Истинное лицо
Этот день начинался слишком спокойно. Палермо задыхался от полуденного зноя, а Эвелин чувствовала странную тревогу. Она ехала в особняк матери, чтобы забрать кое-какие вещи. Команда осталась в штабе, занимаясь расшифровкой данных, а она решила, что пара часов в роли «обычной дочери» ей не повредит.
Она припарковала байк у ворот. Странно. Охраны Кавалларо на въезде не было. Калитка была приоткрыта, а в воздухе висел тяжелый, едва уловимый запах… пороха и перегретого металла.
Эвелин мгновенно изменилась в лице. Саркастичная девчонка исчезла. Взгляд стал стальным, движения — тягучими и бесшумными. Она не пошла через парадный вход. Перемахнув через забор в слепой зоне камер, она проскользнула на террасу.
Внутри дома было пугающе тихо, пока тишину не разорвал грубый выкрик:
— Где коды от счетов, парень? Твой старик не вечен, а ты сейчас отправишься на тот свет первым!
Эвелин прижалась к стене у входа в гостиную. Сердце колотилось, но разум работал как швейцарские часы. Она заглянула внутрь.
Картина была жуткой:
Джозеф лежал на ковре, прижав руку к окровавленному боку. Его лицо было бледным, но зубы оскалены в яростной усмешке. Рядом, на диване, сжавшись от ужаса, сидела её мать. Над ними стояли четверо мужчин в камуфляже, с закрытыми лицами. Профессионалы. Наемники конкурентов. Один из них держал пистолет у виска матери Эвелин.
— Эвелин... беги... — прохрипел Джозеф, заметив тень в дверях.
Наемник обернулся, вскидывая автомат:
— О, еще одна девчонка? Снимите её!
В этот момент Эвелин перестала быть дочерью. Она стала смертью.
— Оставь мою мать в покое, — её голос прозвучал так низко и угрожающе, что нападавшие на секунду замешкались.
— Что ты сказала, крошка? — хохотнул лидер. — Иди сюда, мы...
Он не успел договорить. Эвелин сорвалась с места с невероятной скоростью. Из скрытых ножен на бедре (которые она всегда носила под длинной юбкой) вылетели два метательных ножа. Первый вошел точно в горло тому, кто держал мать. Второй пробил кисть автоматчика.
— Ублюдки! — взревела она.
Это было её «истинное лицо». Лицо ярости, которую она копила годами. Она не просто стреляла — она танцевала в этом кровавом хаосе. Перекат, подсечка, хруст сломанной челюсти. Она перехватила автомат падающего врага и, не раздумывая, дала очередь по двум оставшимся.
В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только звоном гильз, падающих на паркет. Все четверо были мертвы. Чисто. Профессионально. Жестоко.
Эвелин стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Её лицо было забрызгано кровью, а в глазах полыхало такое безумие, что её собственная мать вжалась в диван, не узнавая дочь.
— Э-эвелин? — прошептала мать, дрожа всем телом. — Кто ты? Что ты сделала?
Эвелин проигнорировала вопрос. Она бросилась к Джозефу, отбрасывая автомат в сторону.
— Жить будешь, принц, — она быстро разорвала свою юбку, делая тугую повязку на его ране. Её руки не дрожали. — Пуля прошла навылет. Макс, ты слышишь? — она коснулась наушника. — У нас ЧП в доме матери. Вызывай «чистильщиков» и Софи с аптечкой. Живо!
Джозеф смотрел на неё, не отрываясь. Боль в боку была ничем по сравнению с шоком. Он видел, как она убивала. Видел этот холодный, расчетливый блеск в глазах. Она не была актрисой. Она была хищником, намного опаснее него самого.
— Так вот какая ты на самом деле... — прошептал он, пытаясь улыбнуться сквозь боль. — А я-то думал, ты просто злая на весь мир.
Эвелин посмотрела ему прямо в глаза.
— Заткнись, Джозеф. Если ты кому-то расскажешь, что видел сегодня... я доделаю то, что не успели эти идиоты. Понял?
В гостиной особняка повисла тяжелая, осязаемая тишина. Запах пороха еще не выветрился, а на дорогом персидском ковре медленно расплывались багровые пятна. Макс, Кирилл, Дэн, Мила и Софи вошли в зал единым строем. Они не прятались. На каждом была тактическая разгрузка, оружие наготове, а в глазах — холодная решимость.
Они встали полукругом за спиной Эвелин, прикрывая её и друг друга. Пятеро теней, которые только что материализовались из небытия.
— Мама, сядь, — голос Эвелин был лишен эмоций. Она вытерла кровь с щеки тыльной стороной ладони. — Пора заканчивать этот цирк с «театральным кружком».
Мать Эвелин, дрожащими руками прижимая к себе подушку, смотрела на Кирилла. Тот самый «милый парень» сейчас держал в руках штурмовую винтовку так естественно, словно родился с ней.
— Мы — наемники, — Эвелин обернулась к Джозефу, который всё еще сидел на полу, прижимая повязку к боку, и к подошедшему в этот момент Дону Антонио. — Но у нас есть кодекс. Мы не трогаем невинных. Мы зачищаем этот мир от тех, кто считает себя выше закона, но при этом гниет заживо. Мы работаем сами на себя. У нас нет хозяев.
— Свободные радикалы? — подал голос Джозеф, морщась от боли, но не сводя с Эвелин восхищенного взгляда. — В моем городе? Под моим носом?
— Именно, — отрезала Эвелин. — И если бы не мы, сегодня твоя голова украшала бы капот машины тех парней, что лежат у твоих ног.
Она ожидала чего угодно: что Антонио прикажет своей охране перебить их всех; что её мать отречется от неё. Но Антонио Кавалларо сделал то, чего не ожидал никто. Он медленно подошел к Эвелин, игнорируя наставленные на него стволы ее команды. На его лице появилось подобие уважения.
— Браво, — негромко произнес глава мафии. — Я подозревал, что ты непростая девочка, Эвелин. Но такая выучка... такая ярость. Ты спасла мою жену и моего наследника.
Он перевел взгляд на Джозефа, который пытался встать.
— Сын, смотри внимательно. Вот как выглядит истинная преданность делу. Она не работает на меня, но она сделала мою работу чище, чем это сделали бы мои лучшие боевики.
— Папа, ты серьезно? — выдохнул Джозеф. — Она скрывала это месяцами!
— И это делает ей честь, — отрезал Антонио. — Джозеф, слушай меня внимательно. Ты не тронешь их. Ни её, ни её людей. С этого момента они — неприкосновенны.
Эвелин скрестила руки на груди.
— Мы не работаем на семьи, Антонио. Мы сами по себе. И это не обсуждается.
— Я ценю независимость, — Дон Антонио слегка склонил голову. — Пусть будет так. Но долг жизни — вещь серьезная на Сицилии. Джозеф обязан тебе жизнью. И я тоже.
Джозеф, наконец, поднялся, опираясь на плечо Марко. Он смотрел на Эвелин уже не как на добычу. В его глазах читался азарт другого уровня.
— Значит, «Ликвидаторы»? Ты стала еще интереснее, Эвелин. Теперь, когда маски сброшены, нам будет гораздо проще... общаться.
Эвелин проводила его холодным взглядом.
— Макс, зачищай логи. Дэн, проверь периметр. Мы уходим отсюда через час. Мама едет с нами в безопасное место.