Глава 8
Утро. Отель Сингапура. Номер Эллы.
Элла не спала всю ночь.
Она вернулась к себе в два часа ночи, села на кровать, положила телефон рядом и уставилась в стену. Скриншоты — десятки скриншотов — теперь хранились в защищённой папке. Доказательства. Доказательства того, что два года её жизни были ложью.
В пять утра она встала, приняла душ. Вода была горячей, почти обжигающей, но она не чувствовала ничего. Тело онемело. Мысли застыли.
В семь она оделась — чёрные джинсы, белая рубашка, никакой косметики. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, под ними круги. Она выглядела так, как чувствовала себя — разбитой.
В семь тридцать она заказала завтрак в номер. Кофе, круассаны, свежевыжатый сок — всё, что любил Оливер.
Потом взяла телефон и написала ему: «Завтракаем у меня. Приходи».
Ответ пришёл через минуту: «Уже иду. Соскучился».
Элла посмотрела на экран. «Соскучился». Она больше никогда не поверит в это слово.
Через десять минут в дверь постучали.
Она открыла.
Оливер стоял на пороге — свежий, выспавшийся, в белой футболке и шортах. Увидел её, улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, шагнул вперёд, чтобы обнять.
— Ты выглядишь уставшей, — сказал он, целуя её в щёку. — Не спала?
— Не спала, — ответила Элла, отступая на шаг. — Проходи. Завтрак готов.
Оливер прошёл в комнату, сел за столик у окна. За окном сиял Сингапур — небоскрёбы, море, утреннее солнце, которое пробивалось сквозь лёгкую дымку.
— Красиво, — сказал он, беря круассан. — Жаль, что сегодня гонка, и мы не можем погулять.
— Да, жаль, — сказала Элла, садясь напротив.
Она смотрела на него. На его руки, которые держали круассан. На его губы, которые жевали. На его глаза — спокойные, беззаботные.
«Ты целовал её этими губами», — подумала она. — «Ты говорил ей, что она красивая. Ты планировал использовать меня, чтобы получить контракт».
— Ты чего такая молчаливая? — спросил Оливер, заметив её взгляд. — Случилось что-то?
— Случилось, — сказала Элла.
Голос был ровным. Спокойным. Как будто она говорила о погоде.
Оливер замер с круассаном на полпути ко рту.
— Что? Кими опять ныл? Тото накричал?
— Нет, — Элла положила руки на стол. — Всё гораздо серьёзнее.
Она смотрела ему прямо в глаза.
— Оливер, ты меня любишь?
Он моргнул. Улыбнулся — но улыбка вышла натянутой.
— Конечно, люблю. Что за глупые вопросы?
— Глупые? — переспросила Элла. — Два года вместе. Два года тайных встреч, украденных часов, тихих ужинов в отелях. Ты ни разу не представил меня своим друзьям. Ни разу не пришёл к моему отцу. Ни разу не сказал «я люблю тебя» при ком-то, кроме нас двоих. И ты спрашиваешь, почему я задаю этот вопрос?
Оливер отложил круассан.
— Элла, что происходит? Ты меня пугаешь.
— Я тебя пугаю? — она усмехнулась. — Хорошо. Тогда слушай дальше.
Она достала телефон, открыла скриншоты, положила экраном вверх на стол.
Оливер посмотрел. Его лицо изменилось — сначала непонимание, потом узнавание, потом ужас.
— Это… — начал он.
— Это переписка с Мией, — закончила Элла. — Твоя переписка. С моей ассистенткой. Три месяца. Фотографии. Планы. Встречи.
— Откуда у тебя…
— Я взяла твой телефон, пока ты спал, — сказала Элла. — Не делай вид, что это незаконно. Ты трахал мою ассистентку. Ты планировал использовать меня, чтобы получить контракт с Mercedes. Ты врал мне каждый день. Каждый. Блядь. День.
Оливер побелел.
— Элла, это не то, что ты думаешь…
— Не надо, — перебила она. — Не надо врать. Я видела всё. «Ошибкой? Ты целовал меня». «Я был пьян». «Ты был честен». «Ты заслуживаешь меня». Я читала это. Всё.
Оливер встал. Его руки дрожали.
— Элла, пожалуйста, дай мне объяснить…
— Объяснить что? — она тоже встала. — Что ты спал с ней только один раз? Что ты был пьян? Что это ничего не значило? Оливер, ты планировал использовать меня для контракта. Ты написал это чёрным по белому. «После того, как она договорится с отцом о моём контракте». Ты использовал меня. Всё это время.
— Я люблю тебя, — сказал Оливер, и его голос дрогнул. — Я люблю тебя, а она… она была ошибкой. Глупой ошибкой.
— Ошибкой? — Элла усмехнулась. — Ты называешь это ошибкой? Три месяца переписки. Фотографии, которые она тебе слала. Твои смайлики в ответ. Твоё «ты красивая». Это не ошибка, Оливер. Это выбор. Ты сделал выбор.
— Я сделал глупый выбор. Но я люблю тебя. Только тебя.
— Слишком поздно, — сказала Элла.
Она села обратно на стул и забрала телефон со стола.
— Мия уволена. Сегодня. В девять утра. Ты больше никогда её не увидишь.
— Элла…
— Не перебивай, — голос Эллы стал ледяным. — Я не буду рассказывать отцу. Не потому, что хочу тебя защитить. А потому, что мне плевать. Ты сам разрушишь свою карьеру. Без моей помощи.
Оливер рухнул на стул.
— Пожалуйста, — сказал он. — Дай мне шанс. Я всё исправлю. Я порву с ней. Я…
— Ты уже порвал? — спросила Элла. — Вчера, после квалификации, она поправляла тебе воротник. При всех. А ты улыбался. Ты не порвал с ней. Ты водил меня за нос.
Оливер замолчал.
Элла встала, подошла к двери, открыла её.
— Уходи, — сказала она. — У нас гонка через пять часов. Я не хочу видеть тебя до неё. И после неё. И никогда больше.
— Элла…
— Уходи, — повторила она. — Пожалуйста. Просто уйди.
Оливер медленно поднялся. Подошёл к двери, остановился.
— Я правда люблю тебя, — сказал он тихо. — Это не ложь.
— Может быть, — сказала Элла. — Но мне уже всё равно.
Он вышел.
Элла закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.
Слёзы пришли снова — тихие, беззвучные, горькие.
Она сидела на полу в своём номере, обхватив колени руками, и плакала.
Плакала о двух годах, которые потратила на человека, который её не заслужил. О доверии, которое растоптали. О будущем, которого больше не было.
В восемь тридцать телефон завибрировал. Сообщение от Мии: «Элла, я слышала, вы хотите меня уволить? Пожалуйста, дайте мне объясниться».
Элла посмотрела на экран, прочитала сообщение и не ответила.
Она открыла чат с Кими: «Ты был прав. Спасибо».
Ответ пришёл через минуту: «Что случилось? Ты в порядке?»
«Не совсем. Но буду. Увидимся на гонке».
«Я выиграю ее для тебя. Обещаю».
Элла убрала телефон, встала, подошла к зеркалу.
Глаза красные, лицо опухшее. Она была полностью опустошённая.
Но внутри, где-то глубоко, теплилось что-то новое. Не надежда — нет, надежда умерла сегодня утром. Что-то другое.
Злость. И желание жить дальше. Без него.
Она умылась холодной водой, надела тёмные очки и вышла из номера.
Гонка ждала.