Кингстон — это независимая школа, последняя из оставшихся полных школ-интернатов в Соединенном Королевстве. Я смотрю на остроконечные крыши поместья, которое несколько лет назад считала волшебным, и тяжело вздыхаю.
Очередной семестр в этом жестоком месте. Мне семнадцать, и от выпуска меня отделяет лишь один год в старших классах. Мама отдала меня в это место давным-давно и кичилась передзнакомыми моей великолепной учебой, благодаря которой я смею мечтать о Кембридже.
Но хотела ли я учиться здесь? Нет.
Был ли у меня выбор?.. Я вздрагиваю, когда кто-то задевает меня плечом и недовольно рявкает:
— Не стой на дроге!.. А, это ты, Рид? — Эрик Боулмен, парень с рыжими волосами, хватает меня за локоть и противно выдыхает мне на ухо: — Развлечемся после уроков, монашка?
Позади него стоит компания его друзей, и если большая часть девушек в Кингстоне сходила с ума по этим плохим парням, я же мечтала держаться от них подальше.
Эрик Боулмен, Аарон Кинг, Кастил Сноу и Чон Хван.
Скорее всего, они являются самыми богатыми наследниками во всей чертовой Великобритании. Они не имеют тормозов. Они — зарвавшиеся самовлюбленные сволочи. И если честно… Я их боялась.
Особенно после того случая с Матиушем. Бедный парень был вынужден переехать в другую страну из-за их издевательств, и никто до сих пор не знал, в порядке ли его ноги.
Я вдергиваю свою руку и смотрю на него сверху вниз, несмотря на нашу разницу в росте. Эти парни были явно выше метра девяносто, но меня это не останавливало.
Меня давно достали его подколы и в этом году я собиралась измениться. Стать другой.
Быть призраком чертовски надоедает.
— Отвали, Эрик.
Он гогочет.
— Вау, малышка, мне нравится твой грязный ротик. Его надо использовать по назначению, ты не думаешь? — он оттягивает щеку своим языком, имитируя половой акт. И к своему ужасу, я чувствую, как краснота распространяется от ушей до самой шеи. — Рид, ты что, покраснела? — продолжает ржать парень.
Я заставляю себя выпрямить спину и выглядеть невозмутимо. Чем меньше я буду проявлять эмоции, тем скорее они потеряют интерес.
— Я устал ждать, — произносит мрачный голос.
Голос, которого я боялась больше всего.
Черные волосы, которые давно пора было подстричь, лезли в пустые темные глаза. Такие глаза были разве что у психопатов. Или у Кастила Сноу.
Кастил подносит сигарету ко рту и делает глубокую затяжку. О господи…это ведь просто сигареты, верно?
Благо он не обращает на меня никакого внимания, в отличие от Чон Хвана. Хван был самым нормальным из этой пугающей четверки, и я понятия не имела, почему он с ними общается.
— Подожди, Кас, — мурлычет Эрик, делая шаг вперед. — А ты повзрослела, Рид. У тебя даже появились сиськи, дашь посмотреть?
Я пячусь назад, чуть не теряя равновесие, и сжимаю учебники, не прекращая следить за его движениями.
— Отстань от нее, — распоряжается Хван. — Ты же не возишься с несовершеннолетними?
Аарон Кинг проводит пятерней по своим светлым волосам и усмехаетя:
— Когда тебя это останавливало, Чон?
Я вздрагиваю и перевожу на Хвана растерянный взгляд. У него красивые раскосые глаза, оливковая кожа и плечи такие широкие, что я чувствовала себя крошечной, когда стояла с ним рядом.
Нет, нет, нет… Хван не такой, как эти отбросы… Так ведь?
— Эрик, — произносит Кастил пугающе спокойным голосом. Он бросает сигарету на газон и топчет ее массивным черным ботинком. Я хмурюсь, сдерживая в себе порыв поднять ее и бросить окурок ему в лицо. — Пошли.
Эрик в последний раз кидает на меня заинтересованный взгляд и слушается Кастила, словно верный пес. Впрочем, он им и является.
Я до сих пор помнила его гиперактивным, добрым ребенком, а потом все изменилось. После того случая в детстве Эрик Боулмен превратился в безумного Шута и начал обращать на меня свое извращенное внимание.
Я в очередной раз вздыхаю и иду в школу, сгорая от желания поскорее найти девочек.
Этот год будет тяжелым.
Как и все предыдущие…
Я забегаю в туалет, чтобы привести себя в порядок и перевести дух. Возможно, я и вправду повзрослела за лето. Скулы стали четче, серые глаза больше, однако темные круги остались при мне, как и излишняя бледность.
Холодная вода приводит меня в чувство. Поправляю белый воротник рубашки, выглядывающей из-под голубого джемпера, и разглаживаю складки на черной юбке. Многие были против школьной формы, я же считала ее спасением. Никто не оценивает тебя по внешнему виду — мы различались разве что обувью. Конечно, все и так знали, сколько зарабатывает та или иная семья, однако… наше состояние пока держалось в секрете.
Пока.
Я наивно надеялась, что меня может уберечь мой статус. Точнее, статус моего умершего отца. Но что будет, когда все узнают? Или когда мама не сможет заплатить за учебу?
— Кэтти, наконец-то я тебя нашла!
В туалет врывается моя подруга Эль Смит и стискивает меня в крепких объятьях, я охаю. Мы не виделись полтора месяца каникул. Эль отдыхала с семьей в Швейцарии, я же проводила лето в Лондоне.
— Я скучала, Элеонор! Как ты?
Девушка опускает руку в сумку, чтобы достать оттуда телефон. Проходит всего несколько секунд и я становлюсь свидетелем ее огромной фотопленки размером в десять тысяч фотографий.
— Отлично! — радостно отвечает она, увлеченно показывая мне красоты Швейцарии. — Только ноги просто убитые. Маме позарез приспичило объехать весь Санкт-Мориц на велосипеде. Черт, такое ощущение, что я до сих пор не отмылась от пыли.
На очередном фото отражается довольное лицо красивой девушки с каштановыми волосами, и я радуюсь, что лето Эль прошло замечательно.
— А ты что делала? — она подозрительно прищуривается, разглядывая мои уставшие глаза. —Только не говори, что готовилась к GCSE,Рид. Ты, конечно, ботаник, и я люблю тебя за это. Но еще немного и даже я начну называть тебя монашкой.
Я шутливо бью ее по плечу:
—Прекрати. Я отлично проводила время в Лондоне.
За учебниками и за книгами. Пусть я и ботаник, но учеба действительно позволяла отвлечься… от всего.
О, и еще мы с Мари почти каждый вечер включали кулинарное шоу, а потом пекли несъедобные кексы. Я обожаю свою младшую сестру и буду жутко по ней скучать на протяжении всего осеннего семестра.
— Дерьмо, — ругается появившаяся в дверях Эмма. — Эти гребанные дети испачкали меня мороженым! Привет, девочки.
Девушка стягивает с себя испачканный джемпер и делает шаг вперед, чтобы крепко нас обнять. От нее за версту пахнет ароматом фрезий, и я жмурюсь от разлившегося тепла где-то в районе сердца. Девчонок я обожаю так же сильно, как и Мари.
— Миссис Трейнор убьет тебя за не соблюдение школьной формы, — произносит Эль.
— Дерьмо, — повторно ругается рыжеволосая Эмма.
Я усмехаюсь и протягиваю свою рук:
— Давай сюда, я отмою.
Брови девушки взмывают вверх, резко делая ее похожей на Эрика. Эрик Боулмен является ее кузеном, и порой их внешнее сходство приводило меня в ужас. Я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не поморщиться, и начинаю отмывать джемпер, слушая болтовню девочек.
— Вы видели Марка? — спрашивает Эмма.
— Того ощипанного птенца футболиста?
— Он больше не птенец. Он, мать его, лев. Разве парни могут так быстро вырасти за несколько месяцев?
— Могут, — отвечаю я. — В целом, подросток может вырасти на 10-15 сантиметров за год. А иногда и на 20-25, когда концентрация соматотропного гормона в крови становится особенно большой.
Девочки кидают на меня радостный взгляд ивновь стискивают меня в объятьях. Я взвизгиваю, когда Эмма щипает меня за бок.
Я беру свои слова назад. Я ее ненавижу!
— Эмма Кларк! Еще раз так сделаешь, и будешь сама решать свою математику.
Она хватается за сердце:
— О нет, только не это! Пожалуйста, пощади меня, Катерина! Обещаю, я буду хорошей девочкой! — она игриво двигает бровями. — И иногда плохой.
Я кидаю в нее ее же свитер и смеюсь.
— Мы так скучали по тебе, Кэт, — выдыхает Эль. — Пожалуйста, скажи, что ты пойдешь с нами на вечеринку в эту субботу.
— Ты обязана пойти с нами, Катерина, — Эмма делает суровое лицо, ее зеленые глаза сверкают. — Нам остался всего год до выпуска. И я во что бы то ни стало вытащу твою задницу на свободу.
В первом порыве я разу же хочу казать нет, а потом закрываю рот, удерживая в себе привычный ответ.
Вечеринка. В субботу.
— Что за тусовка? — спрашиваю я, рассматривая мамины черные туфли от «Прада». Я доросла до того момента, когда у нас начал совпадать размер обуви, и Анна Рид решила одолжить мне свои туфли вместо покупки новых.
Девушки переглядываются.
— Мне показалось или я не услышала отказ? — недоверчиво спрашивает Эль.
— Тебе не показалось. В нашу Катерину кто-то вселился. Вызываем ловцов приведений? — шепчет и делает страшные глаза Эмма.
— Я не иду, — я закатываю глаза, уже жалея о своем вопросе.
— Ты пойдешь, — Эмма поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку, и обхватывает меня за плечи.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да!
Боже мой. Спорить с Эммой иногда просто бесполезно.
— Так что за вечеринка? — обреченно сдаюсь я, мысленно прощаясь с мирными планами на вечер.
— Ее устраивает тот самый лев — Марк, — Эм улыбается. — У него пришвартована яхта в Хоупман-Харбор, так что мы отправимся в море.
— Ты же боишься воды, — замечаю я.
— Да, боюсь. Но мы будем на огромной яхте, я и не собираюсь выходить из каюты капитана, — отмахивается Эмма.
Я хмыкаю.
— Кстати, а кого позвали? — как-то встревожено спрашивает Эль.
Впрочем, я быстро нахожу причину ее волнений. Она ненавидела Аарона Кинга почти так же сильно, как я ненавидела Эрика. Почему? Никто не знает. Аарон — единственная тема на этой планете, о которой Эль отказывает говорить с ними. А мы никогда не настаиваем.
— Будет немного старшекурсников. Из бешеных ублюдков только Чон Хван.
При упоминании Хвана мое сердце неожиданно екает. Я хмурюсь, пугаясь странной реакции.
— А остальные? —уточняет Эль, дергая свою темню косу.
Эмма отрицательно машет головой:
— Никого. Это же первая неделя осени, детка. Все ненормальные будут на посвящении в Элгине.
Я раздраженно поджимаю губы, услышав о варварском посвящении. Закрытый клуб, известный как «Дьявол», каждый год устраивает игры. Охоту. Тот, кто побеждает, становится их другом. А тот, кто проигрывает… становится отбросом. Как Матиуш, например. Количество насилия было просто за гранью, и я до сих пор не понимала, почему администрация школы закрывала на это глаза.
— Я в деле! — Эль смотрит на меня невинным ангельским взглядом.
— И я, — вздыхаю я.
Эмма громко пищит и сгребает нас в объятья. Мои кости трещат уже который раз. Да сколько в этой хрупкой девушке силы?
В туалет неожиданно врывается Флоренс Грейсон. Стерва с ангельской внешностью.
Высокая, длинные безупречные ноги, белые волосы и голубые глаза. А вдобавок полмиллиона подписчиков и подписанный модельный контракт с Victoria's Secret, о котором Фло растрепала каждому в Кингстоне.
Я не любила кого-либо оскорблять, но когда дело касалось этой девушки или же четверки монстров, моя совесть спала крепким сном младенца.
— Вы всегда страиваете ваши собрания в туалете? — она растягивает губы в издевательской усмешке. — Это выглядит так жалко.
—Да! — злится Эмма, а потом неожиданно гавкает на Фло, заставляя т отшатнуться и врезаться в стену.
— Ты болеешь бешенством, Кларк? — шипит Флоренс.
— Да! — повторно рявкает Эмма, выволакивая нас с Эль из туалета. — Подойдешь ближе и я укушу тебя, Грейсон.
Нам в спину сыплются ругательства, но Эль прерывает их, плотно закрыв дверь.
Почему в этом году так много людей? Противная необоснованная тревога сжимает мое горло, но я впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь выглядеть спокойно.
— Обязательно было ее провоцировать? — сурово спрашивает Элеонор.
— Она сама нарвалась, — пожимает плечами Эмма.
— Идем на занятия, — меняю я тему. — И почему я опять не в вашем классе?
— Потому что распределяющая в комитете — ярая противница коррупции, —мрачнеет Эмма.
Я останавливаюсь прямо посреди коридора, не обращая внимания на толпу учеников вокруг.
— Ты что, пыталась подкупить администрацию? — растерянно бормочу я.
Эмма повторно пожимает плечамии решает скрыться в коридоре, таща за собой опешившую Эль. А затем она кричит:
— Накажешь меня после уроков, Рид!
Я закатываю глаза и тихо смеюсь, решая двинуться в свой класс.
Будет ли этот год таким же, как остальные?
Надеюсь, что нет.
Примечание:
Узнавание — отнесение воспринимаемого объекта к категории уже известных.
Комментарии