Глава 24
Цзун Ци стоял неподвижно, чувствуя знакомое ощущение обратного течения времени.
Пейзаж вокруг него быстро отступал, как текущая вода, сжимаясь в ослепительные пятна света и тени, кружащиеся вокруг него.
Для Цзун Ци эта крупномасштабная съёмка фильма была только началом.
Он не был уверен, какую роль система режиссёра сыграет в крупном сценарии, поэтому он должен был присоединиться к съёмочной группе и следовать процессу съёмки, исследуя шаг за шагом.
Как и эта пересъёмка, информации в руках Цзун Ци было недостаточно, и он не мог гарантировать спасение всех. Точка времени, которую он выбрал для пересъёмки, была почти слепым выбором.
Но если бы он не переснял, фильм скоро бы закончился.
[Вы вернулись в указанную сюжетную точку]
[Примечание: У вас есть только десять минут на пересъёмку. После пересъёмки вы вернётесь в текущий период времени. Последующий сюжет будет напрямую выведен сценарием и не может быть изменён снова, включая потенциальные смерти.]
Наконец, прозвучало холодное системное уведомление, и быстро меняющийся пейзаж остановился.
Цзун Ци вернулся к колодцу.
Он выбрал возврат на полчаса назад.
В это время он только что закончил сцену погони с Сяо Хун и только что выгнал всех актёров из колодца.
В то же время снова прозвучало системное сообщение.
[Третий акт «Ужаса в заброшенной деревне» начинается, обратный отсчёт один час]
И три значения в зрачках Цзун Ци все изменились на обратные: не только значение крика вернулось к 1200 в начале этого акта, но и количество выживших актёров вернулось к 7.
Единственный шанс, он не должен допустить, чтобы с каким-либо актёром случилось происшествие.
Цзун Ци глубоко вздохнул.
Замёрзшая сцена начала течь.
— Что происходит? Как здесь всё ещё есть гу-черви?! Разве мы не закрыли гроб?
Крестьяне снаружи держали факелы и в ярости топали по земле, убивая только что появившихся гу-червей одного за другим.
Лидер кричал в стороне:
— Это маточная гу, найдите, где маточная гу!
В суматохе Цзун Ци опёрся рукой о землю, перевернулся и выбежал.
Он схватил Мастера Вана, который был связан и лежал на земле с испуганным лицом, и толкнул его к крестьянам:
— Маточная гу на нём, быстро окурите его табаком!
Мастер Ван дрожа отступил, выругавшись:
— Ты врёшь! Не клевещи на меня, ты просто хочешь меня убить, потому что я тебе не нравлюсь!
Но в следующую секунду ему в рот запихнули траву. Отвратительное ощущение поднялось из желудка к пищеводу, и он с громким звуком вырвал.
Среди неопознанных рвотных масс было бесчисленное количество извивающихся трупных червей.
Цзун Ци не знал последующей реакции крестьян; он сейчас боролся со временем, бегом направляясь к дому богини.
— Тук, тук, тук!
Богиня, которая только что вернулась в свою комнату отдыхать, озадаченно опустила книгу и подошла открыть дверь.
— В чём дело?
Не успела она закончить говорить, как Цзун Ци протянул ей одного золотого феникса.
— Извини, я не могу вернуть тебе другого прямо сейчас. Но ты должна хорошо хранить этого феникса и не давать себе истекать кровью, поняла?
Времени было мало, и Цзун Ци не знал и не мог объяснить богине, почему, несмотря на то, что она была потомком великой ведьмы, её кровь не действовала на трупных червей.
Судя по отношению деревенского старосты до пересъёмки, он, вероятно, тоже не знал. В этом деле, вероятно, было больше.
Но теперь, вернув золотого феникса богине, даже если крестьяне возьмут её кровь, черви не приблизятся к ней, по крайней мере, обеспечив её безопасность.
Богиня была озадачена, но, увидев, как Цзун Ци поспешно ушёл, она долго колебалась, прежде чем надеть золотого феникса обратно на голову.
В другом месте Жёлтый помогал Лонг Аотяню войти в глиняный дом.
Их актёрское мастерство было недостаточным, и теперь они шли, дрожа.
Лонг Аотянь, никогда не испытывавший смерти из-за недостаточного актёрского мастерства, всё ещё надеялся пройти испытание, в то время как Жёлтый дрожал всем телом.
Он слишком хорошо знал, какая смерть ждёт, если актёрского мастерства недостаточно.
Многие смерти в третьем акте были такими же неожиданными и непредсказуемыми, как в «Пункте назначения».
— Мы...
Они только закрыли дверь и собирались закрыть окно, как снаружи внутрь был брошен свёрток, обёрнутый тканью.
Цзун Ци крикнул снаружи, предусмотрительно помогая им закрыть окно:
— Возьмите это, это отпугнёт гу-червей!
Те двое внутри переглянулись, узнав голос рабочего, и быстро открыли дверь.
Но снаружи было только мрачное небо, и никого не было.
Черноволосый юноша всё ещё быстро бежал.
После того как он предупредил крестьян, что маточная гу может быть в теле Мастера Вана, вернул одного золотого феникса богине и отдал другого Лонг Аотяню, из десяти минут оставалось только две минуты.
Осталось сделать одно последнее дело!
Издалека Цзун Ци увидел, как Механик вылезает из колодца с Анной. Они стояли неподвижно, первый держал руку на плече последней, по-видимому, что-то говоря.
Механик тихо сказал:
— Анна, я...
Последняя минута.
Цзун Ци бросился, как вихрь, и ударил Механика:
— Отпусти её!
Он чувствовал себя главным героем в жанре сёнэн, неустанно бегающим по съёмочной площадке, усердно работающим, чтобы изменить предопределённую судьбу и переломить ход событий.
Это научило его уроку.
Что падающие с неба пирожки — это определённо плохие новости!!!
[Гипноз активирован]
Механик инстинктивно почувствовал, что что-то не так, сила под его рукой остановилась, и его зрачки расширились.
В этот момент он подсознательно толкнул вперёд.
В этот момент Цзун Ци крепко схватил руку Анны, когда она падала назад.
Увидев, как её актёрское мастерство взлетело до небес, он потянул её вверх, и система отправила уведомление.
[Время пересъёмки истекло]
Всё вокруг снова затвердело, включая руку Анны, которую держал Цзун Ци.
Всё вокруг него превратилось в огромные катушки видеоплёнки, повторяюще движущиеся дюйм за дюймом вперёд.
Грудь черноволосого юноши вздымалась, и он стоял неподвижно, тяжело дыша.
Пока системное уведомление не показало, что количество выживших актёров всё ещё было зафиксировано на 7, без признаков уменьшения.
К счастью, Анна не упала в колодец. Основываясь на волосах, которые он видел на постере, и на том, что сказал Ци Нинчжоу, что-то вышло из колодца.
За эти десять минут пересъёмки Цзун Ци верил, что сделал всё возможное.
Ворон был под присмотром Сяо Хун, у Жёлтого и Лонг Аотяня был золотой феникс, он позаботился о богине и крестьянах, и теперь оставалось положиться на вывод системы.
Независимо от обстоятельств, вина лежала на нём за предыдущую ошибку.
Цзун Ци не хотел, чтобы другие расплачивались за его ошибки, и желал им всего наилучшего.
[Вы вернулись в правильную временную точку]
Молодой человек глубоко вздохнул и открыл глаза.
До окончания обратного отсчёта третьего акта оставалось ещё пять минут, 7 выживших актёров, 3560 очков крика и 42% исследования сюжета.
Он всё ещё держал руку Анны, но в отличие от неба до пересъёмки, всё было тихо, и свет над колодцем был холодным и тусклым.
Брусчатая дорога под ногами уходила далеко, и дверь гробницы была приоткрыта в темноте.
Хотя над колодцем было шумно, не было слышно криков или воплей боли, только далёкие выкрики:
— Маточную гу вырвало!
— Он наконец её вырвал!
— Быстро сожгите маточную гу дымом!
Казалось, маточная гу действительно была в теле Мастера Вана, и, к счастью, Цзун Ци обратил внимание на то, что говорили Механик и Жёлтый.
Цзун Ци вздохнул с облегчением.
Если маточная гу была удалена, по крайней мере, бурный рост трупных червей можно было взять под контроль. Другими словами, деревня была спасена, а не уничтожена из-за его и Сяо Хун выходок.
Однако —
— Странно, почему я на дне колодца? Я не удержал Анну и случайно упал?
Цзун Ци был озадачен.
В отличие от предыдущей пересъёмки, которая перепрыгивала через день, эта пересъёмка была всего на полчаса.
Он только что загипнотизировал Механика, чтобы тот держал Анну, но гипноз длился всего три секунды. Возможно, через три секунды Механик пришёл в сознание и столкнул их обоих вниз?
Цзун Ци мысленно сравнил свои худые руки и ноги с коренастой фигурой Механика, подумав, что это не невозможно.
Но сейчас было не время думать об этом; самое главное было выбраться из колодца.
Хотя Цзун Ци не боялся привидения в колодце, Анна всё ещё была там, и он отдал всех золотых фениксов, не в силах обеспечить её безопасность.
— Анна, давай, поднимайся наверх. Мы не можем оставаться на дне колодца, иначе...
Он повернулся, чтобы позвать Анну, желая, чтобы она поднялась первой.
Однако, прямо позади него, Анна стояла тихо, опустив голову, одной рукой держась за живот, волосы свисали вниз, она выглядела печальной и скорбной.
Она тихо рыдала, её голос постепенно менялся:
— Ребёнок, мой ребёнок.
Цзун Ци увидел, что её актёрское мастерство достигло 100%.
Оно было даже выше, чем 92% до пересъёмки?! Оно достигло максимума?!
Цзун Ци был потрясён.
Он вспомнил системное уведомление о глубоком погружении Анны и, видя её нынешнее состояние, глубоко обеспокоился.
Это была его первая съёмка фильма, и он не был уверен, каковы будут последствия глубокого погружения.
Но он знал, что у этого должны быть побочные эффекты.
— Анна, Анна. Ты в порядке? Очнись, давай подниматься наверх.
Цзун Ци положил руку ей на плечо, тревожно и неоднократно окликая.
Прежде чем он выбрал пересъёмку, он ясно помнил, как видел бледную руку на краю колодца.
Хотя он не видел её ясно, Цзун Ци знал, что это должна быть женщина-привидение, о которой говорил Ци Нинчжоу, которой очень боялся Кровавый Труп.
Он должен был быстро поднять Анну наверх, иначе...
Цзун Ци повернулся назад, уставившись на свет колодца наверху, что-то мелькнуло в его сознании, и его зрачки внезапно сузились.
Его руки похолодели, когда он осознал кое-что.
Нет. Это не так.
Если у Мастера Вана была маточная гу, то и он, и Анна должны были умереть тогда!
Если Мастер Ван умер, то Анна...
Холодный, скорбный голос прозвучал, женщина в белом платье подняла голову и прошептала ему на ухо.
— Верни мне... верни мне моего ребёнка...