Глава 11
Наконец лекарь поднялся после долгого осмотра.
В комнате повисла тишина.
— Говори, — приказал Мехмед.
Лекарь склонился.
— Шехзаде… Аллах был милостив.
Хатун и ребёнок… спасены.
Мехмед закрыл глаза на мгновение.
Только сейчас он позволил себе вдохнуть.
— Но… — осторожно продолжил лекарь, — ещё немного, и произошёл бы выкидыш.
Рука шехзаде сильнее сжала пальцы Махфирузе.
— Ей нужен полный покой. Никаких волнений. Никаких нагрузок.
Мехмед кивнул.
Но его взгляд уже стал холодным.
Опасным.
— Причина?
Лекарь медлил секунду.
И произнёс:
— Её отравили.
В комнате стало ледяно.
Мехмед медленно повернулся.
Его голос звучал тихо — но именно это пугало сильнее крика.
— Повтори.
— В пище был яд, Шехзаде.
Тишина оборвалась резким движением.
Мехмед ударил по столу так, что посуда дрогнула.
— Кто посмел…
Его глаза потемнели.
Это уже было не просто покушение.
Это была попытка убить его ребёнка.
Он повернулся к страже.
— Закрыть кухню.
Никто не выйдет.
Никто не войдёт.
Пауза.
— Найти всех, кто прикасался к еде.
В покои вошёл Малкочоглу Бали-бей.
Одного взгляда хватило, чтобы понять — произошло нечто серьёзное.
— Отравление, — сказал Мехмед.
Бали-бей сразу выпрямился.
— Я найду виновного.
Мехмед подошёл ближе.
— Найди не только того, кто сделал это.
Его голос стал тяжёлым.
— Найди того, кто приказал.
Когда все вышли, Мехмед снова сел рядом с Махфирузе.
Он осторожно коснулся её волос.
Её дыхание стало спокойнее.
Живая.
И их ребёнок — тоже.
Он наклонился и тихо прошептал:
— Я клянусь… никто больше не приблизится к тебе.
В этот момент любовь шехзаде превратилась в нечто опасное.
Теперь Маниса увидит не влюблённого юношу…
а наследника Османской крови, который готов уничтожить каждого, кто угрожает его семье.
Во дворце Манисы ночь стала тяжёлой.
После приказа Шехзаде Мехмед кухня была закрыта, а все слуги допрошены.
И правда нашлась быстрее, чем ожидали.
Малкочоглу Бали-бей вошёл в покои шехзаде с мрачным лицом.
— Повар признался, — сказал он. — Яд добавил он.
Мехмед даже не удивился.
— Кто приказал?
Бали-бей ответил тихо:
— Человек из Кютахьи.
Предателя нашли той же ночью.
Связанного мужчину бросили перед шехзаде.
Мехмед смотрел на него без эмоций.
Не как юноша.
Как будущий султан.
— Говори.
Молчание.
Стражи начали допрос.
Но вскоре Мехмед сам подошёл ближе.
Его голос стал холодным:
— Ты покушался на жизнь моей женщины… и моего ребёнка.
После нескольких мгновений сопротивления человек сломался.
— Приказ… пришёл от…
Махидевран султан…
В комнате стало тихо.
Все понимали, что эти слова значат.
Это уже не дворцовая интрига.
Это — война матерей наследников.
Мехмед даже не повысил голос.
— Повар… казнить.
И его тоже.
Стража увела виновных.
Приговор был исполнен до рассвета.
Без колебаний.
Без жалости.
Оставшись один, Мехмед сел за стол.
Перед ним лежала чистая бумага.
Он долго смотрел на неё, прежде чем начать писать.
Письмо было адресовано
Шехзаде Мустафа.
Он писал спокойно, но каждое слово было тяжёлым:
«Я люблю тебя как брата.
Но твоя мать покушалась на жизнь моей фаворитки и моего ребёнка.
Я не ищу вражды.
Но если ты не остановишь её — я не стану ждать следующего удара».
Он запечатал письмо.
Позвал Гюль ага.
— Отправь в Кютахью. Немедленно.
Гюль ага поклонился и поспешил исполнить приказ.
Когда Мехмед вернулся к кровати, Махфирузе уже начала приходить в себя.
Она резко положила руки на живот.
— Ребёнок… с ним всё хорошо?
Мехмед сразу сел рядом и мягко коснулся её лица.
— Всё хорошо. Вы оба живы.
Её глаза наполнились слезами облегчения.
— Почему… это случилось?
Мехмед не стал скрывать правду.
Он рассказал всё.
Имя.
Приказ.
Покушение.
Лицо Махфирузе медленно изменилось.
Она никогда не видела Махидевран… но впервые почувствовала настоящую дворцовую ненависть.
— Она хотела убить моего ребёнка…
В её голосе появилась холодная злость.
Мехмед осторожно обнял её.
— Всё закончилось. Теперь ты в безопасности.
Он приказал страже принести новую еду.
На этот раз блюда проверяли трижды.
Слуги вошли осторожно.
Но Махфирузе лишь смотрела на поднос.
Руки дрогнули.
Она не смогла притронуться.
Страх остался внутри.
Мехмед заметил это сразу.
Он сел рядом, взял ложку и мягко улыбнулся.
— Теперь никто не посмеет причинить нам вред.
Он сам зачерпнул еду.
И осторожно поднёс к её губам.
— Доверься мне.
Махфирузе посмотрела на него.
На его спокойствие.
На заботу.
И медленно сделала первый глоток.
Мехмед кормил её сам, как будто защищал каждым движением.
Не как шехзаде.
Как мужчина, который уже не представлял жизни без неё.