квартиру, куплю по дороге что-нибудь вкусное, включу ноутбук и созвонюсь со своими по видеосвязи. Мы поболтаем, посмеемся сквозь экран, мама обязательно скажет, как по мне скучает, а подруги поднимут бокалы за мое здоровье в камеру. Да, это не то же самое, что обнять их вживую. Но сейчас работа на первом месте, и этот тихий домашний звонок станет моим лучшим подарком.