Под кожей.

Голос прорезал пространство резко и громко.

— Да вы издеваетесь... — выдохнул Тэхён, застыв, увидев в очередной раз их вдвоём.

Т/и обернулась.

Он стоял напряжённый, взгляд тёмный, сбитый — будто не знал, злиться ему или... принять. Чонгук чуть приподнял бровь, спокойно, почти лениво.

— Шлюха, — бросил Тэхён.

Чонгук мгновенно сделал шаг вперёд, закрывая Т/и собой. Движение было коротким, чётким. Без лишних эмоций.

— За языком следи, — сказал он тихо, но жёстко. — Я, в отличие от тебя, в стороне стоять не буду.

Тэхён даже не взглянул на него. Как будто Чонгук — не человек, а фон.

Он смотрел только на неё.

— Что я сделал не так? — голос стал тише, но опаснее. — Меня слишком много, да? А его... всегда достаточно?

Т/и растерялась.

— Тэ...

— Не надо, — перебил он. — Не говори ничего.

Он сделал шаг ближе.

— Для чего всё это было? — тише. — Я тебе вообще нравился?

Вопрос прозвучал не как упрёк.

Как последняя попытка за что-то зацепиться.

Т/и сжала пальцы. Отвела взгляд.

— Да... — неуверенно ответила она.

И в этой неуверенности было всё.

Чонгук тихо усмехнулся. Едва слышно, но достаточно.

Он отвернулся, прикрывая рот рукой, сдерживая смех.

И это задело сильнее, чем если бы он сказал что-то вслух.

Тэхён заметил. Конечно заметил.

— Смешно? — резко бросил он в сторону Чонгука.

Тот медленно повернул голову. Взгляд спокойный.

— Немного, — честно ответил он.

— Ты правда веришь в это?

Тэхён напрягся.

— Во что?

Чонгук посмотрел на Т/и. Дольше, чем нужно.

И только потом снова на него.

— В то, что она сейчас сказала.

Тишина.

Т/и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Закройся, — тихо сказала она Чонгуку.

Он не спорил, но и не отвёл взгляд.

Тэхён усмехнулся. Горько.

— Понял.

Пауза.

— Значит, нравился, да? - Тэ  кивнул сам себе. — Только этого оказалось недостаточно.

Он сделал шаг назад.

И впервые за всё время выглядел не злым. А сломанным.

— Ладно, — тихо сказал он. — Я понял.

И развернулся.

Но перед тем как уйти, добавил:

— Только не ври хотя бы себе.

ушёл.

Тишина осталась.

Т/и не двигалась. А Чонгук рядом стоял слишком спокойно. И это спокойствие почему-то давило сильнее всего.

Шаги быстро растворились в тишине. И стало... слишком пусто.

Т/и стояла, не двигаясь. Слова застряли где-то внутри, так и не найдя выхода.

Чонгук рядом не спешил что-либо говорить.
Пару секунд. Молчание.

— Ты обязательно должен был это сделать? — тихо сказала она, не глядя на него.

Он чуть повернул голову.

— Что именно?

Она резко посмотрела на него.

— Вот это, — сжала пальцы. — Этот твой смешок. Эти намёки. - голосе прозвучала агрессия

— Ты не мог просто... промолчать?

Чонгук смотрел спокойно. Слишком спокойно.

— А ты могла не врать? — так же тихо ответил он.

Секунда.
И это ударило.

— Это не твоё дело, — резко сказала она.

— Моё, — коротко.

Он сделал шаг ближе. Не агрессивно.
Но достаточно, чтобы снова нарушить дистанцию.

— Потому что ты делаешь это, когда я рядом, — продолжил он тише. — И думаешь, что я не замечу.

— Ты вообще слишком много думаешь о себе, — огрызнулась она.

— Нет, — спокойно. — Я просто вижу, когда ты врёшь.

Т/и усмехнулась нервно.

— Да? И что ещё ты "видишь"?

Чонгук наклонил голову

— Что ты сказала "да", потому что тебе стало жалко его.

Тишина.

— И потому что тебе не хватило смелости сказать правду.

Она резко выдохнула.

— А какая правда, Чонгук? — голос сорвался чуть выше. — Ты у нас, видимо, всё знаешь, так скажи.

Он не ответил сразу.

Секунда. Две.
И потом:

— Что ты не хочешь его. Точнее не так..

Пауза.

И тише:

— Ты хочешь не его.

Сердце ударило сильнее.

— Хватит, — сказала она.

Но не ушла.

Чонгук сделал ещё шаг. Теперь совсем близко.

— Тогда перестань играть, — почти шёпотом.

— Я не играю, — упрямо.

Он чуть усмехнулся.

— Ты поцеловала его, когда знала, что я увижу. - он улыбнулся

— Это не игра?

Т/и замерла. И этого было достаточно.
Чонгук чуть наклонился ближе.

— Ты хочешь, чтобы я реагировал, — тихо.

— Ты слишком много себе позволяешь, — выдохнула она, но голос уже не звучал так уверенно.

Он задержался на секунду. Слишком близко.

— И ты всё равно не отходишь.

Тишина.

Она не ответила. Потому что не могла.
Чонгук отстранился первым. Словно этого и добивался.

— В следующий раз, — сказал он уже спокойнее, — хотя бы делай это честно.

И развернулся.

Оставив её стоять с тем самым чувством, которое она так упорно пыталась игнорировать: она действительно начала играть.
И уже не была уверена, контролирует ли правила.

От эмоций он крикнула ему в след:

—Ты ужасен.