Глава 133
Цзун Ци был очень нервным.
Он включил душ.
В большой ванной комнате обжигающе горячая вода лилась из душа, и поднимающийся белый туман окутывал его, наполняя воздух слабым, прохладным ароматом.
Он проклинал в душе актёров на форуме, тех, кто только и умел, что болтать и смотреть представления каждый день.
Ясно, что Цзун Ци выставил себя на всеобщее обозрение, лично присутствуя на кинофестивале и даже серьёзно пройдя по красной дорожке. Даже различные репортёры и СМИ были проинформированы Юй Чэньсюэ, и на следующий день он занял довольно много заголовков новостей шоу-бизнеса.
Тем не менее, актёрский форум всё равно считал, что это был не сам режиссёр Q, а пешка, выставленная на сцену.
Цзун Ци: «...»
Иногда самое страшное для человека — это излишнее мышление. Особенно на таком форуме, где они не просто избегают теорий заговора, а раз уж начинают, то коллективно решают, что режиссёр Q — это супернепобедимый злодей номер один.
Он был озадачен; очевидно, он не совершал ничего ужасного, и даже пытался найти способы принести пользу актёрам. Как эти люди могли этого совершенно не видеть?
Ладно, даже если бы он сказал, они всё равно не поверили бы.
Цзун Ци чувствовал себя совершенно беспомощным, сердито намыливая волосы.
Всё остальное было нормально, но главное — он проиграл пари!
Если бы он проиграл,
Под горячим душем лицо Цзун Ци пылало, непонятно, от жары или от переживаний о том, что должно было произойти.
Наконец, не спеша, он вымылся дочиста, обернулся полотенцем, высушил волосы в умывальной комнате и нанёс слой лосьона для тела на всё тело. Когда больше нечего было делать, Цзун Ци наконец надел пижаму, приоткрыл дверь и выглянул наружу.
Коридор снаружи был тихим, никого вокруг, только тёплый свет сверху отбрасывал мягкие лучи.
Цзун Ци осторожно огляделся, затем на цыпочках направился к гостевой комнате.
На самом деле, с тех пор как он помирился с Юй Чэньсюэ несколько месяцев назад, он перебрался в главную спальню, и они каждую ночь прижимались друг к другу, сладко и интимно.
Но сегодня вечером, ну что ж,
Он закрыл за собой дверь в ванную, держа полотенце, и быстро направился в гостевую комнату.
Если бы он мог просто пережить сегодняшнюю ночь, завтра он бы спал внизу, а потом тянул бы время, как черепаха, прячущая голову в панцирь.
Дело было не в том, что Цзун Ци не хотел; просто у него действительно была тонкая кожа, и он ещё не был готов!
Поэтому он бросился в гостевую комнату, поспешно запер за собой дверь и, как раз собирался вздохнуть с облегчением и повернуться, как чья-то рука прижалась к нему.
Голос Юй Чэньсюэ всё ещё звучал с ноткой смеха:
— Какое совпадение, Сяо Ци тоже хочет сегодня спать в гостевой комнате?
Цзун Ци: «...» Опасность!
Его лицо покраснело:
— Почему ты тоже здесь!
Юй Чэньсюэ просто улыбнулся и ничего не сказал, помахав вещью в своей руке.
Цзун Ци поднял голову, и его и без того помидорно-красное лицо стало ещё краснее.
— Мне помочь тебе, или Сяо Ци сам справится?
Профессор психологии небрежно расстегнул рубашку, бросив её в сторону, коснулся только что высушенных волос черноволосого юноши, его тон не допускал возражений.
Цзун Ци чувствовал, что он вот-вот растает.
Он чувствовал себя кусочком шоколада, вынутым из холодильника и помещённым в духовку.
Температура вокруг постепенно повышалась, растапливая его мало-помалу.
Прохладные кончики пальцев скользили по поверхности шоколада, сюрприз подавлялся слегка успокаивающим поцелуем.
Лоб мужчины тоже был влажным, его серебристо-белые длинные волосы скользили по щекам.
Его обычно яркие голубые глаза были такими глубокими, что цвет было трудно различить, как будто в центре формировался водоворот, затягивающий вниз, всё глубже и глубже.
Цзун Ци внезапно вспомнил кое-что.
Он вспомнил, как Юй Чэньсюэ говорил, что вышел из реального сценария, но какой именно реальный сценарий, это ведь был не «Нефритовая подвеска «Двойная рыба»», верно?
Раньше Цзун Ци всегда думал, что его парень был уроженцем фильма ужасов, но позже Юй Чэньсюэ сказал, что это не так; вместо этого он был больше похож на Анну и Араки, переживших сдвиг личности во время съёмок фильма ужасов, что привело к такой внешности.
Однако вскоре у Цзун Ци не было ни времени, ни возможности думать о чём-либо ещё.
Его спина непроизвольно выгнулась, пальцы ног скрутились, как будто он погружался в тёплую воду, и звук удовольствия, смешанный с борьбой, вырвался из его горла.
Юй Чэньсюэ целовал его медленно и уверенно, целуя тающий на нём горячий шоколад.
Руки Цзун Ци лежали на толстом одеяле, крепко сжатые другой большой рукой, кончики его пальцев дрожали.
В такой момент он не знал, что сказать, да и не нужно было ничего говорить.
Так было достаточно.