Импринт

ТРИГГЕР

«…I'm your biggest fan,

Я твой самый большой поклонник,

I'll follow you until you love me,

Я буду ходить за тобой по пятам, пока ты меня не полюбишь.

Papa-paparazzi»

Lady Gaga  — Paparazzi

Кингстон, Шотландия.

Призрак.

Семь лет назад.

  В субботу после общего собрания, на котором директор школы поздравлял нас с успешным началом осеннего семестра, мы с Элеонор отправляемся в комнату Эммы. Мы познакомились именно в общежитии. Всего корпусов девять, и мы направляемся в самый дальний из них. Увы, в Кингстоне действовало нерушимое правило: каждый год ученики должны переезжать в новую комнату. Таким образом студенты знакомятся друг с другом и развивают свой языковой и культурный кругозор.

  И если раньше я делила пространство с Элеонор, то сейчас мне повезло жить одной. Хотя за текущую неделю я то и дело намеревалась полить отсутствующие растения, скучая по нашим с Эль вечерним разговорам.

   — Ну и неделя, — стонет Эль, падая на кровать Эммы. — У меня голова пухнет от латыни. И почему, спрашивается, мы обязаны учить ее, если она нигде не используется?

  Я прикусываю язык, чуть не начав читать ей лекцию о медицине, ботанике и зоологии.

   — Кэт, помой руки, — неожиданно говорит мне Эм, кидая в меня помаду. — Ты и в этом году взяла уроки изобразительного?

   — Ага. Это масляная краска, — я вздыхаю, рассматривая свои грязные пальцы. Чем чаще я рисую, тем бесполезнее становятся растворители. — Водой не отмоется. И я не хочу краситься, мы же идем в море.

  Эмма выгибает бровь.

   — И что?

   — Это Северное море, Эмма. Холод, ветер, слезы, волосы, которые будут прилипать к блеску на губах, понимаешь?

   — Логично, — Эм поджимает губы. — А тушь я могу оставить?

  Я задумываюсь.

   — Ну только если водостойкую.

  Удобное расположение школы позволяет ученикам заниматься яхтингом. Боже, я с содроганием вспоминаю тот день, когда Эмма заставила меня накрасить ресницы и я весь урок страдала от пощипывания в глазах.

   — Девочки, мы должны выходить через полчаса, поторапливайтесь, — напоминает нам Элеонор, утыкаясь носом в телефон.

   — Я уже готова.

  Эль прощается с соцсетями, Эмма прекращает накручивать свои рыжие волосы, а потом они обе смотрят на меня как на ненормальную.

   — Что?

   — Ты шутишь? — вздыхает Эмма. — Я надеялась, что ты хотя бы переоденешься.

   — И распустишь волосы, — продолжает Эль, спрыгивая с кровати.

  Каштановые волосы Эль уложены идеальной волной, а тело обтягивает джинсовый сарафан, надетый на черную водолазку. Эмма же решила сделать кудрявый пучок и выбрала в качестве наряда на вечер юбку, черные капроновые колготки и футболку с надписью «Мне на все наплевать».

   — Северное море, ветер, — намекаю я, но девочки продолжают прожигать меня нетерпеливым взглядом. Я вздыхаю. — Хорошо. И что мы можем сделать с этим?

  Они заговорщицки смотрят друг на друга и со скоростью пантеры заставляют меня сесть на стул перед зеркалом, чтобы встать за моей спиной.

   — Для начала, что по одежде? — спрашивает Эль.

   — Ничего, — твердо произношу я, доставая из кармана джинсов телефон. — Сегодня будет пасмурно, 53 градуса по Фаренгейту и сильный ветер. Я останусь в джинсах, джемпере и куртке, это даже не обсуждается.

   — А обувь? — прищуривается Эмма.

  Я гляжу на свои красные конверсы и тяжело вздыхаю:

   — Ну, будет скользко. Я не хочу сломать себе нос в начале учебного года.

   — Иногда твоя практичность восхищает меня, — голубые глаза Эль лучатся. Она обращается к Эмме. — Давай накрутим ее волосы и уберем высокий хвост? А еще накрасим ресницы.

  Эмма кивает и безжалостно стягивает с меня резинку.

  В итоге мы опаздываем на десять минут, когда наконец садимся в машину Эммы. Родители купили ей «Астон Мартин» на семнадцатилетие, и она готова душу за него продать.

  Хоупман-Харбор, как и предсказывали метеослужбы, встречает нас шквалистым ветром и моросящим дождем. Такая погода не редкость для Шотландии, поэтому я даже не переживаю, когда поднимаюсь на яхту Марка.

  Я люблю это место. Красивая пристань для яхт в гавани, старые рыбацкие лодки, хорошая песчаная зона для каякинга и два замечательных пляжа. А небо… боже мой, это небо! Сумрачное, сине-серое, отражающееся в шумном море. Мы прибыли сюда в четыре часа дня, скоро стемнеет и в данную секунду я заворожено ловлю все краски природы, которые изображу завтра на холсте.

   — Привет, девочки, — нам улыбается высокий парень с золотистой кудрявой шевелюрой. Он одет довольно элегантно: бомбер, бежевые брюки и лоферы. Кажется,  него есть аристократические корни, впрочем, как у большинства студентов, но я не была уверена на сто процентов.

   — Привет, — говорим мы хором с Эль.

   — Привет, Марк! — Эмма бесподобно улыбается и невинно моргает, когда озвучивает просьбу. — Если честно, я очень боюсь воды, не поможешь мне подняться?

   — Конечно!

  Марк любезно спускается вниз, а затем берет девушку под локоть, чтобы подняться вместе с ней.

  Мы с Эль понимающе переглядываемся.

  На палубе собралось уже два десятка человек. Мы последние, значит нас и вправду будет не так много. Мои напряженные плечи расслабляются, когда я не вижу никого из последнего класса.

  Подождите, а разве с нами не должно быть Чона Хвана?

   — Кого ты там пытаешься разглядеть? — фыркает Эль.

  Я тушуюсь под ее внимательным взглядом и отвечаю как можно более невозмутимо:

   — Гостей. Пыталась найти знакомых.

  Из моего класса были пара девочек и один парень, которого, кажется, звали Мик. И да. Никакого Чона Хвана.

   — Разве ты не будешь сегодня капитаном, Марк? — кокетливо щебечет незнакомая девушка на высоченных каблуках.

  Я едва заметно морщусь, когда на всю яхту начинает грохотать музыка. Мне уже неуютно, но я прошу себя отвлекаться на вещи, которые приносят удовольствие: море, волны, небо, Эль, берущая бокал шампанского у стаффа. Морской ветер плотно забивается в легкие, заставляя поежиться от холода и поплотнее закутаться в куртку.

   — Буду, но позже. Хочешь поуправлять моим штурвалом?

  О черт. Эта фраза звучала так неоднозначно. Эмма хмыкает, наблюдая за их флиртом. У нее никогда не было соперниц. Если эта девушка чего-то захочет или кого-то, то равных ей нет. Скорее всего, Кларк раздумывает, стоит ли Марк того, чтобы она боролась.

   — Я спущусь. Мы еще не отплыли, а меня уже укачивает, — громче говорит Эмма.

  Видимо, не стоит.

   — Нам пойти с тобой? — я прижимаюсь к перилам верхней палубы и слегка высовываюсь вперед, чтобы получше разглядеть цвет воды.

   — Нет.

  Обернувшись, я вижу, как губы Эммы растягиваются в хитрой улыбке.

  Или стоит. Марк, на тебя ведут охоту, парень.

   — Мы ждем кого-то еще? — вдруг бормочет Эль.

  Мое внимание переключается на подъезжающий огромный джип черного цвета. Из машины выходят пятеро, с пятнами крови на открытой коже. А затем на Хоупман-Харбор начинают прибывать десятки других машин.

  О нет.

  Нет, этого не может быть.

  Это ошибка.

  Я делаю глубокий вдох, потирая вспотевшие ладони о джинсы.

  Студенты разом подаются вперед, встречая мужскую элиту Кингстона, толкая меня во все стороны. И я даже чуть не падаю за борт, но Эль вовремя успевает схватить мой рукав и потянуть за себя.

  Я не врала, когда говорила, что некоторые парни насквозь пропитаны насилием. Я знала, что их бесчеловечный отбор, в котором не было ни капли морали, приводит к жертвам. Видела гематомы на многих учениках, следы избиения, красные глаза с полопавшимися капиллярами и даже переломанные конечности. Однако морально я готовилась увидеть это в понедельник, а не встречаться с этими животными лицом к лицу, когда те сходят с ума от адреналина.

  А они сходят с ума. Определенно.

  В их жестоких глазах горит безумный огонь, а на губах  — маниакальная улыбка. По крайней мере, у Эрика Боулмена, который чуть ли не тащит на себе какого-то смертельного бледного паренька. Я прищуриваюсь, чтобы опознать на нем следы побоев, но из-за толпы не могу сделать точный анализ.

  Позади них идут Чон Хван, Аарон Кинг и всегда мрачный Кастил Сноу  — единственный, чья одежда была чистой.

  Почему они выглядят как дьяволы из преисподней?

  В руке у Аарона  — окровавленная клюшка для гольфа, которую он волочет по причалу, а та издает противный звук. Но это не мешает остальным студентам ликовать и встречать их, словно богов, спустившихся с небес.

  Я чувствую, как ледяной адреналин впрыскивается в мои вены с сверхчеловеческой силой. Я знала, что они действительно жестоки, но видеть красные пятна крови  — это просто отвратительно.

  Меня начинает мутить. Интуиция буквально кричит, что нужно убираться отсюда подальше. Я думаю, как добраться до Эммы, хватаю Эль за руку и веду ее к лестнице, но нас чуть ли не задавливает толпа.

   — Бесполезно, — стонет Эль мне на ухо, стараясь перекричать музыку. — Мы уже не проберемся к выходу.

  Толпа улюлюкает, не прекращая кричать приветствия. От количества народа я чувствую, как яхта проседает, а затем начинает покачиваться, заводя мотор. О нет… Во что мы ввязались?

   — Кас! Кас! Кас! Кас! Кас!

  Кастил пробирается на самый нос яхты, не заботясь о том, что может свалиться в море. Я вижу, как парень убирает черные волосы со лба, делает глоток из стеклянной бутылки и поднимает руку вверх, дожидаясь, пока толпа замолкнет.

  «Он не может управлять столькими людьми», — наивно думаю я, а потом с удивлением наблюдаю, как все беспрекословно слушаются.

  Студенты замолкают, словно их загипнотизировали. Музыка останавливается.

  Что, черт побери, происходит?

  Я вздрагиваю, когда его грубый глубокий голос разрезает пространство: — Продолжаем посвящение, господа.

  И Северное море взрывается криками.

   — Нас патрулируют охранники, — громко уведомляет меня Эль.

  Огромная грузная охрана обходит яхту, контролируя бушевавшую толпу. Кого-то даже заставляют спуститься.

  Мрачная энергия, сконцентрированная в воздухе, почти лопается по швам. Слишком много людей, слишком много алкоголя. И, что более важно, слишком много ненормальных анархистов, которые почему-то решили, что устраивать кровавую бойню посреди ледяного моря  — это отличная идея.

  Главенствующая четверка клуба собирается вместе, чтобы отсалютовать гостям вечеринки, а посередине Кастил, черт его подери, Сноу  — гениальный программист со всеми признаками социопата или, что еще хуже, психопата.

  Впрочем, остальные, скорее всего, тоже имеют асоциальные наклонности. Эти жестокие парни  — будущая правящая верхушка, будущая власть.

  Аарон Кинг  — наследник крупнейшей финансовой корпорации Англии.

  Чон Хван  — является частью семьи, которой принадлежит главные СМИ.

  Эрик Боулмен  — будущий владелец элитных отелей, разбросанных по всему миру.

  Кастил Сноу  — наследник инвестиционного дома ICE Group, которому принадлежат доли в более чем пятидесяти крупнейших компаниях, включая британские авиалинии. Ах да, забыла упомянуть: еще он последняя сволочь.

  Многие студенты мечтают попасть в их закрытый клуб, чтобы обрести полезные знакомства, связи, деньги и беспрекословную вседозволенность.

  Отбор проходит дважды в год, в начале осеннего и весеннего семестров. Победа и тем более участие  — это настоящая удача, случай настолько редкий, что я не могла разгадать, какого черта они решили устроить бои прямо здесь.

  Я смотрю вперед, чтобы оценить ситуацию. И внезапная дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда мои глаза встречаются ни с кем иным, как с Кастилом Сноу.

  Всего на секунду, но этого мизерного мгновения хватает на то, чтобы я замерла. Нечестно, что он так дьявольски красив. У него спортивное гибкое тело, а на губах  — безжалостная ухмылка Мрачного Жнеца. Черные джинсы облегают сильные ноги, рубашка того же цвета подчеркивает широкие плечи. И никакой верхней одежды.

  Кастил, безусловно, умеет применять свое обманчивое очарование и при этом наводить на всех ужас. Наверное, поэтому он является их лидером, хоть это и никогда не было подтверждено.

  Парень наклоняет голову, широко улыбаясь.

   — Дамы и господа, вам выпала невероятная честь присутствовать на спонтанном осеннем посвящении, — его глубокий голос выводит меня из транса. — Надеюсь, вы рады этому приятному сюрпризу?

  Толпа кричит «да» и насвистывает, из-за чего я морщусь. Господи, они что, поклонники Пьюзо или Паланика?

   — Те, кто хочет стать новобранцем, подойдите к охранникам и скажите свое имя. Мы будем вызывать по одному, и, если вам удастся пролить хоть каплю нашей крови, клуб примет вас с распростертыми объятиями, — Кас разводит руки в сторону, как Иисус Христос, наверняка воображая себя богом.

  Студенты бешено кричат его имя. Кастил снова улыбается. Маниакально… и меня передергивает.

   — Мы принимаем только джентльменов, однако если леди хотят поучаствовать, мы не будем возражать. Вы вправе использовать все доступные методы. Любой вид насилия  — кроме огнестрельного оружия. Начнем?

  Мои глаза расширяются. Я хмурюсь с отвращением, чувствуя, как по моему позвоночнику начинает бежать холодных пот. Он ведь это несерьезно, верно?

  Все кричат как ненормальные, лишь несколько людей на яхте Марка бледны, так же как и мы с Эль. Мы отплыли достаточно далеко от побережья и почему-то замерли посреди Северного моря.

  — Нам нужно найти Эмму и выбраться отсюда, — говорю я подруге на ухо и прикусываю губу, ругая себя из-за пропущенных уроков по яхтингу. — На этой яхте должна быть лодка. Ты сможешь ей управлять?

  Элеонор утвердительно кивает.

  Я пробираюсь сквозь толпу, крепко держа Эль за руку. Паника просачивается в каждую клеточку моего тела, но я не даю тревоге взять верх и стараюсь дышать размеренно, чтобы не вызвать гипервентиляцию.

  — Генри Стивенсон, — провозглашают по громкоговорителю.

  Черт. Черт. Черт.

  Зловещий голос звучит слишком быстро.

  — Выбыл. Мартин Дикинсон.

  Я впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы почувствовать боль и отогнать мысли о том, каким образом выбыл предыдущий парень.

  Так как все увлечены безумными подонками, у нас даже получается дойти до лестницы, ведущей на нижнюю палубу, но охранник неожиданно преграждает нам путь.

  — Вы не можете пройти вниз, мисс.

  Я хмурюсь, кидая обеспокоенный взгляд на бледную Эль. Она не терпит насилие и, кажется, вот-вот упадет в обморок, когда позади начинают раздаваться очередные звуки боли.

  — Мы не будем участвовать, — говорю я ему как можно громче, борясь с накатывающей паникой.

  А что, если я вижу смерть?.. Опять?..

  Призраки прошлого с силой сжимают мое горло, останавливая доступ к кислороду.

  «Нет, нет, нет. Пожалуйста, успокойся, Кэт, — прошу я себя мысленно, хотя каждый волосок на моем теле встает дыбом, когда до моего слуха доносится отвратительный звук удара и последующий стон. — Сначала нужно выбраться отсюда, а потом будешь плакать у себя в комнате сколько угодно».

  — Мне все равно.

  Я прожигаю двухметрового охранника убийственным взглядом и обреченно вздыхаю.

  — Кэт, это скоро закончится, — как-то тихо говорит Эль. Мне приходится сильно прислушиваться к ее дрожащему голосу. — Они выбывают слишком быстро.

  Голос по громкоговорителю и вправду называет имена так часто, что я не успеваю отслеживать происходящее. Нескольким парням удается задержаться на минуту, но не больше.

  Импровизированный ринг на баке яхты встречает высокого и мускулистого парня из моего класса. Кажется, он профессионально играет в регби и, возможно, именно у него есть все шансы попасть в клуб к этим чудовищам. Навстречу Мику шагает Аарон Кинг. Блондин хрустит своими пальцами и разминает шею, чтобы в следующий момент ударить со всей силы.

  Мик падает в нокауте. Сразу же. И я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

  Боже мой, он не двигается! Студенты на миг замолкают, пораженные такому исходу событий, пока Кастил Сноу не произносит:

  — Уберите его и позовите следующего.

  Ни грамма эмоций в его холодном голосе. Вот… ублюдок.

  Пружина в моей груди разжимается, только когда я замечаю легкое подергивание Мика. Господи. Он жив.

  — Марк Хэмилтон.

  Марк? Тот самый Марк?

  Я растеряно переглядываюсь с Эль.

  На ринг выходит Эрик Боулмен с клюшкой в руке. Пугающая уверенность пропитывает его ауру. Он даже не ждет, когда Марк успеет подготовиться, сразу же бросается на того с непрекращающимися ударами.

  Я снова зажимаю рот рукой, изо всех сил борясь с тошнотой и при этом удерживая слабую Эль, которая зажимает свои уши. О да, это не только жестокое зрелище животной ярости, но и отвратительные звуки, мольбы и всхлипы тех, кто участвует в этом.

  Марк стонет, прикрыв голову:

  — Я сдаюсь! Я сдаюсь!

  — Мне похуй, сдаешься ты или нет, — смеется Эрик, ударяя ботинком по его колену. — Я еще не наигрался с тобой, малыш.

  Крик застревает в моем горле, но я остаюсь неподвижной. До тех пор, пока Эрик не замахивается клюшкой на кудрявой головой.

  — Нет!

  Я не сразу осознаю, что этот истошный крик принадлежал мне.

  Боулмен поднимает взгляд на толпу, но не может найти источник звука, секундная задержка позволяет Марку подняться на ноги и схватиться за перила. Все его лицо — одно кровавое месиво, идеальная одежда испачкана багровой кровью, а грудь бешено вздымается.

  Вверх, вниз, вверх, вниз. Я заворожена этим движением, потому что оно означает жизнь. Марк сильно пострадал, но он жив.

  Когда я радуюсь тому, что все закончилось, Боулмен наклоняет голову и толкает Марка вперед, заставляя его перевеситься за борт. Я начинаю задыхаться.

  Боже мой, мы находимся на верхней палубе. Падение означает полет прямо в безжалостные воды Северного моря. В непогоду. Дождь закончился, но никто не отменял бешеных волн, которые сейчас раскачивали яхту. Захлебнуться в ледяной воде будет проще простого.

  — Куда ты пошла, куколка? — издевательски произносит Эрик. — Хочешь искупаться?

  Эрик вновь толкает Марка, и тот, к моему ужасу, падает. Я даже не успеваю запечатлеть растерянные эмоции на его лице, как по всей палубе раздается всплеск, когда тело погружается в воду.

  — Что? — бормочу я, не веря.

  Внизу ничего не видно, небо слишком быстро потемнело. Но крики… Господи, крики Марка! На яхте повисает мертвая тишина, нарушаемая лишь захлебывающимися мольбами.

  — Помогите ему!

  На меня оборачивается половина студентов. Как и сволочь Эрик Боулмен.

  Это опять мой голос.

  Я не думаю, когда бегу, проталкиваясь через толпу, на нос яхты, в сторону самых жестоких существ Великобритании. Чудовищ, которые, вероятно, угробили множество жизней.

  — Помогите ему! — я задыхаюсь в мольбе, пытаясь растерянно отыскать спасательный круг, и натыкаюсь на отстраненный взгляд Чона Хвана.

  — Джон, — Чон Хван наконец-то обращается к охраннику. — Кинь ему круг. Думаю, он достаточно намучился.

  Я перегибаюсь через борт в том месте, где упал Марк, и пытаюсь разглядеть в темноте его кудрявую шевелюру, но не вижу ничего кроме пузырьков. На меня волнами накатывает паника.

  — Сделайте что-нибудь, — прошу я. — Он не умеет плавать! Я не вижу его… я не вижу…

  — Что ты там шепчешь, Рид? — рука Эрика неожиданно оплетает мою талию. — М-м, опустишься на колени? Меня возбудили твои крики.

  — Боже мой, он упал за бот в чертово Северное море! — яростно говорю я, разворачиваясь и толкая Эрика так же, как он толкал Марка.

  На его жестоком лице расцветает пугающая улыбка, когда тот произносит:

  — И? Он же сделал это сам. Мы не виноваты, не так ли?

  Я не могу поверить, что слышу это. Я не могу поверить…

Прежде чем я успеваю подумать о последствиях, я делаю то, чему меня учил дядя Зак.

  Я замахиваюсь и делаю точный удар правой прямо по заносчивому лицу Боулмена. Парень отшатывается назад, схватившись за нос. И капли крови, сочащиеся из его носа, неожиданно приносят мне удовлетворение.

  — Ты мудак, Боулмен!

  — Сука!

  Он делает шаг вперед, намереваясь накинуться. Но я перелезаю через перила, прежде чем Эрик успевает меня схватить.

  А потом я падаю.

  Прямиком в ледяное Северное море.

  Примечание:

  Триггер (с англ. Trigger — «спусковой крючок») — событие, которое вне зависимости от внешних обстоятельств вызывает у человука сильную эмоциональную реакцию.