Под кожей.

Тишина между ними повисла тяжёлая, липкая, как будто воздух стал плотнее. Юнги уже отошёл, оставив их вдвоём, и это сразу изменило всё — стало слишком лично, слишком открыто.

Т/и смотрела на Чонгука, и в этот раз не отводила взгляд.

— Ты знал, — сказала она тихо.

Он не ответил.

— С самого начала, да? — голос стал чуть жёстче. — Про моего отца. Про всё это.

Пауза.

— И про неё.

Он сжал челюсть.

— Т/и—

— Нет, закройся. — резко перебила она. — Не надо сейчас опять "это не так просто".

Она сделала шаг ближе, и в этом движении не было страха. Только злость и что-то ещё, более хрупкое.

— Ты знал и молчал.

Тишина.

Он смотрел на неё слишком внимательно.  Слишком долго.

— Ты вообще хоть раз думал, что я имею право знать? — голос дрогнул, но она не остановилась. — Или я просто удобная, пока не задаю лишних вопросов?

Он резко выдохнул.

— Это не так—

— Тогда как? — почти сорвалась она.

И в этот момент что-то внутри неё всё-таки дало трещину.
Голос сломался. И глаза предательски наполнились.

Чонгук замер, потому что он видел её разной.

Злой.

Резкой.

Отстранённой.

Но не такой.

Не сломленной в моменте.

Т/и отвернулась, будто это могло что-то скрыть. Но слёзы уже появились. И она не могла их остановить.

— Чёрт... — выдохнула она тихо, больше себе, чем ему.

Попыталась быстро стереть, будто это ничего не значит. Но это значило.

Чонгук сделал шаг. Остановился слишком близко.

— Эй...

Голос стал ниже. Совсем другим.

Она не ответила.

Только сильнее сжала челюсть.

Он протянул руку. На секунду замер, будто сам не был уверен. Потом всё-таки коснулся её — осторожно, почти непривычно мягко, пальцами за подбородок, заставляя повернуть к себе.

— Посмотри на меня.

Это звучало почти как просьба.

Она дёрнулась.

— Не надо, — тихо сказала она.

Но не отстранилась сразу.

Он смотрел на неё. И впервые за долгое время в его взгляде не было контроля.

Только беспокойство.

— Я не говорил не потому, что не хотел, — сказал он тихо. — А потому что это... тянет за собой слишком много.

— Это не тебе решать, — прошептала она.

Слёзы снова выступили, и это уже нельзя было спрятать.

Чонгук сжал челюсть сильнее. Он не умел говорить. Зато умел действовать.

Он провёл пальцем по её щеке, стирая слезу. Слишком аккуратно. Слишком не в его стиле.

— Ты сейчас сама себя разносишь, — тихо сказал он.

И вот это стало последней точкой. Т/и резко оттолкнула его.

Сильнее, чем нужно.

— Не трогай меня.

Голос дрогнул. Но в нём уже была защита.

Он замер. Рука осталась в воздухе на секунду дольше. Потом медленно опустилась.

— Я серьёзно, — сказала она, уже тише, но жёстче. — Не надо делать вид, что тебе не похуй. Ты уже выбрал, когда решил молчать.

Чонгук усмехнулся, но без радости.

— Ты правда так думаешь?

— Нет, — ответила она сразу. — Я просто заебалась от того, что всё сложно только тогда, когда это касается тебя.

Тишина снова повисла между ними. Но теперь она была другой.

Острее.

Чонгук сделал шаг назад. Будто заставляя себя отступить .

— Ладно.

Он посмотрел на неё ещё раз. И в этом взгляде было слишком много того, что он не сказал.

— Просто не делай поспешных выводов.— добавил он тише.

И развернулся.

Т/и осталась стоять одна. Слёзы все так же обжигали щеки, а внутри стало тяжелее.

Потому что он не попытался остановить её.