Глава 73
Вернувшись сегодня, Ци Нинчжоу был занят как пчела. Сначала он привёл в порядок цветы и растения во дворе сверху донизу, затем переставил постельные принадлежности и сделал генеральную уборку, работая неустанно и с радостью.
Многие молодые ученики были озадачены и даже помогали ему, но с другой стороны даос Дин холодно оттащил их всех:
— Не вмешивайтесь, пусть он сам делает.
— Его мастер спускается с горы; что плохого в том, что ученик протянет руку помощи?
Только во время своих частных бесед молодые ученики узнали правду.
Даос Дин раньше был братом даосу Ву из гор, но один выбрал взаимодействие с миром, а другой избегал его. Из-за их расходящихся жизненных философий они часто спорили при встрече.
Однако это было лишь поверхностью; в конце концов, они всё ещё были братьями. Даос Дин часто посылал талантливых молодых учеников в горы для обмена и обучения, а ученики даоса Ву, спускавшиеся для мирского опыта, останавливались в храме даоса Дина. Хотя казалось, что они не ладят, когда ученики другого приходили на обучение, их всегда приветствовали.
Только Ци Нинчжоу работал до изнеможения с утра до ночи, наконец сумев привести двор в порядок, застелить кровати и всё организовать.
В Цзянчжоу цены на землю были непомерными, и этот храм был старым, расположенным у подножия горы, с несколькими дворами, которые годами пустовали, покрытыми толстым слоем паутины.
Ци Нинчжоу потребовался целый день, чтобы расчистить одну комнату для проживания, и теперь ему нужно было прибрать ещё две для своего мастера и старшего брата, что фактически превратило его в бесплатную рабочую силу.
Конечно, он мог бы выбрать не делать этого.
Но Ци Нинчжоу на этот раз спустился с горы, ничего не достигнув; он не заработал много денег, не нашёл старого друга, которого его мастер просил найти, и даже получил проблемного призрака-младенца, с которым не мог справиться сам. Так что казалось лучше послушно прибираться.
Закончив, Ци Нинчжоу пошёл в столовую, чтобы взять несколько паровых булочек и миску простой каши, медленно наблюдая, как темнеет небо и количество посетителей, приходящих воскурить благовония, постепенно уменьшается.
Храм был закрыт на ночь; молодые ученики запирали ворота храма и тщательно подметали перед главным залом мётлами.
— Интересно, когда прибудут мастер и остальные.
Внутри горных ворот не было мобильного сигнала, и они полагались на учеников, покупающих материалы, чтобы отправлять сообщения.
Ци Нинчжоу сообщил в прошлом месяце, что возвращается, получил разрешение своего мастера полмесяца назад, а только вчера получил сообщение не возвращаться; они уже спустились с горы и были на пути сюда.
Их горные ворота были глубоко в лесу, и чтобы выбраться, нужно было сесть на автобус, затем пересесть на поезд, сделать несколько пересадок, чтобы добраться до Цзянчжоу.
После ужина Ци Нинчжоу по традиции обошёл весь храм три раза, читая про себя мантры, затем пошёл в кабинет написать несколько талисманов. Заметив, что уже поздно, он наконец выключил свет и ушёл.
Была зима, и храм не поощрял ежедневные купания. Он небрежно вытерся в душевой, переоделся в пижаму и отправился обратно в свой двор.
Вчера он успешно запечатал маленького призрака в животе Сюэ Юнцин. После того как Ци Нинчжоу и Цзун Ци ушли с сейфом, живот Сюэ Юнцин сдулся. Им нужно было только дождаться, когда она проснётся, и запланированная на завтра пресс-конференция могла бы пройти по плану.
Решив такое важное дело, и клиент, и Лю Байфан были в хорошем настроении, и агент помахала рукой, желая перевести крупную сумму денег на счёт Ци Нинчжоу. Однако клиент быстро посоветовал не делать этого.
— Лю Цзе, нет, пожалуйста, не надо. У этого мастера есть свои правила; он берёт только эту сумму.
Клиент поспешно отвёл Лю Байфан в сторону и таинственно показал пять пальцев. Лю Байфан внезапно поняла:
— Он берёт всего пятьдесят тысяч?
Ей было невероятно трудно поверить.
Те знаменитые мастера в индустрии часто брали за свои услуги семизначные суммы. Даже наём мастера для расчёта даты или места съёмок стоил бы больше пятидесяти тысяч. Теперь, после решения такой серьёзной проблемы для Сюэ Юнцин, чеки от группы Лю были на семизначные суммы, но мастер взял всего пятьдесят тысяч. Разве это не слишком дёшево?
— Нет, нет, нет, брать больше денег запятнало бы бесплотное поведение мастера.
Клиент усмехнулся, доставая из кармана красный конверт:
— Забудьте, я заплачу это за вас, Лю Цзе. Если в будущем будет какая-либо работа, пожалуйста, обязательно присмотрите за мной.
Лю Байфан в оцепенении смотрела, как клиент засунул пять красных купюр в конверт и с уважением протянул его молодому небесному мастеру.
Последний открыл его, заглянул внутрь, ничего не сказал, только кивнул.
— Настоящий мастер, относится к деньгам как к грязи, такой непохожий на обычных людей.
Наблюдая за их удаляющимися фигурами, Лю Байфан почувствовала глубокое уважение.
Повернувшись, Ци Нинчжоу расплылся в довольной улыбке от получения крупной суммы денег, взял Цзун Ци под руку и направился к ларьку с барбекю, где они съели дюжину устриц, пока не набились до отвала.
Перед сном Ци Нинчжоу лежал в постели, всё ещё смакуя вчерашнее пиршество барбекю.
В столовой храма не на что было особо поторговаться; она выглядела такой пресной, и повар, вероятно, вообще не использовал соль. Овощи просто варили в горячей воде и подавали.
Ци Нинчжоу не был даосом школы Цюаньчжэнь; он мог есть мясо, так зачем ему было быть вегетарианцем?
Подумав это, он снова вздохнул.
Во время этой поездки в мир обучения Ци Нинчжоу чувствовал, что он действительно узнал много вещей, которые не мог бы узнать раньше, будь то призраки, с которыми он столкнулся, или люди, которых он встретил.
Это были вещи, которые он никогда не мог бы воспитать за три-пять лет обучения в горах; ему нужно было взаимодействовать с миром, чтобы вкусить горечь жизни, которая всегда обрушивалась на обычных людей.
Раньше Ци Нинчжоу думал, что достаточно изгонять демонов и уничтожать зло, но теперь он понял, что большинство свирепых призраков были детьми и женщинами, просто потому, что на протяжении всей истории они всегда были уязвимыми группами, которых легче всего было забить до смерти, что порождало обиду.
— Неудивительно, что мастер говорит, что культивация Дао в конечном счёте приводит к культивации сердца.
Пробормотал он, закутываясь в одеяло немного плотнее.
Как раз когда Ци Нинчжоу начал чувствовать сонливость, он внезапно ощутил холодный, жуткий ветер, пронёсшийся в воздухе, приподнявший выбившиеся пряди волос на его лбу, прежде чем мягко улечься обратно.
Что-то было не так!
Небесный мастер встрепенулся, садясь на кровати, внимательно осматривая окрестности.
В то короткое мгновение Ци Нинчжоу, казалось, почувствовал, как в маленьком дворе вспыхивает глубоко пропитанная обидой призрачная аура.
— Должно быть, галлюцинация.
Он посмотрел направо и налево, но ничего не нашёл, поэтому медленно снова лёг.
Хотя храм был маленьким, окружающие формации были целы. Привязанные к земле духи не могли войти, если только это не был чрезвычайно свирепый призрак.
Конечно, если бы свирепый призрак действительно ворвался, весь храм был бы поднят по тревоге; как могло быть так тихо?
Как раз когда Ци Нинчжоу закрыл глаза, снаружи внезапно поднялся шум. Среди шума были крики: «Что происходит? Защитная формация активировалась!» и «Посреди ночи, какой даос спровоцировал свирепого призрака и не справился должным образом?» и «Что случилось?»
Ци Нинчжоу: «...»
Неужели он правильно догадался?
Он поспешно встал с постели, надел даосскую мантию, схватил свой персиковый меч и компас и бросился наружу.
Чего небесный мастер не знал, так это того, что как только он вышел из дома, тень бесшумно спустилась с балки сверху.
Красное платье свисало со стены, легко цепляя сейф на столе, готовясь осторожно вытащить его в пределы, окутанные призрачной энергией.
Однако, как только красное платье опустилось, что-то в воздухе, казалось, сожгло его, обуглив угол платья.
— Этот даос на самом деле устанавливает формации в своей собственной комнате.
Платье было порвано, но Сяо Хун всё ещё могла залатать его призрачной энергией и носить.
Но активировать формацию было не так просто.
— Нет, я должна торопиться; иначе, когда этот парень Ци вернётся...
Она вспомнила, что босс сказал не пугать его друзей, поэтому Сяо Хун быстро распустила волосы, легко дунув, и её три тысячи прядей чёрных волос разлетелись в воздухе, призрачный туман закружился, пронзая невидимый барьер как бесчисленные острые иглы. Несколько прядей искусно обернулись вокруг ручки сейфа, без усилий поднимая тяжёлый ящик.
— Готово!
Сяо Хун забралась обратно на балку, собираясь сделать жест «большой палец вверх» вдаль, как вдруг талисман полетел к ней.
— Дерзкий демон, куда это ты собрался?
Этот талисман отличался от тех, которые Ци Нинчжоу раньше клеил на дверь квартиры; он обладал силой, которая едва не прошлась по голове Сяо Хун, мгновенно превратив часть её волос в пепел.
Внизу Ци Нинчжоу удивлённо закричал:
— Мастер! Почему вы пришли?
— Хм.
Одетый в даосскую мантию, с руками за спиной, даос Ву, источая ауру бесплотной отрешённости, холодно фыркнул:
— Ты спускаешься тренироваться, а свирепый призрак врывается в твою комнату? Ты учишься всё хуже и хуже!
Половина головы Сяо Хун была лысой: «...»
Она молча постояла на крыше мгновение.
Люди в храме внизу нервно следили за движениями краснодетого свирепого призрака, опасаясь, что она внезапно нападёт.
С такой глубокой обидой появление свирепого призрака в храме в полночь заставляло поверить, что он не ищет мести. Но раз уж они столкнулись, и даос Дин, и даос Ву были здесь, им пришлось устроить живое представление по ловле призраков для других учеников.
Когда все стояли наготове, Сяо Хун внезапно заплакала: «Уааа!» и превратилась в чёрный туман, убегая в воздух.
— Ууууууу, хороший призрачный друг! Эти вонючие даосы меня задирают! Я только несколько дней назад потратила целое состояние на новую причёску, а этот паршивый даос сжёг половину! Я не могу больше показываться на людях! Ууууууу, я не хочу жить! Я хочу умереть снова!
Остальные: «?»
Когда они размышляли о том, как этот свирепый призрак, казалось, обладал сознанием и мог общаться с людьми, ещё одна подавляющая волна призрачной энергии внезапно навалилась, меняя цвет неба и земли.
Если встреча с Сяо Хун заставила даосов Дина и Ву стать серьёзными, но всё ещё способными справиться с ситуацией, то после того, как вторая волна призрачной энергии пронеслась, лица обоих изменились, и их руки, держащие талисманы, слегка дрожали.
— Как это возможно? В наше время всё ещё появляются тысячелетние свирепые призраки?
Как только эти слова слетели с их губ, разразилась третья волна призрачной энергии, также затемняющая небо. Вдобавок десятки меньших призрачных энергий, эквивалентных десятилетним свирепым призракам, взмыли в небо, создавая сцену мёртвой тишины.
— Чёрт возьми, какой проблемный ученик потревожил призрачное гнездо? Если я узнаю, кто это, я задам им хорошую трёпку!
Даос Ву выругался сквозь зубы, его выражение лица было нечитаемым, он обнажил меч и заслонил других учеников позади себя:
— Личные обиды — на меня; эти неопытные дети невиновны!
Даос Дин рядом с ним был столь же бесстрашен, взмахнул мантией и принял то же решение.
Два тысячелетних свирепых призрака, один столетний свирепый призрак и десятки маленьких призраков. Такое зрелище в Японии назвали бы ночным маршем ста призраков. Не говоря уже о них, даже их предки, вероятно, не видели такого зрелища.
В то же время они не могли не чувствовать тоски. Казалось, что здесь сегодня обязательно разразится жестокая битва. С двумя важными фигурами даосской секты, несмотря ни на что, они должны были защитить писания храма и этих учеников; они были надеждой на будущее продолжение благовоний.
Как раз когда два даоса приготовились к худшему и стояли наготове, внезапно порыв чёрного тумана пронёсся, поднимая пыль и застилая всем глаза.
— Держитесь! Не поддавайтесь на трюки этого демона!
Когда все снова открыли глаза, двор был пуст, и не было видно ни следа призрака.
Повернувшись назад, Ци Нинчжоу внезапно сильно закашлялся. Вслед за этим все начали кашлять в унисон, звук эхом разносился по храму.
— Что происходит? Эта группа призраков сбежала?
Даос Ву осторожно осмотрел окрестности и, убедившись, что действительно не осталось даже призрачной тени, наконец понял и коснулся своей головы. Внезапно он почувствовал холодное пятно в центре, лишённое волос.