Глава 3
Просыпаться в новом доме всегда странно.
Первые секунды мозг отчаянно пытается убедить тебя, что всё нормально - ты просто у себя дома, мама как обычно жарит твои любимые блинчики... Потом память всё-таки догоняет.
Мамы больше нет.
Я в чужом доме.
С чужими людьми.
Мысль пришла тихо, но ударила точно в грудь. На секунду стало пусто, как будто изнутри вытащили что-то важное и забыли вернуть обратно.
Я лежала, уставившись в потолок, и медленно осознавала, что прошлая жизнь закончилась.
Просто... взяла и закончилась.
Где-то глубоко внутри медленно поднялась тоска — тяжёлая, вязкая. Такая, которая не кричит, а просто сидит в груди и нестерпимо давит.
Я резко села на кровати.
Хватит.
Если дать ей волю, она сожрёт меня целиком.
Я встала и подошла к окну.
За стеклом висел густой туман. Сосны почти растворились в нём, будто кто-то наполовину стёр пейзаж ластиком. В этом было что-то успокаивающее. Я смотрела на лес ещё несколько секунд, потом медленно выдохнула.
Я не знала, что будет дальше.
Не знала, как сложатся отношения с моей новой семьей.
Но одно я знала точно. Развалиться на части — не вариант.
Я до боли сжала пальцы в кулак, отвернулась от окна и начала собираться. Одевшись и собрав волосы в хвост, я вышла из комнаты и спустилась вниз.
Дом был тихим.
Не просто тихим — пустым. Ни голосов, ни шагов. Только старые половицы иногда тихо потрескивали, будто дом лениво потягивался после сна.
Кухня встретила меня холодным утренним светом.
Никого.
Я остановилась у стола и на секунду задумалась. Трое взрослых мужчин в доме, и ни намёка на завтрак. Ладно. Я открыла холодильник.
Яйца.
Хлеб.
Сыр.
Масло.
Жить можно.
Через несколько минут на плите уже шипела сковорода. Я поставила чайник, нарезала хлеб и разложила тарелки на столе. Запах поджаренного хлеба медленно наполнил кухню.
Дом всё ещё оставался тихим.
Я как раз переворачивала омлет, когда вдруг почувствовала это. Не звук. Скорее ощущение. Будто воздух в кухне стал немного другим. Чуть тяжелее.
Я замерла на секунду. А потом медленно повернула голову. Кай стоял в дверном проёме. Я даже не услышала, как он вошёл.
Он прислонился плечом к косяку и молча наблюдал. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Утренний свет из окна падал на его лицо, подчёркивая жёсткую линию челюсти. В нём не было ни намёка на сонную небрежность — только собранность и контроль, будто он проснулся уже готовым к драке. На нём была простая тёмная футболка и спортивные штаны, но даже в этой домашней одежде он выглядел ещё более опасно — высокий, мощный, слишком угрожающий для тихого утреннего дома. Его взгляд уже был внимательный, напряженный. Как будто он в любой момент мог напасть.
Расстояние между нами вдруг стало ощущаться слишком чётко.
Я выключила плиту.
— Доброе утро.
Он ничего не ответил. Просто смотрел. От его тяжелого взгляда мне захотелось сжаться и превратиться в невидимку.
Я отвернулась обратно к сковороде и разложила омлет по тарелкам.
— Надеюсь, ты не против завтрака, — сказала я.
Тишина.
Потом раздались шаги.
Медленные.
Он подошёл ближе.
Теперь я чувствовала его присутствие почти физически — тепло, дыхание, лёгкое движение воздуха рядом. По спине пробежали мурашки.
Я поставила тарелку на стол и обернулась. Кай стоял совсем рядом. Чуть ближе, чем нужно для обычного разговора.
Он посмотрел на стол. Потом снова на меня.
— Ты рано встала.
Голос был хриплым ото сна. Вот же блин! Мои мурашки усилились.
Я чуть отступила, делая вид, что тянусь за кружкой.
— Кто-то же должен был приготовить завтрак.
Он перевёл взгляд на тарелки с омлетом и поджаренным хлебом.
— Мы справлялись.
— Я заметила. В холодильнике было впечатляюще пусто.
Кай взял кружку, налил себе кофе и сделал глоток, не отводя взгляда.
Несколько секунд он смотрел на меня, будто что-то взвешивал у себя в голове.
— Ты быстро осваиваешься, — сказал он наконец.
— Я просто готовлю завтрак.
— Именно.
Я скрестила руки.
— Это плохо?
Он чуть наклонил голову, и в чёрных глазах мелькнуло что-то тёмное.
— Это неожиданно.
— Поверь, для меня тоже.
На секунду между нами повисла тишина. Та самая, тяжёлая, в которой слышно даже дыхание.
Он сделал ещё один глоток кофе и вдруг тихо сказал:
— Не старайся.
— В каком смысле?
— Произвести впечатление.
Я прищурилась.
— Расслабься, Корвин. Если бы я хотела произвести впечатление, я бы начала не с омлета.
Уголок его губ едва заметно дрогнул. Это почти можно было назвать улыбкой.
В этот момент на кухню вошёл Лиам. Он остановился в дверях, оглядел стол, потом нас.
— Ого.
Мы оба посмотрели на него.
— Я что-то пропустил? — спросил он.
Я подвинула к нему тарелку.
— Завтрак.
Он посмотрел на омлет.
Потом на меня.
Потом на Кая.
— Она уже готовит?
— Похоже на то, — спокойно сказал Кай.
Лиам сел за стол.
— Это подозрительно.
— Почему?
— Я думал, ты сбежишь в первую же ночь.
Я сделала глоток кофе.
— Дай мне пару дней.
Лиам рассмеялся. Потом вдруг внимательно посмотрел на нас с Каем.
— Вы двое уже спорили?
— Нет, — одновременно с Каем рявкнули мы.
Лиам прищурился.
— Я так и думал. Вы как кошка с собакой. Вас нельзя и на минуту оставлять одних.
Я пожала плечами.
— Все в порядке.
Кай отодвинул тарелку, будто у него резко пропал аппетит.
— Через десять минут выезжаем.
Я подняла голову.
— Куда?
Он посмотрел на меня, как на дуру.
— Ты с Лиамом - в универ, я - на работу.
Лиам усмехнулся.
— Привыкай, сестрёнка. Корвины не любят терять время зря.
Я посмотрела на них обоих. Потом на туман за окном.
И почему-то у меня возникло стойкое ощущение, что универ сегодня будет самой простой частью дня.