Глава 13
Вчера ночью мы с Логаном снова прорвались в кабинет директора — это было рискованно, как и в прошлый раз, но необходимо: жучок, который мы установили ранее, начал садиться, батарея слабела, и записи становились нечеткими. Мы ждали до глубокой ночи, спрятавшись в музыкальном клубе. Когда охранник сделал обход и ушел, видимо, на перекур или в свою комнату, мы выскользнули: крадучись, с приглушенными фонариками на телефонах, чтобы не осветить все вокруг и не привлечь внимания.
Логан быстро разобрался с жучком, он заменил батарею крохотной отверткой из его набора, проверил связь на телефоне, а я стояла на стреме у двери, сердце колотилось от каждого шороха, уши ловили малейший звук в коридоре, после чего мы ушли.
Сейчас, уроки длились тянулись бесконечно, учителя объясняли материал монотонно, одноклассники перешептывались о тестах, а я сидела, уставившись в окно, где снег таял под редкими лучами солнца, превращая двор в лужи, я почувствовала, как усталость наваливается после бессонной ночи, но решимость гнала вперед.
Я пошла в кабинет Тристана, ноги несли меня сами, после вчерашнего разговора с Логаном о жучке в кабинете Беннета, я хотела объясниться: сказать, что просто хотела покопаться в бумагах, без упоминания жучка, чтобы не втягивать его в нелегальщину. Я постучалась тихо, костяшками пальцев, и вошла, не дожидаясь ответа, дверь скрипнула на петлях.
Тристан был в ужасном состоянии, он стоял, оперевшись о свой стол руками, голова опущена, плечи поникли, а дыхание тяжелое, прерывистое, как после бега. Его обычно аккуратный вид был нарушен: свитер помят, волосы растрепаны, а лицо бледное, как мел, с темными кругами под глазами, которые казались синяками.
— Мистер Эванс? — спросила я, закрыв дверь за собой с тихим щелчком, и подошла к нему ближе. — Вам плохо? Что случилось?
Он поднял на меня усталые голубые глаза, но потухшие, полные боли и изнеможения, и я увидела, как его лицо исказилось от попытки улыбнуться. Он хотел мне ответить, губы шевельнулись, но кашель не дал ему это сделать, он согнулся, хватаясь за край стола, костяшки побелели.
— Тристан... — сказала я, положив руку на его локоть.
— Изабель, всё хорошо, — ответил он, положив руку на мою, его пальцы сжали мою ладонь и он вымученно улыбнулся, затем скривился от боли и помотал головой, как будто отгоняя мысли. — Я... просто...
— Нет, я ни за что не поверю, что вы ели мороженое и горло снова заболело, — ответила я, нахмурившись, чувствуя, как беспокойство накатывает волной, с ним что-то происходит, это видно по его виду, по пустоте в глазах, по тому, как он держится за стол, как за спасательный круг. Он опустил голову и посмотрел на меня исподлобья, его глаза были такими пустыми, полными теней, что я была шокирована, внутри все сжалось.
— Да, ты права, — усмехнулся он, тяжело дыша, каждый вдох давался ему с усилием, грудь вздымалась. — Это не мороженое... Люди из "Прометея" мягко намекнули мне не копать под ними, меня сбила машина вчера ночью, когда я шел домой. Я уверен, что это предупреждение, чтобы я не лез в их дела.
— О, боже, — выдохнула я, закрыв рот ладонью. — Вам нужно в больницу, срочно! Это не шутки.
— Нет, я был уже, — помотал он головой, его волосы качнулись, лицо исказилось от боли. — Врач осмотрел, сказал, что ничего серьезного — ушибы, синяки. Я не могу там торчать...
— И вас отпустили? — спросила я, округлив глаза от удивления.
— Немного заплатил, — ответил он, слегка посмеявшись. — Врачи... они понимают, когда нужно не задавать вопросов. Я не могу торчать в больнице... — добавил он, многозначительно посмотрев на меня.
Я стояла, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от беспомощности, он рисковал из-за меня, из-за моего расследования, и теперь он в опасности. Он не говорил так мягко, как всегда, его голос был хриплым, прерывистым, с ноткой боли, это меня напрягло. Может, из-за того, что ему плохо? Я не стану обижаться на человека, который попал в беду, тем более из-за меня, вина жгла внутри, как огонь.
— Я хотела пожелать вам хорошего дня, — улыбнулась я, стараясь звучать бодро, хотя внутри все ныло от беспокойства.
На деле я хотела объясниться про Беннета и что я хотела просто покопаться в его бумагах без упоминания жучка, но Тристану сейчас плохо, и я не хочу обсуждать серьёзные темы, это было бы эгоистично, когда он еле стоит на ногах.
— Спасибо, — криво улыбнулся он, его улыбка вышла вымученной. — И тебе, Изабель.
— Вам точно ничего не надо? Я смогу сходить в аптеку и купить вам обезболивающее, — сказала я, пожав плечами, стараясь не давить на него, но внутри все ныло от беспокойства.
— У меня есть, — кивнул Тристан, он выпрямился слегка, отрываясь от стола, но движения были медленными, как будто каждое давалось с усилием.
Его взгляд смягчился, голубые глаза, обычно полные тепла и уверенности, теперь блеснули чем-то нежным сквозь усталость, и он положил руку на мою голову, пальцы коснулись волос мягко, потрепав их, как старший брат младшую сестру. Это было трогательно. Хоть ему еще было плохо, дыхание все еще прерывистое, лицо бледное, но он уже дышал спокойнее, кашель утих, и эта забота обо мне, несмотря на его состояние, тронула до глубины души.
— Извини за это, — сказал Тристан, убирая руку и слегка улыбаясь, его глаза встретили мои. — Я часто не контролирую себя в таком состоянии и могу нагрубить, слова вырываются, а потом жалею.
— Вы не были грубыми, — ответила я, улыбнувшись в ответ. — Вы просто... устали, это видно. Не извиняйтесь.
— Разве? — удивился он, отводя взгляд в сторону, его глаза забегали по комнате: по шкафу с книгами по психологии, по растениям на полке, по бутыли с водой у стены. Его плечи поникли еще сильнее, а дыхание стало ровнее, но все еще с хрипом.
— Я переживаю за тебя, — сказала я тихо, беря его руку в свои, его ладонь была теплой, но дрожала слегка, и это тронуло меня еще сильнее.
Когда я взяла его руку, он вздрогнул резко, как от удара тока, и перевел на меня испуганный взгляд, его глаза расширились на миг. Я не понимаю, что с ним происходит, но мне безумно тяжело смотреть на это и ничего не делать. А я и не могу ничего сделать, он взрослый человек, а не ребенок, за которого можно решить всё.
— С вами точно всё хорошо? — спросила я, сжимая его руку сильнее.
— Д-да, — кивнул он головой, но взгляд был расфокусированным, смотря то на меня, то на мои руки, сжимающие его. — Я просто... устал, наверное. Я поеду домой отдыхать, а потом вернусь и мы проведём сеанс.
— Нет, — отрезала я твердо. — Возьмите выходной и отдыхайте спокойно, Тристан. Не геройствуйте, это только ухудшит ваше состояние.
— Мы должны были сегодня поговорить после уроков, — помотал он головой, его волосы качнулись.
— Это подождёт, — ответила я, улыбнувшись. — Ваше состояние куда важнее. Вы мне нужны... в смысле, школе нужен психолог в форме.
Он молча посмотрел мне в глаза и через пару секунд раздумий кивнул, соглашаясь. Я хотела его обнять крепко, чтобы показать, что я рядом, что он не один, но это было бы лишним: мы не в тех отношениях, хотя эта связь между нами росла с каждым днем, как растение в теплице. Я просто стояла, держа его руку, чувствуя биение его пульса под пальцами, и внутри все ныло от беспомощности.
— Иди, Изабель, я сейчас отпрошусь у директора, — улыбнулся Тристан, его глаза смягчились. — Спасибо, что зашла. Это... значит много.
Я кивнула, чувствуя ком в горле, и попрощавшись ушла, дверь закрылась за мной тихо. Когда я вышла в коридор, я остановилась и еще раз посмотрела на его дверь. Так странно, почему он решил, что именно люди "Прометея" его сбили? Может... Ему уже угрожали раньше? Я задумалась, мысли вихрем закружились: если его сбили из-за меня, из-за моего расследования, то это моя вина. Он может пострадать еще сильнее, а я не могу этого допустить, он стал для меня... важным.
Весь учебный день прошел спокойно, как и многие другие в этой школе. Мы сдавали контрольные по математике и истории, потом писали конспекты по биологии, учительница диктовала о клетках и генах, а я механически водила ручкой по тетради, едва не засыпая от усталости. На физкультуре мы занимались в зале, бегали круги по паркету, скрипящему под кроссовками, прыгали через козла.
И вот после уроков, когда звонок прозвенел, освобождая нас от этой рутины, я направилась к Логану в надежде, что за весь день Беннет или Харрис что-то говорили лишнего про "Прометей" записи с жучков могли дать зацепку, и это было единственным, что держало меня на плаву.
Войдя в его кабинет без стука, я увидела Логана: он сидел на столе, изогнув одну ногу и положив ее на колено другой. Он курил, сигарета тлела в пальцах, дым клубился вверх, распространяя запах табака и ментола по комнате, а на столе рядом стоял включённый ноутбук, экран светился голубым, отражаясь в его глазах. Он был одет в бордовый костюм, ткань сидела идеально, подчеркивая широкие плечи, а серьгу сменил на золотую. Его темные глаза встретили мои с ноткой любопытства и той фирменной усмешкой, которая всегда заставляла меня кипеть внутри.
— Что-нибудь новое? — спросила я, подойдя к нему ближе.
— Нет, Харрис сегодня очень взволнован, он чёт бегает по кабинету, матюкается под нос, ему постоянно кто-то звонит и он срывается, отвечает резко, — сказал он, тяжело вздохнув и сделав затяжку, дым вырвался из его губ клубами. — Но ничего связанного с "Прометеем" или Хароном. Беннет тоже молчит, как рыба, у него уроки, звонки родителям, ничего подозрительного.
Логан перевел взгляд на меня, его глаза сузились хитро, и он начал дуть дымом прямо мне в лицо. Серый клуб дыма окутал меня, запах табака ударил в нос, заставив закашляться, и я помахала рукой перед лицом, чтобы отогнать дым, чувствуя, как злость накатывает волной.
— Мы снова в тупике, — усмехнулась я.
— Не думаю, — ответил он, снова сделав затяжку и дунул мне в лицо еще раз, дым кольцами закружился вокруг, заставив меня закашляться сильнее, глаза заслезились.
Меня это взбесило, злость хлынула, как вода из прорванной дамбы. Я протянула руку резко, чтобы взять его сигарету и потушить её о пепельницу на столе, пальцы почти коснулись его ладони, но Логан оказался быстрее. Он схватил меня за руку, опустил свою ногу со стола и притянул к себе одним движением, так что я оказалась между его сильных ног, упершись руками в его грудь, под костюмом чувствовались твердые мускулы, тепло тела проникло сквозь ткань, а сердце его билось ровно, уверенно, в отличие от моего, которое трепетало от смеси злости и неожиданной близости. Я подняла на него взгляд, наши лица в сантиметрах.
— Ты издеваешься? — нахмурилась я, пытаясь отстраниться, но его хватка держала.
— Аааааай, — сказал он, скривившись притворно и усмехнувшись, его рука легла на мою талию, пальцы сжали слегка, прижимая ближе. — Ты совершенно забыла то, чему я тебя учил, как защищаться когда противник нападает.
— Ничего я не забыла, я же не думала, что ты окажешься бараном, — выругалась я, чувствуя, как злость смешивается с смущением от его близости, и хотела отойти, я толкнула его грудь сильнее, но он держал, не давая сдвинуться.
Пока он изучал мое лицо глазами, как будто читал открытую книгу, скользя взглядом по моим губам, щекам, глазам, я не понимала, зачем он это делает постоянно. Это его манера поведения или что-то личное ко мне? Он со всеми так? Странный тип. Но тут я почувствовала, что что-то твердое из его штанах упирается в меня. Я округлила глаза от шока, чувствуя, как щеки вспыхивают румянцем. Что за чертовщина? Это... возбуждение? От меня? Или просто реакция на близость? Внутри все перевернулось от смеси смущения, злости и странного, запретного любопытства. Я попыталась отстраниться, но его хватка держала крепко, не давая пошевелиться, а его глаза все еще изучали меня, как будто он наслаждался моей реакцией.
— Отпусти, будь добр, — сказала я, криво улыбнувшись, стараясь разрядить ситуацию шуткой, но голос дрогнул от неловкости. — Я ангел воплоти, больше не буду тебя бесить, стану послушной и спокойной! Не буду тебе мешать или раздражать! Не буду больше лазить никуда без твоего ведома и разрешения! — слова вырвались торопливо.
Логан усмехнулся.
— Я по-твоему шутки шучу? — нахмурилась я, чувствуя, как злость накатывает волной, перекрывая смущение, я толкнула его грудь ладонями, но он не сдвинулся, его мускулы под костюмом были твердыми, как камень. — Отпусти... — умоляюще сказала я, понизив голос, — Мне некомфортно! — добавила я, сделав знак глазами вниз, указывая на то, что упиралось в меня, щеки горели еще сильнее.
Он начал смеяться громко, откинув голову назад, его плечи затряслись, а хватка на талии ослабла на миг.
— Какая ты смешнявка, ей богу, — сказал он, перестав смеяться и посмотрев на меня сверху вниз. — Ты наивная или притворяешься?
— Быть умными значит во время притвориться тупым, — хмыкнула я, стараясь разрядить ситуацию шуткой, но слова вырвались автоматически, и потом меня осенило, что я выдала себя, это была цитата из какой-то книги или фильма, которую я любила, но в этот момент она прозвучала как признание в том, что я не такая наивная, как кажусь. — Ой... — выдохнула я, чувствуя, как щеки горят еще сильнее.
— Ай... — усмехнулся Логан, его глаза сузились, исследуя мое лицо медленно от глаз к губам, к щекам, его дыхание стало тяжелее, а усмешка шире.
— Ай... — повторила я, криво улыбнувшись, стараясь подыграть, чтобы скрыть смущение.
— Считай, что это жало пчелы, — сказал он, указав глазами вниз, на то, что упиралось в меня. — Оно готово сделать "кусь" щас ужалит, и все, приплыли.
— Какой же ты идиот! — ответила я, скривившись от его шутки, и начала театрально "плакать".
Логан меня отпустил в этот момент, руки разжались, и я упала на пол, ковёр смягчил удар, но все равно боль прострелила по ягодицам. Я села, сдула прядь волос с лица и сидя на полу недовольно на него посмотрела: его поза сидящий на столе с раскинутыми ногами, как король на троне, злила меня еще больше, его грудь вздымалась от смеха, а глаза искрились.
— Я по твоей милости упала, соизволь мне помочь встать, — сказала я, хитро улыбнувшись и протянула руку вверх.
— А ты сама не можешь? — ответил он, скривившись притворно, а я помотала головой. — Так уж и быть, — добавил он, сдув дым от сигареты, серый клуб вырвался из его губ, закружившись в воздухе.
Логан встал со стола, подошел ко мне ближе и протянул руку. Я взяла его за руку и вместо того, чтобы встать, я потянула его вниз с силой, рассчитывая пошутить, сбить его с толку. Но я немного не рассчитала... Кажется... Ибо Логан, потеряв равновесие от моего рывка, упал прямо на меня, его тело нависло сверху, тяжелое и теплое, придавив меня к ковру. Он оказался между моих ног, бедра коснулись моих, а наши лица были еще ближе, чем раньше: его дыхание обдало мою кожу жаром, темные глаза, полные удивления и желания встретили мои, а волосы упали на лоб, щекоча мою щеку.
— Попытка исправить усугубила положение, — сказала я, криво улыбнувшись, стараясь разрядить ситуацию шуткой.
— Расставляя паутину, смотри, чтобы сама не попалась, — усмехнулся Логан.
Я хотела ответить, но я почувствовала, как рука Логана дотронулась до моего бедра, пальцы скользнули по джинсам легко, но настойчиво, начиная поглаживать мою ногу вверх-вниз, от колена к бедру, вызывая мурашки по коже, как электрический разряд. Я глотнула ком в горле. Он, черт возьми, решил меня свести с ума сегодня? Внутри все перевернулось от смеси шока и... удовольствия? Его прикосновение было теплым, уверенным, и это пугало: он заметил мое смущение, ибо мои глаза расширились, щеки вспыхнули сильнее, и от этого он улыбнулся шире.
— Значит так, — сказала я, упершись руками о его грудь, чтобы оттолкнуть, и почувствовала мышцы под костюмом и как безумно бьётся его сердце. — Мое первое предложение все еще остается в силе: ты встаешь, и я становлюсь паинькой, — улыбнулась я, стараясь звучать игриво.
— Мне не нужна паинька, — ответил он, цокнув языком раздраженно, его глаза впились в мои, полные вызова. — Будь собой, че ты?
— Ну так тебя это бесит, я же говорю, что я буду спокойно и послушной, обычно я такая с людьми, которые меня не раздражают, а ты не один из них, поэтому и говорю, что ты можешь пополнить их ряды прямо сейчас, если возьмёшь и встанешь, — начала я быстро и нервно тараторить.
Он смотрел на меня, усмехаясь, его рука все еще гладила бедро, а глаза блеснули, он наслаждался моей реакцией. Я чувствовала себя в ловушке, все это путало мысли, заставляя тело предать разум. Логан резко поцеловал меня в губы, его дыхание было тяжелым, прерывистым, как после бега. Его губы прижались к моим с такой силой, что я округлила глаза от удивления, чувствуя, как шок парализует тело: руки застыли в воздухе, как будто забыли, что делать, а внутри все взорвалось адреналин хлынул в вены, заставив сердце колотиться в ушах. Его рука с бедра поднялась до талии, пальцы скользнули по блузке, сжимая ткань, а потом снова вниз, поглаживая, вызывая мурашки по коже. О, нет, я снова чувствую, что что-то твердое упирается в меня. Я боюсь, что я сдамся ему сейчас. Это черт возьми вызывает бабочки в животе, те самые, которые пугают и манят одновременно, как запретный плод. Пока я размышляла, я не заметила, как позволила ему углубить поцелуй, наши губы слились теснее, его язык скользнул внутрь, исследуя, требуя, и я ответила, мои губы прижались к его, а руки запустились в его густые волосы, взъерошенные и мягкие, сжимая их и притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, страстнее, наши языки начали переплетаться, танцуя в ритме, который заставлял забыть обо всем — о "Прометее", о Ханне, о Лорен. Как же он тяжело дышит, это меня заводит ужасно, его грудь вздымалась против моей, тепло тела проникало сквозь одежду, вызывая волны жара внизу живота. Боже, что я творю?
Но Логан остановился внезапно, его губы оторвались от моих с тихим чмоком, он выпрямился. Я тоже привстала на локтях, чувствуя, как ковёр царапает кожу сквозь блузку, а внутри все трепещет от прерванного поцелуя, от его близости.
— Что такое? — спросила я, тяжело дыша после поцелуя.
— Это неправильно, — вдруг выдалон и отстранился дальше, садясь на пол. — Ты этого не хочешь, а я не могу... Какой же я урод, да? — добавил он, слабо посмеявшись.
— Ты урод, с этим не поспоришь, — ответила я, улыбнувшись криво, стараясь разрядить атмосферу шуткой, но внутри все смешалось: облегчение от остановки и... разочарование? — Но... — протянула я, глядя в его глаза. — Мне интересно, зачем ты это делаешь? Типа... Ты соблазнитель хренов? Ты курсы пикаперов покупаешь? Или это твой способ... справляться с эмоциями?
— Я сам не знаю, — ответил он, почесав затылок пальцами. — Но ты меня чертовски заводишь, может, потому что ты колючка, не как другие. Обычно девчонки пытаются мне угодить, они улыбаются, флиртуют, подстраиваются, а ты ни в какую, вечно огрызаешься, споришь, бесишь. Это...как глоток свежего воздуха в душной комнате. — он посмеялся тихо.
Я села оперевшись руками об пол назад и наклонила голову набок, изучая его. Он что, серьёзно сейчас думает, что я поведусь на этот бред? Он чувствует себя персонажем из банальной книги про плохого парня, который влюбился в дерзкую девчонку — "ты не как все, ты особенная". Это так глупо, если честно: клише, которое я видела в фильмах и читала в книгах, но в реальности это звучало ужасно.
— Ничего тупее в жизни не слышала, — ответила я монотонно, подняв брови.
Логан улыбнувшись шире. Он оперся руками о пол по обе стороны от меня, приблизившись ближе, затем он опустился к моей шее медленно и дразняще, его дыхание обожгло кожу, вызвав мурашки, и когда он меня поцеловал в шею, я вздрогнула.
— Мне уже нравится кое-кто, Логан... — и глотнула ком.
Логан замер на долю секунды его губы оторвались от моей шеи, дыхание прервалось, а тело напряглось, как струна. Затем он кивнул, встал с пола грациозно, несмотря на все, и протянул мне руку. Я взяла её, и он помог встать, я оказалась на ногах, поправляя блузку и волосы, чувствуя, как щеки горят от всего случившегося.
— Понял, — сказал он, нервно почесав затылок. — Извини за... все это. Перегнул.
Логан вернулся на своё место и сел в кресло за столом, стул скрипнул, он откинулся назад, избегая моего взгляда. Я чувствовала себя максимально неловко и решила молча уйти. Я шагнула к двери, открыла её и вышла, закрыв за собой тихо.