Под кожей.

День тянулся ровно и вязко, как будто лагерь на время потерял свои острые углы. Люди вокруг двигались, говорили, смеялись — но всё это проходило мимо Т/и, не задевая по-настоящему. Она просто существовала внутри этого дня, который никак не хотел становиться ни легче, ни тяжелее. Просто был. И это спокойствие раздражало даже сильнее, чем конфликт.

Юнги появился рядом ближе к середине дня, как обычно спокойно, без спешки. Остановился чуть в стороне, не вторгаясь в её пространство, и какое-то время просто молчал, наблюдая, как она работает.

— Ты сегодня опять будто не здесь, — наконец сказал он.

— Я здесь, — коротко ответила Т/и, не поднимая взгляда.

— Угу, — хмыкнул он. — "Физически присутствую, морально отсутствую".

Она чуть дернула уголком губ, но не ответила.

Пауза повисла привычно, не давящая, но и не пустая. И именно в этой тишине Т/и неожиданно сама заговорила:

— Та женщина... которая здесь бывает.

Юнги слегка приподнял брови, будто уже понял, о ком речь.

— Сумин?

Имя прозвучало просто. Обыденно. Как что-то рабочее, неважное.

— Чон Сумин, — добавил он, чуть пожав плечами, как будто жалуясь, а не раскрывая что-то важное. — Она из административных. Иногда приходит, всё переворачивает, потом исчезает, и мы разбираемся, что она вообще имела в виду. Честно, я до конца не понимаю, кто у нас кому подчиняется.

Он усмехнулся.

— Может, поэтому у неё вечно ощущение, что она здесь главнее всех.

Последняя фраза прозвучала легко. Почти шуткой. Но для Т/и она не стала шуткой вообще.

Чон Сумин.

Чон.

Эта деталь не легла сразу. Она как будто зависла в воздухе на секунду, прежде чем ударить.

Внутри что-то резко сместилось.

Не мысль — ощущение.

Как будто всё, что она пыталась не связывать, вдруг связалось само.

Чонгук.

И она.

И эта женщина, которая всегда была слишком рядом.

Т/и медленно моргнула, но взгляд чуть потускнел. Руки сами сжались.

— Чон... — повторила она тихо, будто проверяя, не ошиблась ли.

Юнги кивнул, не замечая, что с ней происходит.

— Ага.

И этого хватило.

Т/и вдруг почувствовала, как внутри поднимается что-то неприятное. Не злость даже — что-то более острое. Резкое. Предательское по ощущениям. Мысль, которую она сама не хотела формулировать, но она уже появилась.

Он не сказал.

И от этого стало хуже. Гораздо хуже, чем от любой ссоры.

Т/и резко отвела взгляд, будто пытаясь физически оттолкнуть это ощущение. Сжала пальцы сильнее, ногти впились в ладонь.

— Ты в порядке? — голос Юнги стал тише, он чуть наклонился ближе, пытаясь поймать её взгляд.

И в этот момент Т/и среагировала раньше, чем успела подумать. Лёгкий откат назад, плечи напряглись, тело автоматически выстроило дистанцию. Не страх, не паника — чистый рефлекс отторжения чужого пространства.

Юнги сразу остановился. Даже не дотронулся.

— Извини, — спокойно сказал он и отступил. — Я понял.

Т/и на секунду закрыла глаза. Это движение было слишком резким даже для неё самой. Слишком автоматическим. И это раздражало.

Но не так, как должно было.

Чонгук стоял в стороне. Он не вмешивался в разговор, не подходил ближе, но смотрел. Сначала на Юнги. Потом на неё.

И остановился именно на ней.

На её реакции.

На том, как она отступила. Как напряглась.
Как будто даже мысль о чужом касании стала чем-то лишним.

Его челюсть сжалась почти незаметно. Взгляд стал тяжелее.
И впервые за всё время это было не просто наблюдение. Он это считывал. Слишком лично.

И это его явно задело сильнее, чем он позволил бы себе показать. Даже как то приятно на душе стало.

———

Юнги рядом снова заговорил что-то нейтральное, но Т/и уже не слушала.

В голове осталось только одно:

Чон Сумин.

И фамилия "Чон", которая теперь звучала не как деталь.

А как вопрос, на который она не хотела знать ответ.