23.
Сумин потянулась в кровати, чувствуя, как утреннее солнце приятно греет плечи. Хорошее настроение накрыло её сразу, как только она вспомнила вчерашний вечер в сквере. Первым делом она быстро отписалась маме, подтвердив, что у неё всё отлично и она уже встала.Стоило ей только закрыть чат с мамой, как телефон снова завибрировал. Сонджэ, видимо, караулил её статус «в сети».
Сонджэ (09:12):
«О, проснулась-таки. Я уж думал, ты там в спячку впала после вчерашнего. Собирайся давай быстро. Жрать охота неимоверно, а одному в кафе сидеть скучно. Через двадцать минут буду у твоего подъезда».
Сумин (09:14):
«Доброе утро. А „пожалуйста" в твоем словаре не завалялось? Двадцать минут — это слишком мало, Сонджэ. Я же не в армии».
Сонджэ (09:15):
«Девятнадцать минут, мелочь. Время пошло. И не забудь надеть что-нибудь потеплее, на улице ветер».
Сумин фыркнула, но тут же вскочила с кровати. Несмотря на его ворчливый тон, в груди разлилось приятное тепло. Она быстро выбрала уютный свитер и джинсы, на ходу пытаясь привести в порядок волосы.Когда она выбежала из подъезда, Сонджэ уже стоял там, прислонившись к стене и засунув руки в карманы своей неизменной ветровки. Увидев её, он окинул девушку быстрым оценивающим взглядом и слегка кивнул.
— Уложилась. Почти. Пошли, тут за углом открыли какую-то новую забегаловку с нормальными сэндвичами. Джин говорил, там кофе терпимый.
Они пошли по залитой солнцем улице. Сонджэ сегодня выглядел гораздо бодрее, чем вчера в штабе, хотя в его движениях всё равно сохранялась та самая хищная собранность.
***
— На самом деле, я даже немного соскучилась по Юне.
Сонджэ, который в этот момент расправлялся с огромным сэндвичем, вдруг замер и как-то странно на нее посмотрел. Он огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто-то за соседними столиками, и наклонился ближе к Сумин.
— Насчет Юны... — он понизил голос до заговорщицкого шепота. — Слушай внимательно и не ори на всё кафе. Юна и Бэк Джин... в общем, они типа теперь вместе. Встречаются.
Сумин едва не поперхнулась кофе. Она замерла с чашкой в руках, округлив глаза.
— Что?! Юна и Бэк Джин? Сонджэ, ты сейчас серьезно?
— Тише ты! — шикнул он на нее, хотя в его глазах промелькнуло веселье. — Я же просил не орать. Джин мне голову оторвет, если узнает, что я разболтал. У них там всё «секретно» и «официально не подтверждено». Так что завтра в школе не вздумай подавать виду. Даже если она начнет тебе на него намекать — делай лицо кирпичом, поняла?Сумин прижала ладони к горящим щекам, пытаясь переварить информацию. В голове моментально сложились все пазлы: и то, как Джин провожал Юну вчера, и то, как она хитро улыбалась.
— Боже, это же... это же в голове не укладывается, — прошептала она. — Юна и Джин. Как огонь и лед. И долго ты это скрывал?
— Пару дней, — Сонджэ беззаботно пожал плечами и вернулся к еде. — Просто забавно наблюдать, как Джин пытается сохранять свое каменное лицо, когда она крутится рядом. В общем, я тебе ничего не говорил. Если проболтаешься — я скажу, что ты это сама выдумала.
Сумин улыбнулась, глядя в окно. Мир Союза становился всё более запутанным, но эта новость сделала его чуть менее мрачным.
Парень замер с вилкой в руке, так и не донеся кусочек до рта. Он пристально посмотрел на Сумин, и в его взгляде на мгновение исчезла вся напускная веселость. Он отложил приборы и, облокотившись на стол, подался вперед, сокращая расстояние между ними.
— Кстати, о секретах и отношениях, — он прищурился, в упор глядя ей в глаза. — А мы? Мы с тобой тоже типа... встречаемся?
Сумин почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Вопрос застал её врасплох. Она вспомнила вчерашний поцелуй, тепло его рук в кармане куртки и то, как он прижимал её к себе в сквере. Всё это казалось таким очевидным, но произнести это вслух было страшно.
— Нет, — выпалила она быстрее, чем успела подумать, и тут же уткнулась в свою чашку, пряча вспыхнувшие щеки.
Сонджэ едва не выронил вилку, и та с громким звоном ударилась о край тарелки. Он уставился на Сумин так, будто у неё внезапно выросла вторая голова.
— В смысле «нет»? — голос Сонджэ моментально взлетел на пару тонов, и парочка за соседним столиком опасливо обернулась. — Ты че?
Он резко отодвинул от себя недоеденный сэндвич, будто тот внезапно стал горьким, и активно застикулировал.
— То есть, по-твоему, я вчера в парке просто так тебя обнимал? От нечего делать, да? Или мне просто жизненно необходимо было засунуть твою ледяную руку к себе в карман, чтобы окончательно заработать обморожение?
Сумин попыталась что-то вставить, но Сонджэ было уже не остановить. Его возмущение росло с каждой секундой, и он начал загибать пальцы, перечисляя свои «аргументы».
— Я спал у тебя на коленях в штабе! При Бэк Джине! Ты хоть понимаешь, что он мне это до пенсии припоминать будет? Я признался, что мне с тобой дышится легче, я тебя поцеловал... дважды! И после всего этого ты сидишь здесь, спокойно жуешь свой круассан и говоришь мне «нет»?
Он возмущенно фыркнул и сложил руки на груди, сверля её взглядом, в котором смешались обида и чистое недоумение.
— Офигеть. Просто ахуеть. Оказывается, я тут сам с собой романтику развожу, а она даже не в курсе. Может, тебе еще письменное уведомление прислать с курьером и букетом веников, чтобы ты официально зафиксировала статус?
Сумин видела, как у него от возмущения даже кончики ушей снова стали пунцовыми. Он выглядел как большой кот, которому вместо обещанной рыбы насыпали сухого корма, и теперь он требовал справедливости на всё кафе.
Сумин не выдержала. Глядя на его пылающие уши и то, как он смешно размахивает руками, доказывая их «отношения», она прыснула в кулак, а через секунду уже вовсю хохотала, едва не роняя голову на стол.
— Смейся-смейся! — проворчал Сонджэ, окончательно оскорбленный в лучших чувствах. — Я тут душу изливаю, а она...
— Сонджэ, перестань, — Сумин вытерла выступившую от смеха слезинку и посмотрела на него уже серьезнее, хотя в уголках губ всё еще плясала улыбка. — Ты такой дурак.
— О, теперь я еще и дурак. Отличное начало для «не встреч».
— Мы начнем встречаться, — медленно произнесла она, выделяя каждое слово, — только тогда, когда ты сделаешь это нормально.
Сонджэ замер и подозрительно прищурился.
— Это как это — «нормально»? Я вчера в сквере, по-твоему, на китайском изъяснялся?— Нет. Я хочу, чтобы ты официально и романтично предложил мне быть твоей девушкой. И признался. По-настоящему, — она выжидающе сложила руки перед собой. — С цветами там, или хотя бы без твоего вечного «слышь, мелочь».Сонджэ на мгновение лишился дара речи. Он представил себя с букетом цветов, произносящим нежные слова, и его передернуло так, будто он лимон целиком проглотил.
— Романтично? Признался? — он издал звук, средний между стоном и смешком. — Сумин, ты меня с кем-то перепутала. Я — Сонджэ. Я ломаю челюсти, а не стихи читаю под луной. Какая еще романтика?
— Ну, раз так... — Сумин пожала плечами и демонстративно вернулась к своему кофе. — Значит, официально мы просто знакомые. Которые иногда спят на коленях друг у друга. По-дружески.
Сонджэ шумно втянул воздух сквозь зубы. Было видно, как в его голове идет тяжелая борьба между природной гордостью «льва» и желанием присвоить эту девчонку себе окончательно и бесповоротно.
— По-дружески, значит? — он опасно подался вперед, и его голос стал ниже. — Ладно. Хочешь официальности и романтики? Будет тебе романтика.
Они вышли из кафе, и шумная улица встретила их суетой обеденного перерыва. Но как только они свернули в тихие переулки, ведущие к дому Сумин, разговоры сами собой затихли.Эта тишина не была неловкой. Наоборот, после утренних споров об «официальности» и бурных возмущений Сонджэ, она казалась почти целебной. Сонджэ шел чуть впереди, засунув руки глубоко в карманы и глядя куда-то под ноги. Сумин из-под ресниц наблюдала за ним: за тем, как он привычно сканирует взглядом каждый угол, и за тем, как иногда резко выдыхает, словно всё ещё прокручивая в голове их разговор.Ей казалось, что сейчас он думает о чем-то важном, о чем-то, что не касается банд или драк. Возможно, он действительно пытался представить себя в роли «романтичного парня», и эта мысль заставляла Сумин улыбаться про себя.Когда они подошли к её подъезду, Сонджэ остановился и наконец повернулся к ней. Тени от козырька падали на его лицо, делая взгляд еще более серьезным.
— Пришли, — коротко бросил он.Он не спешил уходить, но и не делал шага навстречу. В этой тишине прихожей открытого двора чувствовалось всё, что они не решились сказать в кафе. Сонджэ внимательно посмотрел на Сумин, будто запоминая её домашний образ перед тем, как завтра она снова станет ученицей под присмотром Союза.— Завтра в восемь у входа, — повторил он тише, чем обычно. — Не опаздывай, мелочь. И... не забивай голову всякой чушью. Просто выспаться попытайся.
Он дождался, пока она зайдет внутрь, и только когда щелкнул магнитный замок, Сумин услышала, как он медленно побрел прочь, насвистывая какой-то мотив.
***
Ночная тишина в подъезде казалась звенящей, когда Сумин, стараясь не скрипеть ступенями, спустилась на первый этаж. Сонджэ позвонил всего пять минут назад, его голос в трубке был странно глухим и серьезным. Когда она толкнула тяжелую входную дверь, прохладный воздух мгновенно забрался под тонкую домашнюю кофту.Сонджэ стоял прямо у порога. В тусклом свете фонаря было видно, что он даже не снял свою привычную ветровку, а в руках сжимал небольшой букет. Увидев её, он не произнес ни слова. Он просто сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума, и, отложив цветы на невысокий парапет, притянул Сумин к себе.Его поцелуй был резким, почти отчаянным, как будто он всё это время сдерживал лавину. Его губы сначала коснулись её осторожно, словно спрашивая разрешения, но уже через секунду стали настойчивыми. Сумин почувствовала вкус табака и мятной жвачки, а его пальцы зарылись в её волосы, притягивая еще ближе. В этом поцелуе не было школьной робости — в нем была вся та тяжесть и нежность, которую Сонджэ так долго прятал за колючими шутками и драками. На мгновение Сумин показалось, что мир вокруг просто перестал существовать, оставив только жар его дыхания и бешеный ритм сердца, который она чувствовала своей грудью.Когда он наконец отстранился, его лоб всё еще упирался в её лоб. Он тяжело дышал, и в полумраке его глаза блестели непривычно ярко.
—Теперь... — он запнулся, пытаясь вернуть голосу обычную твердость. — мы встречаемся?Сумин, всё еще не до конца придя в себя, посмотрела на его взъерошенные волосы и на то, как он закусил губу, ожидая вердикта. Она улыбнулась и, потянувшись, легко коснулась кончиком носа его щеки.
— Да, Сонджэ. Теперь официально.