L O V E P A I N.. |16+ |18+ [ПРИОСТАНОВЛЕНО]

Ночь окутала дом тишиной. Родители ушли к себе, пожелав детям спокойной ночи, и вскоре в их комнате погас свет. Суми лежала в постели, глядя на мерцающие звёзды за окном и прислушиваясь к тихому шелесту снега за стеклом. Мысли крутились вокруг прошедшего дня — каток, смех друзей, горячий шоколад, руки Чонгука, помогающего ей удержаться на льду..

Она не услышала, как открылась дверь. Только почувствовала лёгкое движение воздуха и тихий скрип половицы. Шаги приближались, но звучали приглушённо. Суми почти уснула, а Чонгук остановился у двери и прислушался. Тихо. Он вошёл и осторожно присел на край кровати.

В свете ночника черты его лица смягчились, а глаза заиграли особенной глубиной. Карий оттенок словно наполнился внутренним светом — в них мерцали отблески ночника, создавая едва заметное сияние, будто в зрачках затаились крошечные звёзды. Миндалевидная форма с лёгкой округлостью делала взгляд удивительно трогательным — в этот момент Чонгук напоминал оленёнка Бэмби, такого же беззащитного и искреннего.

Суми приоткрыла глаза и на мгновение замерла, заворожённая его взглядом. В нём сейчас читалось столько всего: тёплая забота, лёгкая тревога, нежность — будто он боялся нарушить её покой даже своим присутствием. Естественное двойное веко и едва заметная припухлость нижнего века придавали взгляду особую мягкость, нетипичную для строгих корейских черт.

Взгляд Чонгука менялся, как погода: то становился проникновенным и пылким, то наполнялся хулиганским огоньком, а в такие вот тихие моменты — уязвимым и трогательным. Он заметил, что Суми проснулась, и слегка улыбнулся. В его глазах тут же вспыхнули озорные искорки. Чонгук чуть склонил голову, и в его карих глазах отразилось столько тепла, что внутри у Суми всё потеплело. В этот миг его взгляд казался настоящим зеркалом души — глубоким, искренним, способным передать самые тонкие оттенки чувств. Он смотрел на неё так, будто она была самым важным, самым дорогим, что есть в его жизни.

Суми молча протянула руку, и Чонгук тут же переплёл свои пальцы с её. В тишине дома, под шёпот падающего снега за окном, они просто смотрели друг на друга — и в карих глазах Чонгука Суми видела всё то, что не нужно было произносить вслух: заботу, нежность, надежду и любовь, а также пылающую искру.

Чонгук плавно приблизился к ней, выдыхая обжигающий воздух, — щёки приобрели красный оттенок, выдавая её — она ждёт. Тишина стала осязаемой, наполненной биением двух сердец. Стук сердца звучал в голове от тишины и тяжести ожидания. Чонгук скользнул ладонью вниз, обнажая простое чёрное бельё и небольшую грудь, что так тяжело вздымается при каждом рваном вздохе. Он нагнулся, а свет луны осветило его черты — глаза, в которых горел огонь желания, небрежные пряди, отбрасывающие тени на лицо, а также лёгкий отблеск пирсинга на губе.

Губы, что так нежно целуют при свете дня, ночью превращаются в лепестки роз, ставшие алыми от страсти. Отрываясь от её шеи, Чонгук резко дёргает и — белоснежный топ ложится на пол. Он замирает на мгновение, нависая над ней, — их дыхание смешивается, воздух между ними становится густым и тёплым. Лунный свет пробивается сквозь шторы, рисуя на его плечах и её коже серебристые узоры. Она чувствует тяжесть его тела, тепло, исходящее от него, и едва уловимый запах духов — "Chanel", что преследует её с того самого дня их встречи, без предупреждения ворвавшегося в её жизнь. Чонгук медленно проводит костяшками пальцев по её щеке, спускается к шее, задерживается на пульсировании синей линии.

Чонгук медленно снимает чёрную ленточку с её шеи — она больше не чокер, а инструмент его намерений. Его руки поднимаются, подхватывая её, и он, глядя ей в глаза, завязывает запястья над головой. Надавливая на запястья поверх ленточки, он приближается вновь и целует, — жадно, страстно, перекрывая воздух.

Вкус его вишнёвой помады сливается с её — создавая гармонию, словно две ноты, соединившиеся в едином звучании. Она на мгновение замирает, затем мягко берёт край его футболки и стягивает её через голову. Просто, без лишних слов — как завершение идеальной ноты в их воздушной песне.

Пальцы Чонгука медленно скользнули к ширинке, а взгляд, не отрываясь от её лица, ловил каждую тень эмоции — от затаённого ожидания до робкого смущения, проступившего на щеках алым румянцем. Звук расстегивающейся молнии эхом отдался в её ушах — короткий и властный. Суми вздрогнула — лёгкий трепет, пробежавший по телу. Губы поджались, стараясь удержать тихий стон, едва уловимый, как дуновение ветра. Пальцы нашли опору в белоснежной простыне, сминая её тонкими складками. Рука Чонгука задержалась на её губах, скользнул к груди, задержался на мгновение — а ладонь Суми двинулась ниже, к пульсирующему напряжению, таящемуся под тканью, нетерпеливому и ждущему освобождения.

— Чонгукки.. — произнесла Суми, а её почти неправильно детский голос, в миг вернул его в реальность и он решительно, но неспеша стянул с неё шорты.

Суми судорожно вздохнула, пальцы её ещё крепче вцепились в простыню, костяшки побелели от напряжения. Он склонился ближе — дыхание коснулось её шеи, горячее и прерывистое, — и губы наконец нашли её губы в жадном, почти отчаянном поцелуе.

Она вздрогнула, на мгновение застыла, а затем ответила — сначала робко, неуверенно, но с каждой секундой всё смелее. Руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела, поднялись и скользнули по его плечам, впиваясь в плоть, будто пытаясь притянуть ещё ближе.

— Не бойся, — хрипло прошептал он, на мгновение отрываясь от её губ. — Просто чувствуй.

Суми закрыла глаза, дыхание сбилось окончательно. Она кивнула, едва заметно, и этого кивка ему хватило. Его руки двинулись выше — вдоль позвоночника, скользнули по её спине, вызывая новую волну дрожи, а губы снова нашли её губы — теперь уже без остатка, без паузы, без намёка на замедление.

Суми выдохнула ему в губы, и этот выдох превратился в прерывистый стон, когда пальцы Чонгука скользнули вдоль её бока — медленно, почти лениво, — а затем резко прижали её к себе. Он двинулся вперёд, заставляя её откинуться на подушки, и на мгновение отстранился, чтобы окинуть взглядом её раскрасневшееся лицо, сбившееся дыхание, подрагивающие ресницы.

— Ты прекрасна, — хрипло произнёс он, и в его глазах, тёмных и глубоких, вспыхнуло что‑то почти опасное.

Его губы снова нашли её шею — сначала лёгкие, дразнящие прикосновения, затем более настойчивые, почти жадные. Суми выгнулась навстречу, пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе, требуя большего. Она больше не сдерживалась — стоны, тихие и прерывистые, срывались с губ, отдаваясь эхом в тишине комнаты.

Чонгук приподнялся на локтях, взгляд скользнул вниз, задерживаясь на линии ключиц, на неровном ритме её дыхания. Его руки медленно двинулись вдоль её рук — от плеч к запястьям, — и он мягко, но уверенно перехватил их, заводя над головой.

— Не прячься, — прошептал он. — Хочу видеть тебя всю.

Суми на мгновение замерла, но в его взгляде не было ничего, кроме восхищения и желания. Она расслабилась, позволяя себе открыться, и кивнула, едва заметно.

Этого было достаточно. Чонгук отпустил её запястья, и его ладони снова скользнули вниз — вдоль рук, по плечам, к краю оставшемся элементе одежды — белом топе. Одним плавным движением он стянул его, отбросив в сторону.

Воздух коснулся обнажённой кожи, и Суми вздрогнула, но не от холода — от остроты ощущений, от того, как взгляд Чонгука, горячий и жадный, скользил по её телу. Он замер на мгновение, словно впитывая этот образ, а затем снова наклонился, касаясь губами её плеча, спускаясь ниже..

Дыхание Суми сбилось окончательно, сердце колотилось где‑то в горле. Она чувствовала, как напряжение, копившееся внутри, готово вырваться наружу — острое, всепоглощающее, долгожданное. Пальцы снова вцепились в простыни, но теперь уже не для опоры, а чтобы удержаться на краю этого водоворота ощущений.

Чонгук замер на мгновение у её уха, выдохнул прерывисто:

— Скажи, если захочешь остановиться.

Но Суми лишь покачала головой, встречая его взгляд.

— Не хочу, — прошептала она. — Не останавливайся.

И этого было достаточно. Его губы снова нашли её губы — на этот раз без остатка, без паузы, — а руки продолжили своё исследование, даря прикосновения, от которых по телу пробегала волна дрожи. Мир сузился до ощущений: тепла его кожи, тяжести его тела, прерывистого дыхания, слившегося в единый ритм.

На часах час ночи, но время потеряло смысл. Остались только они — и нарастающая волна, готовая накрыть их с головой.. Чонгук вновь приблизился к её уху и выдыхая горячий воздух, прикусил мочку, — вызывая первый протяжный стон из её горла. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, — Чонгук нагнулся целуя ложбинки светлых грудей.

— Не бойся, — начал он, ползя дорожкой поцелуев выше от груди до щеки, — родители не узнают. И тебе скоро 17.. — постепенно поднимаясь до носа, он слегка коснулся до него губами.

— Угу, хотя бы.. — шепнула Суми, медленно поднимая ладонь к его волосам. Мягкие, шелковистые волосы, кажущиеся темнее тьмы комнаты, легко скользнули между пальцами. Короткие спереди — чуть щекочут лоб, удлинённые сзади — чуть касаются первого позвонка. Она едва уловимо провела рукой вдоль перехода длин, удивляясь, как идеально ложится стрижка — дерзкая, но отчего‑то невероятно ему идущая.

Чонгук замер на мгновение, уловив её прикосновение, и чуть слышно выдохнул — этот жест пробудил в нём волну нежности, почти болезненной в своей остроте. Он поднял глаза: в полумраке комнаты её лицо казалось нереальным — подсвеченное слабым отблеском уличного фонаря, просачивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Ты такая красивая, — произнёс он почти неслышно, и голос его дрогнул. — Даже не представляешь..

Суми чуть улыбнулась, и пальцы её скользнули ниже — вдоль линии челюсти, по шее, задерживаясь на пульсирующей жилке. Её дыхание понемногу выравнивалось, но сердце всё ещё билось часто, неровно — то ли от волнения, то ли от чего‑то большего, что нарастало внутри, как та самая волна, о которой она думала минуту назад.

Он перехватил её руку, поднёс к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья — медленно, почти ритуально. Кожа там была тонкой, почти прозрачной, и Чонгук чувствовал, как под ней бьётся её пульс.

Он снова наклонился к ней, но на этот раз поцелуй вышел другим — не жадным и порывистым, а глубоким и бережным, словно обещание. Суми ответила, обвивая руками его шею, прижимаясь ближе — так, будто от этого зависело что‑то очень важное.

За окном всё так же стояла ночь, часы показывали уже без четверти два, но ни он, ни она больше не обращали на время никакого внимания. Были только они — и то, что между ними, наконец обретшее форму в этих словах и прикосновениях.

Чонгук крепко схватил тонкую талию Суми и рывком поднял её, заставляя нависать над собой — так, что её колени оказались по обе стороны от его бёдер. Движение вышло резким, почти дерзким, но в глазах Чонгука читалась не грубость, а напряжённое, почти лихорадочное желание.

Суми инстинктивно положила ладони рядом с его шеей — пальцы едва касались горячей кожи, будто она всё ещё не решалась до конца довериться этому мгновению. Её взгляд невольно опустился на его губы: полные, чуть приоткрытые, с едва заметной впадинкой в центре верхней. На долю секунды она замерла, заворожённая этой деталью, — а затем резко подняла глаза, встретившись с его пристальным взглядом.

Чонгук ухмыльнулся — медленно, с оттенком триумфа. Он видел этот момент: её замешательство, борьбу между осторожностью и нарастающим жаром внутри. Видел, как участилось её дыхание, как краснели щёки и как чуть дрогнули ресницы, прежде чем она снова попыталась взять себя в руки.

Не отпуская талии, он слегка сжал пальцы, подчёркивая свою власть в этой игре, — но тут же смягчил хватку, проведя большим пальцем по изгибу её бока, вдоль линии рёбер. Лёгкое, почти невесомое прикосновение контрастировало с силой, с которой он удерживал её над собой.

— Так боишься потерять контроль? — прошептал он, и голос прозвучал ниже обычного, с хрипотцой, от которой по спине Суми пробежала дрожь.

Она не ответила сразу. Вместо этого чуть наклонилась вперёд — так, что их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Его дыхание щекотало кожу, смешивалось с её собственным. Она чувствовала, как под ладонями бьётся его пульс — сильный, ровный, но чуть учащённый.

— Боюсь.. не потерять, — выдохнула она почти в самые губы, — а.. наконец его обрести.

Чонгук на мгновение замер, впитывая эти слова, — а в следующий миг его руки скользнули выше, к лопаткам, прижимая её ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния.

— Тогда позволь себе, — произнёс он глухо, и в этом голосе больше не было насмешки — только обещание чего‑то нового, глубокого, неизбежного.

Суми закрыла глаза, позволяя себе поддаться — и в тот же миг его губы коснулись её губ, сначала едва ощутимо, а затем всё настойчивее, увереннее, словно подтверждая сказанное без слов.

Оказавшись сверху, Чонгук любовался, — белизной её кожи, карими глазами, наполненные ожиданием и едва заметным желанием. Он был на пределе, но в следующую минуту — стянул мягкую ткань штанов вместе с нижним бельём "Cеlvin Klein". Атмосфера накалилась так, что жар, обычно скопляющийся наверху, резко накрыл их снизу. Суми закрыла глаза и выдохнула, её дыхание прервалось стоном.

— Открыть окно?.. — пронеслось в голове. — Здесь невыносимо жарко.. — Но она не сдвинулась с места, растворяясь в происходящем.

— Открыть окно? — предложил Чонгук, заметив, как её взгляд тяжелеет, веки медленно опускаются, а губы невольно поджимаются до тонкой полосы, теряя свою естественную пышность.

— Мхм.. угу.. — наконец ответила она.

Чонгук медленно поднялся, бесшумно пересек комнату и распахнул створку. Прохладный воздух ворвался внутрь, слегка шевеля пряди волос Суми, и на мгновение всё замерло — только их дыхание, теперь чуть более ровное, нарушало тишину. Чонгук вернулся к ней неторопливо, словно давая себе и ей мгновение привыкнуть к новому ощущению — прохладному воздуху, смешавшемуся с теплом их тел. Он снова навис сверху, на мгновение замер, вглядываясь в её лицо: ресницы трепетали, дыхание стало ровнее, но всё ещё оставалось чуть прерывистым.

Его губы коснулись её лба, затем скользнули к виску, к щеке — лёгкие, почти невесомые прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. А потом он нашёл её губы — сначала нежно, едва ощутимо, а затем всё увереннее, глубже, словно возвращая то, что было прервано. Суми вздохнула и подалась навстречу, пальцы сами собой вцепились в его крепкие плечи.

Чонгук провёл ладонью вдоль её руки — от плеча до кончиков пальцев, — чувствуя, как по коже Суми бегут мурашки. Её дыхание участилось снова, а пальцы, всё ещё вцепившиеся в его плечи, слегка расслабились, но не отпустили.

Суми чуть приоткрыла глаза. В полумраке комнаты его лицо казалось ещё более чётким — резкие черты, тёмные глаза, в которых сейчас плескалось столько тепла, что внутри всё сжималось от нежности. Она приподняла руку и осторожно провела пальцами по его скуле, очертила линию челюсти.

Чонгук улыбнулся — чуть заметно, краешком губ, — и снова наклонился к ней. На этот раз поцелуй получился долгим, глубоким, полным невысказанного признания. Его рука скользнула вдоль её спины, притягивая ближе, а Суми инстинктивно обвила руками его шею, прижимаясь всем телом.

Прохладный воздух из открытого окна всё ещё касался их разгорячённой кожи, создавая странное, волнующее сочетание жара и свежести. Где‑то вдалеке доносились приглушённые звуки ночного города — далёкий гул машин, редкие голоса, — но для них сейчас не существовало ничего, кроме дыхания друг друга, прикосновения рук, биения сердец, постепенно синхронизировавшихся в едином ритме.

Чонгук чуть отстранился, чтобы взглянуть на неё. Суми смотрела на него в ответ — без тени сомнения, с полной отдачей, и в этом взгляде было столько доверия, что у него перехватило дыхание. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, всматриваясь в её глаза.

Его губы снова нашли её губы, движения стали чуть более настойчивыми, но всё так же бережными — словно он боялся спугнуть это хрупкое, волшебное мгновение. Суми отвечала ему с той же страстью, растворяясь в ощущениях, в тепле его тела, в ритме, который они создавали вдвоём.

Ночь за окном становилась всё глубже, а в комнате, освещённой лишь тусклым светом уличного фонаря, разворачивалось что‑то большее, чем просто близость — что‑то, что, возможно, изменит всё.

2543 слова

16256 символов

статус главы: завершена