Таракааан 🪳

Реджи спал в кресле.

Не “устал и прикрыл глаза”, а именно спал — редкий природный феномен, который обычно случается реже, чем мирные собрания в этом доме.

Куроэмон стоял рядом, почтительно выпрямившись.

— Господин Реджи, — тихо произнёс он, — возможно, вам будет удобнее переместиться в более подходящее место для отдыха…

Он сделал шаг вперёд, явно собираясь выполнить священную миссию “разбудить босса без последствий для жизни”.

И в этот момент дверь мягко открылась.

Мидори вошла с одеялом.

Маленькая. Серьёзная. С выражением лица человека, который пришёл решать вопрос государственной важности.

Куроэмон замер.

Т/И, стоявшая в стороне, тоже.

Мидори подошла к креслу.

Посмотрела на Реджи.

И очень аккуратно, почти торжественно, накинула на него одеяло.

Куроэмон моргнул.

— …Госпожа Мидори, — очень осторожно начал он, — вы осознаёте, что перед вами господин Реджи?

Мидори кивнула.

— Он спит, — сказала она просто.

Т/И почувствовала, как у неё в голове что-то искренне ломается.

Реджи. Спит. И его укрывают. Без разрешения мира.

Мидори поправила край одеяла.

И добавила уже тише:

— Надо быть тише. Ему мешают.

Куроэмон медленно повернул голову к Т/И.

Т/И — к нему.

Оба молчали.

Это было молчание людей, которые одновременно поняли, что: 1. они живут не в той реальности
2. и их не предупредили

Реджи во сне слегка пошевелился.

Мидори тут же застыла, как охранник у важного объекта.

И добавила шёпотом:

— Тсс.

Как будто именно они двое сейчас были нарушителями порядка.

Куроэмон тихо выдохнул.

— …Похоже, — произнёс он, — в этом доме изменились правила обращения с господином Реджи.

Т/И не ответила сразу.

Потому что в голове уже всплывал другой, неприятно знакомый эпизод.

Мидори сидит рядом с Реджи.
Он слушает её.
Он не режет словами.
Он поправляет ей волосы.
Он запоминает её глупые истории.

А с ней самой?

“Ты разрушишь реальность. Не трогай.”

Т/И чуть прищурилась.

— Слушай… — тихо сказала она, больше себе, чем кому-то, — он что, у нас… режим “только для Мидори”?

Куроэмон отвел Т/И в сад.

После Т/И ещё долго сидела в беседке.

Не потому что не могла уйти. Ну, уйти она всегда может, ножки есть.

А потому что внутри всё ещё крутилось это неприятное ощущение: будто она старалась слишком громко, а её всё равно не услышали.

И тут сад изменился.

Не резко. Почти незаметно.

Просто в траве появилась Мидори.

Она шла осторожно, прижимая к себе что-то невидимое, как будто сама боялась расплескать настроение.

— Т/И, — тихо позвала она.

Т/И обернулась.

— Ты чего тут одна?

Мидори остановилась рядом.

Молчание длилось пару секунд.

А потом она просто подошла ближе и аккуратно взяла Т/И за рукав.

— Я искала тебя, — сказала она честно.

И уже тише:

— Ты ушла … и стало как-то не так.

Т/И моргнула.

— “Не так” — это как?

Мидори нахмурилась, подбирая слова, как ребёнок, который чувствует больше, чем умеет объяснить.

— Как будто… стало пусто.

И потом добавила, почти шёпотом:

— Ты же всегда… рядом шумите.

Т/И тихо фыркнула, но без привычной резкости.

— Ну спасибо.

Мидори кивнула очень серьёзно, будто это было комплиментом государственного уровня.

Потом вдруг осторожно коснулась её руки двумя ладошками.

— Я… — она запнулась, — я не хотела, чтобы ты обижалась.

И уже совсем тихо, почти виновато:

— Ты же добрая.

Вот это слово почему-то задело сильнее, чем любое “ты мне не нравишься”.

Т/И хотела что-то сказать, но Мидори вдруг добавила:

— Можно я побуду рядом?

И не дождавшись ответа, просто села рядом на ступень беседки, прижавшись плечом.

Обыденно. Как будто это всегда было её местом.

Через минуту она уже чуть расслабилась.

— Ты иногда… как мама, — пробормотала она вдруг.

Т/И резко повернула голову.

— Чего?

Мидори сразу смутилась.

— Ну… не настоящая! — быстро добавила она. — Просто… когда ты помогаешь, становится спокойно.  И когда ты злишься, тоже спокойно… потому что понятно, что ты всё равно не уйдёшь.

Т/И зависла.

Это было настолько неуклюже честно, что даже обижаться не получилось.

Мидори тихо прижалась сильнее.

— А тот человек… Реджи… — осторожно сказала она, — он просто другой.

Т/И напряглась.

— Он как тишина, — сказала она. — А ты как… свет, который двигается. Мне и тишина, и свет нравятся.

Она повернулась и посмотрела на Т/И очень серьёзно.

— Но свет… я искала сама.

И добавила совсем тихо:

— А тебя я просто… нашла.

Т/И молчала.

А Мидори, всё ещё слегка цепляясь за её рукав, вдруг спокойно сказала:

— Ты же... Не уйдёшь, да?

И Т/И, наконец, выдохнула.

— Нет.

Мидори кивнула так, будто это было идеально понятное объяснение мира.

И прижалась ещё ближе.