9•Лиса и ее хозяин.
Саундтрек к главе: Добро пожаловать —YUNG TRAPPA, ЛСП.
Я не знала, что такое ад, пока не встретила его.
Мне было пятнадцать, когда я впервые увидела Кислого. Зима. Город на Волге, куда мама зачем-то привезла нас после очередного разрыва с очередным мужчиной. Я ненавидела этот город с его серыми пятиэтажками и вечной сыростью. Я гуляла до ночи, курила на заброшенной стройке, красила губы в красный и делала вид, что меня не существует. Маме было плевать. Ей всегда было плевать.
Он появился на днюхе у общих знакомых. Я стояла на балконе, курила, смотрела на грязный снег внизу. Ко мне подошёл какой-то парень, сказал: «Тебя Кислый зовёт». Я хотела послать, но он сам вышел из темноты коридора. Высокий. Тёмные волосы, холодные глаза, улыбка, которая ничего не значила. Он посмотрел на меня сверху вниз, как на вещь, которую ещё не решил, стоит ли брать.
–Рыжая, — сказал он, –Иди сюда.
Я не пошла. Просто смотрела на него, сжимая сигарету в пальцах.
Он усмехнулся и ушёл. А я думала о нём всю ночь. О том, как он смотрел. О том, как сказал «рыжая». О том, что он был старше. О том, что он был опасен.
Через неделю мы встретились снова. Он запомнил меня. Это было странно. Такие, как он, не запоминают таких, как я.
–Ты дерзкая, — сказал он, протягивая сигарету, –Мне нравится.
Я взяла. С его рук. И пропала.
Он был старше на четыре года. Он был из тех, о ком шепчутся в подворотнях. Он был тем, кого боятся. И мне казалось, что если он выбрал меня, значит, я что-то значу. Значит, я не просто очередная девчонка, которую можно забыть на следующее утро.
–Хочешь быть моей? — спросил он через месяц.
Я кивнула. Тогда я кивала на всё.
«Моя» в его понимании означало не то, что я думала. Он не водил меня в кино. Не дарил цветы. Не говорил красивых слов. Он давал задания. Сначала простые. Отнести сумку. Передать деньги. Забрать товар. Встретить нужного человека.
–Ты справляешься, — говорил он, гладя меня по голове, –Умница.
Я расцветала от этих слов. Мне было пятнадцать, и я думала, что любовь - это когда ты готова на всё ради одного взгляда. Ради одного «умница».
Потом задания стали сложнее. Следить за человеком. Узнать, где он живёт. Кто его люди. Сколько их. Когда уходит, когда возвращается. Я делала. Не спрашивала зачем. Я думала, что он проверяет меня. Что доверяет. Что это значит, что я нужна.
–Ты моя правая рука, — сказал он однажды, когда я принесла ему информацию, которая стоила кому-то свободы, –Моя Лиса.
Я запомнила это слово. Лиса. Моя Лиса. Я повторяла его про себя сотни раз, ложась спать. Я была нужна. Я была его.
Через полгода он сказал, чтобы я переезжала к нему. Я не думала. Собрала рюкзак и ушла, даже не попрощавшись с мамой. Ей было всё равно. Ей всегда было всё равно.
Его квартира была в старом доме в центре города. Тёмные коридоры, тяжёлые шторы, запах табака и чего-то ещё опасного, запретного. Я чувствовала себя взрослой. Я чувствовала себя своей. Я была дома.
Первые месяцы были лучшими в моей жизни. Я просыпалась рядом с ним. Готовила завтрак. Ждала, когда он вернётся. Он был ласковым, когда хотел. Он говорил, что я особенная. Что он никого так не любил. Что я его Лиса, его девочка, его всё. Я верила. Я хотела верить.
Первый раз, когда он попросил меня ударить человека, я отказалась.
Мы были в подвале. Серый бетон, голая лампочка, мужчина, привязанный к стулу. Я не знала, кто он. Не хотела знать. Кислый стоял рядом, смотрел на меня.
– Ударь, — сказал он.
Я покачала головой.
Он не злился. Просто посмотрел на меня долгим взглядом, потом сказал тихо, почти ласково:
– Значит, ты меня не любишь.
Я ударила. Раз. Потом ещё. Я не помню лица того человека. Только кровь на своих руках. Кислый стоял рядом, улыбался.
–Теперь ты моя, — сказал он, –Навсегда.
После этого я перестала отказываться.
Я научилась делать так, чтобы не смотреть в глаза. Научилась не запоминать лица. Научилась отключаться - просто делать то, что он говорит, и не чувствовать. Маска лисы стала моим вторым лицом. Он увидел ее в моих вещах после переезда к нему и сказал надевать её на каждое задание.
–Чтобы никто не узнал, — сказал он, –Ты будешь в маске. Ты будешь никем.
Я надела. В маске я могла всё. В маске я была свободна. В маске я была не я.
Первый раз, когда я убила, с момента начала наших отношений прошел год.
Мужчина. Нужно было, чтобы он умер. Кислый сказал, что иначе он убьёт меня. Я поверила. Я всегда верила.
Я сделала это быстро. Не смотрела в глаза. Не думала. Просто сделала.
После того раза я не спала три дня. Сидела в ванной, сжимала колени, смывала с рук кровь, которой уже не было. Кислый пришёл, сел рядом, обнял. Его руки были тёплыми, спокойными.
–Ты сделала это для нас, — прошептал он мне в волосы, –Для нашей любви.
Я кивнула. И продолжила.
Он подарил мне кулон через год. Маленькая коробочка, перевязанная чёрной лентой. Внутри цепочка с буквой «Л». Лиса.
–Носи, — сказал он, застёгивая замок у меня на шее, –Не снимай. Никогда.
Я носила его не снимая. Спала в нём. Принимала душ. Выходила на задания. Он был доказательством того, что я ему не безразлична. Что я нужна. Что меня любят. Я касалась буквы «Л» перед тем, как сделать что-то страшное. И мне становилось легче.
Я не знала, что он дарил такие же другим. Не знала, что я была не первой. Не последней.
Я узнала об этом случайно. Увидела смс на его телефоне, когда он вышел в душ. «Кислый, когда я получу свой подарок? Я тоже твоя Лиса?» Я смотрела на экран и не могла дышать. Потом пролистала выше. Ещё сообщения. Другие имена. Другие девушки. Все они были его Лисами. Все носили такие же кулоны. Все делали то, что он скажет.
Мир рухнул не в тот момент. Я знала про других. Я просто делала вид, что не знаю. Мир рухнул, когда я поняла, что для него я не Лиса. Я — собака. Цепной пёс, который выполняет команды. И когда я перестану быть полезной, когда сломаюсь, когда перестану убивать он выбросит меня. Как и всех до меня.
Я стала смотреть на него иначе. Видеть, как он смотрит на меня. Как говорит со мной. Как использует. Я больше не была для него человеком. Я была инструментом. И инструменты не чувствуют. Инструменты не уходят. Инструменты работают, пока не сломаются.
Я ждала. Выбирала момент. Он уехал по делам на три дня. Я собрала рюкзак. Всё, что было моим, поместилось в одну сумку. Сняла кулон. Положила на стол. Вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. Не оборачивалась. На улице я остановилась. Вдохнула холодный зимний воздух. И пошла к маме.
Она даже не спросила, где я была полгода. Просто открыла дверь, посмотрела на меня и сказала: «Заходи, ужин на столе». Я зашла. Съела суп. Легла на свой старый диван. И пролежала три дня, глядя в потолок.
Я не знала, что Кислый ищет меня. Не знала, что он взбешён. Не знала, что он будет искать до тех пор, пока не найдёт.
Я узнала это через месяц.
Мы с мамой снимали квартиру на окраине. Я выходила в магазин за хлебом. И увидела его машину. Чёрный джип, который я знала слишком хорошо. Он стоял через дорогу. Двигатель работал. Я не видела лица за тонированными стёклами. Но я знала, что он там. Смотрит. Ждёт. Я развернулась и ушла. Не в магазин. Домой. Забрала маму. Сказала, что мы уезжаем. Сейчас. Не спрашивай. Просто собирай вещи.
Мама не спрашивала. Она привыкла. Мы уехали в тот же вечер. Сняли квартиру в другом городе. Я не выходила из дома. Сидела в комнате, задернув шторы, вздрагивая от каждого звука. Я боялась. Боялась, что он найдёт. Боялась, что он придёт. Боялась, что он скажет: «Ты моя, Лиса. Ты никуда не уйдёшь».
Зима тянулась бесконечно. Серое небо, холодные окна, тишина. Я перестала выходить на улицу. Перестала общаться с людьми. Перестала жить. Я просто существовала, сжимая в руке кулон, которого уже не было. Я выбросила его. В тот день, когда уходила. Взяла из коробки, сжала в кулаке и выбросила в мусорный бак у подъезда. Я не хотела ничего, что напоминало бы о нём. Я хотела забыть. Стать другой. Но он не забывал. Он искал. Каждый раз, когда я начинала думать, что всё прошло, я видела его. Или не его. Может, мне казалось. Но я видела чёрные машины, которые стояли у дома дольше, чем нужно. Слышала шаги за дверью, когда их не должно было быть. Я переставала спать. Переставала есть. Переставала дышать.
Я возненавидела зиму. Возненавидела серое небо, холодный ветер, ранние сумерки. Всё, что напоминало мне о том времени. О том, как мы познакомились. О наших отношениях. Об убийствах. О том, как я сбежала. О том, как он нашёл меня. О том, как я снова сбежала. И снова. И снова.
Мама устала от моих переездов. Она сама предложила: «Давай уедем. В Москву. Там большой город, там можно затеряться». Я согласилась. Москва. Миллион людей, высотки, шум, суета. Там он меня не найдёт. Там я смогу спрятаться.
Мы переехали. Я пошла в новую школу. Начала делать вид, что живу. Надела маску — не ту, рыжую, а другую. Маску нормальной девочки, которая учится, гуляет с друзьями, смеётся. Я даже почти поверила. Но зимой я снова ломалась. Я не выходила из дома. Не отвечала на сообщения. Сидела в своей комнате, смотрела на серое небо и ждала, когда всё закончится. Ждала, когда придёт весна. Когда можно будет дышать. Когда он перестанет сниться.
Я думала, что весной всё пройдёт. Что я смогу забыть. Что Лиса умерла.
Я ошиблась.
Когда я открыла коробочку в рюкзаке Кисы и увидела этот кулон, мир снова рухнул. Он был здесь. У него. Буква «Л» блеснула в свете лампы, и я снова стала той, кем была. Той, кто убивал. Той, кто верил. Той, кого использовали. Той, кто бежал. Той, кого нашли.
Я сжимала кулон в руке и чувствовала, как прошлое настигает меня. Оно дышало в спину. Оно говорило: ты никуда не ушла. Ты всё ещё моя Лиса. Я смотрела на букву «Л» и видела его лицо. Слышала его голос: «Ты моя, навсегда». Я хотела закричать. Хотела разорвать цепочку. Хотела выбросить кулон, как тогда, в тот день. Но пальцы не слушались. Они сжимали металл так сильно, что он впивался в ладонь.
Кулон был у Кисы. У парня, который смотрел на меня без страха. Который называл меня «лисицей», не зная, что это имя когда-то означало кровь. Который понятия не имел, кто я на самом деле.
Или имел? Откуда у него кулон? Кислый нашёл его? Отдал ему? Или Киса нашёл его сам? И если нашёл — зачем хранил?
Я не знала. Не хотела знать. Я хотела только одного — чтобы этого кулона не существовало. Чтобы он не лежал сейчас в моём кармане, жег кожу через ткань джинсов, напоминал о том, что я так старалась забыть.
Я сунула кулон в карман. К телефону. К сообщению о выполненном задании. Пусть лежит там. Пока. Я не знала, что с ним делать. Не знала, что это значит. Знала только одно: прошлое не отпускает. Он придёт за мной. За своей Лисой.
Я легла на кровать. Смотрела в потолок. В кармане лежал кулон. Я чувствовала его тяжесть. Чувствовала, как всё, что я пыталась забыть, возвращается. Я закрыла глаза и увидела зиму. Серое небо, холодный ветер, чёрную машину у дома. Услышала шаги за дверью. Почувствовала страх, который жил во мне все эти месяцы. Я думала, что он ушёл. Думала, что я справилась. Думала, что Лиса умерла.
Она не умерла. Она просто ждала.
Информация о новых главах, коллажи к главам и персонажам и саундтреки уже в тгк. Узнавайте новости первыми!
@Krrawolg
https://t.me/krrawolg