8.
Студия для съемок обложки модного журнала. Концепция: «Готический принц». Тёмные тона, бархат, цепи и ледяной свет. Хёнджин стоит в центре кадра, его волосы зачёсаны назад, открывая точёные скулы и драматичный макияж глаз.
Сомми стоит за спиной фотографа, наблюдая за процессом. Она видела Хёнджина в домашнем худи и с Ками на руках, но сейчас... сейчас он выглядел недосягаемым божеством. Каждое мимолётное движение руки, каждый ледяной взгляд в камеру заставлял стафф замирать.
— Ликс... он просто слишком красивый. Это вообще законно — так выглядеть? У меня сердце пропускает удары, хотя я вижу его каждый день.
— Привыкай, принцесса. Это Хван Хёнджин. Но не волнуйся, через пять минут он снова превратится в твоего личного художника, который боится пауков.
Когда фотограф кричит: «Снято! Идеально!», Хёнджин мгновенно расслабляется, и на его лице появляется та самая мягкая улыбка, предназначенная только для Сомми.Гримёрка Хёнджина. Вспышки камер отыграли, музыка стихла. Хёнджин сидит в кресле, прикрыв глаза, пока стилисты снимают с него тяжёлые аксессуары.
Дверь тихо закрывается, и в комнату заходит Сомми. Увидев её, Хёнджин выдыхает, словно всё это время держал дыхание. Он встаёт, делает шаг навстречу и просто утыкается лицом в её плечо, обвивая руками её талию.
— Боже, я так устал быть «холодным принцем». Мне просто нужно было почувствовать твой запах.
— Ты был невероятен, Джинни. Даже я испугалась твоего взгляда.
— Надеюсь, не слишком сильно? Потому что у нас планы на вечер.
В этом объятии — вся их суть. Громкая слава остаётся за дверью, а здесь, в тишине гримёрки, они просто Хёнджин и Сомми, которые нуждаются в тепле друг друга.Поздний вечер. Огромная парковка автокинотеатра на окраине Сеула. В их машине темно, только свет от огромного экрана падает на лобовое стекло. Вокруг тишина, нарушаемая лишь звуком из динамика в салоне.Они выбрали старую романтическую дораму, которую оба хотели посмотреть. Хёнджин откинул передние сиденья, превратив салон в уютное гнездышко с пледами и подушками, которые он заранее припас.
— Принцесса, ты не замёрзла?
Она кладет голову ему на плечо. Хёнджин берет её руку и переплетает их пальцы, его большой палец медленно очерчивает узоры на её ладони. Фильм идёт своим чередом, но они почти не смотрят на экран. Для них автокинотеатр — это способ побыть вдвоём, не прячась за масками и кепками.
Когда на экране герои дорамы наконец-то целуются, Хёнджин поворачивает голову к Сомми. В темноте его глаза блестят особенно ярко.
— Кажется, в автокинотеатрах есть одна традиция... — шепчет он.
Он наклоняется и накрывает её губы своими. Поцелуй долгий, нежный, со вкусом попкорна и газировки, вдали от сталкеров и камер, под молчаливым свидетельством огромного экрана. В этот момент автокинотеатр становится их личным, маленьким миром, где существуют только они двое.
Сцена Crypto.com Arena в Лос-Анджелесе. Зал ревет. В руках у Бан Чана — заветная золотая статуэтка «Грэмми». Весь мир смотрит на Stray Kids. Бан Чан пытается начать речь, но его голос срывается. Он закрывает лицо рукой, и по его щекам катятся слезы — слезы десяти лет борьбы, сомнений и каторжного труда.Сомми , стоящая рядом в ослепительном вечернем платье, не выдерживает. Она делает шаг к лидеру и крепко обнимает его, утыкаясь лицом в плечо. Чан прижимает её к себе, и в этот момент к ним присоединяются остальные семеро.
Это не просто победа группы — это победа их семьи. Сомми плачет навзрыд, чувствуя, как Хёнджин сжимает её руку в общей куче обнимающихся мемберов. В этот момент камеры снимают самый искренний кадр в истории премии. Коридоры за сценой. Гул голосов, вспышки фотокамер, поздравления от мировых звезд. Ребята наконец-то оказываются в своей гримерке, где могут выдохнуть.Сомми сидит на диване, пытаясь привести в порядок макияж, размазанный слезами счастья. Хёнджин подходит к ней, всё еще в своем сценическом костюме, расшитом кристаллами. Он выглядит как триумфатор, но в его глазах — странное волнение, не связанное с наградой.
Он садится перед ней на корточки, закрывая их от любопытных глаз персонала.
— Мы сделали это, Сомми-я, — шепчет он.
— Мы сделали это, Джинни... — она снова всхлипывает, касаясь его щеки.
Позже той же ночью. Балкон отеля с видом на ночной Лос-Анджелес. Ветер развевает полы халатов. Они наконец-то одни. Хёнджин берет её ладонь и вкладывает в неё что-то холодное и металлическое. Сомми опускает взгляд и видит связку ключей с брелоком в виде маленькой короны.
— Я долго думал, когда это сказать. Грэмми — это круто, но... я хочу возвращаться не в общежитие, где нас восемь человек. Я хочу возвращаться к тебе. В наш дом. Я уже нашел квартиру в Сеуле, там много света и есть место для твоей танцевальной студии. По приезду в Корею... ты переедешь ко мне?
Сомми замирает. Ритм её сердца ускоряется, перекрывая шум города внизу. Она смотрит на ключи, затем на Хёнджина, чье лицо выражает надежду и почти мальчишеский страх отказа.
- Так ты согласна?
Сомми молча сжимает ключи в кулаке и делает шаг к нему, обнимая его за шею и целуя так нежно и уверенно, что все слова становятся лишними. Она отстраняется лишь на секунду, чтобы с хитрой улыбкой прошептать прямо в его губы:
— Я же забрала ключи... Разве это не лучший ответ?
Хёнджин смеется от облегчения, подхватывает её на руки и кружит по балкону под звездным небом Калифорнии. Золотая статуэтка стоит на столе в комнате, но самое главное сокровище он сейчас держит на руках.