Tapakaaan

Рё Файлин.

Вечер. Рё шёл рядом с Т/И с видом человека, который явно не собирался вести себя нормально в ближайшие пять минут:

— Это было красиво сказано. Я даже обиделся на себя.

Он чуть наклонил голову, наблюдая за ней боковым взглядом, как будто оценивал экспонат, который сам же и принёс в музей.

И вот они проходят мимо лавочки.

На лавочке — классика жанра: бабушки, сумки, и тот самый уровень внимания, который чувствуется кожей.

— Смотри-ка… идут, — прошептала одна.

— Ну парочка-то какая… — добавила другая с тоном эксперта по чужой личной жизни.

Третья молча кивнула так, будто уже расписала их свадьбу, ипотеку и будущих внуков.

Т/И сделала вид, что не слышит.

Рё — что он вообще не человек с нервной системой.
Но потом он остановился.

— …Ты чего? — тихо спросила Т/И.
— Ага, — спокойно ответил он. — Нас официально одобрили.
— Кто?
— Верховный совет бабушек. Самый строгий орган в этом районе.

Т/И уже хотела закатить глаза, но Рё вдруг развернулся чуть к ней.

И прежде чем она успела что-то понять — он наклонился и спокойно поцеловал её в щёку.

Тишина на лавочке стала почти религиозной.

— РЁ, — медленно произнесла Т/И.
— Подтвердил их теорию, — невозмутимо перебил он. — Нельзя же разочаровывать старших.

Он снова сунул руки в карманы и пошёл дальше, как ни в чём не бывало.

— Ты вообще нормальный? — догнала его Т/И.
— Нет, — честно ответил он. — Но зато теперь у нас официально высокая социальная совместимость.

Сзади на лавочке кто-то уже явно шептал:
— Я же говорила…

А Рё, не оборачиваясь, добавил:
— Если будут ещё слухи — скажите. Я начну вести себя ещё хуже.

****
Цуёши Резерфордский (альт)

Когда Цуёши узнал, что его с Т/И шипперят, реакция была очень взрослая и уравновешенная.

Он минут десять ржал так, что его банда начала переживать.

— Братан, вас уже шипперят, — сообщил кто-то из банды с таким лицом, будто докладывал о стихийном бедствии.

Цуёши даже не поднял головы от телефона.

— Поздравляю их с плохим вкусом.
— Не, серьёзно. Полрайона уже решило, что вы либо встречаетесь, либо скоро начнёте орать друг на друга под дождём.
— Второе звучит реалистичнее.
— Так позови её на вечеринку.

Цуёши медленно поднял взгляд.
— …Вы сейчас пытаетесь устроить мою личную жизнь коллективным разумом?
— Да.
— Мерзко.
— Но ты позвонишь?
— Конечно позвоню.

Телефон Т/И зазвонил так внезапно, будто сам сожалел о происходящем.
— Ну? Чего тебе? — вместо приветствия сказала она.

На другом конце сразу фыркнули.
— Ну ты и грубиянка, конечно.
— Спасибо, я стараюсь. Говори быстрее.

Цуёши помолчал секунду, явно растягивая ей нервы для удовольствия.
— Сегодня вечером идёшь со мной на вечеринку.
— Делать мне нечего?!
— Там будет еда.
— …Я в деле.

Цуёши аж замолчал на секунду.
— Слушай, тебя вообще нельзя вербовать. Ты продаёшься за шведский стол.
— Не “за”, а “ради”.

Через час Т/И вышла на улицу и сразу увидела машину.

И Цуёши, который стоял рядом с ней с видом человека, уже заранее уставшего от мира.

— Опаздываешь, — бросил он.
— Я вышла ровно вовремя.
— Для кого? Для ленивцев?
— Слушай—
— Садись уже.

В машине места было столько, будто они собрались перевозить холодильник.

Но Цуёши почему-то сел почти вплотную. Этот человек буквально проигнорировал всю геометрию салона.

Т/И медленно повернула голову.
— Подвинься.
— Зачем?
— Потому что ты сидишь так, будто мы в маршрутке в час пик.
— Не преувеличивай.
— Цуёши!

Т/И попыталась отпихнуть его локтем. Безрезультатно.
С тем же успехом можно было двигать шкаф с эмоциональными проблемами.

— Ты издеваешься?
— Немного.
— Почему?

Цуёши задумчиво посмотрел в окно.

С переднего сиденья кто-то из банды тихо пробормотал:
— Да они уже как женатые.
— Я тебя слышал, — спокойно сказал Цуёши.
— И что?
— Молись.

****
Джин

Сорато совершил ошибку.
Нет.

Сорато осознанно, целенаправленно и с улыбкой идиота полез в пасть тигру с бензопилой.

Потому что в один прекрасный день Джин узнал, что его собственный братец шипперит его с Т/И.

И не просто шипперит.

А с энтузиазмом психически бодрого человека.

— ЧТО ЗНАЧИТ “ВАМ ПОДХОДИТ ЭСТЕТИКА ВРАГОВ”?! — орал Джин так, что в соседнем доме, кажется, закрылись окна сами собой.

Сорато сидел на диване вниз головой.
Почему вниз головой — никто уже не спрашивал.

— Ну а что? — радостно ответил он. — Ты орёшь, она орёт. Идеальная совместимость.
— Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ВЫКИНУ В ОКНО.
— Но ты покраснел.

Тишина.
Опасная. Очень опасная.

Джин застыл. А потом медленно натянул капюшон почти до глаз.
— …Не покраснел.

Сорато посмотрел на него с искренним восторгом исследователя, обнаружившего редкий вид агрессивного помидора.

— О-О-О, ПОКРАСНЕЛ.
— НЕ ПОКРАСНЕЛ Я!
— Джин, ты сейчас цвета пожарной машины.
— ЭТО ОТ ЗЛОСТИ!
— Ага. Конечно. Особенно после того как я сделал  арты.

Т/И, которая вообще случайно оказалась рядом, медленно подняла голову.
— …Какие арты?

Сорато с гордым видом достал телефон.
— Я сделал вас через нейросеть.
— Ты ЧТО сделал?! — одновременно выдали Джин и Т/И.

Но было поздно.

На экране уже красовалось что-то невероятно драматичное: дождь, красные глаза Джина, Т/И в его куртке, лепестки сакуры, уровень пафоса — “аниме длиной в 47 серий”.

Сорато сиял.
— Вот это моё любимое. Тут вы смотрите друг на друга так, будто сейчас либо поцелуетесь, либо убьёте налоговую систему.

Джин медленно встал.
— Сорато.
— Да, братик?
— ИДИ СЮДА, Я ТЕБЯ ЗАДУШУ!

Сорато заорал и рванул по комнате.
Джин — за ним. С грохотом. С матами.
С намерением совершить братское преступление.

— ЭТО НЕНОРМАЛЬНО! — орал Джин.
— ЗАТО ХИМИЯ ЕСТЬ!
— Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ХИМИЮ ОБ ЛИЦО РАЗОБЬЮ!

Т/И сидела на диване секунд десять.Потом снова посмотрела на телефон.
…арт был, к сожалению, слишком качественный.

— Чёрт, — пробормотала она. — Нейросеть реально старалась.

****
Альт. Рё.

Рё узнал, что его шипперят с Т/И, максимально унизительным способом.

Через интернет.
Через мем.
Через очень плохой коллаж, где их совместная фотка была облеплена сердечками уровня “редактор 2014”.

Он смотрел на экран телефона с таким лицом, будто ему только что сказали, что налоговая теперь живёт у него дома.

— …О нет.

Бар был почти пустой.

Кто-то тихо пил кофе, кто-то спорил о музыке, а Рё стоял за стойкой смертельно красный и перечитывал комментарии.
“он смотрит на неё как муж после 12 лет брака”

Он не выдержал. Написал максимально грубые комментарии.

А потом, Рё медленно уткнулся лбом в стойку.

— Я уволюсь.
— Ты владелец бара, — напомнил коллега.
— Тогда я закроюсь как личность.

Проблема была не в самом шипперинге. Проблема была в том, что Т/И ему действительно нравилась.

И организм предательски реагировал на любое её существование.
Она пришла — сердце. Села рядом — паника. Сказала “привет” — всё, система перегружена.

А теперь интернет будто взял его чувства, распечатал и развесил по району.

Неделю спустя дверь бара открылась.
Рё уже автоматически поднял голову с привычной барменской улыбкой.

И тут увидел Т/И.
С телефоном. С очень подозрительно спокойным лицом.
О нет.

— Рё, — ласково начала она.
Это “ласково” звучало как начало уголовного дела.
— Да?..

Она подошла к стойке и показала экран.

Тот самый пост.
Те самые комментарии.
Те самые арты.

Один был особенно ужасен: они вдвоём под пледом, с подписью “комфортная пара”.

Рё захотел испариться. Физически.
— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросила Т/И.
— Я… не делал это?
— Но ты знал.
— …Да.
— И молчал неделю?!

Рё нервно поправил волосы.
— Ну… я надеялся умереть раньше, чем ты узнаешь.

Т/И уставилась на него пару секунд. А потом вдруг заметила, насколько он красный.
Этот человек выглядел так, будто его сварили в томатном соусе.

— Подожди.
Она наклонилась ближе. А Рё чуть не уронил стакан.
— …Ты что, смущаешься?
— Нет.
— Рё.
— Нет.
— Ты сейчас цвета клубничного сиропа.
— В баре плохое освещение.
— Рё, сейчас три часа дня.

Он медленно закрыл лицо руками.
— Пожалуйста, пощади меня.

Т/И неожиданно замолчала. Потому что до неё внезапно дошло.
А то, что этот бармен реально переживал.

И, кажется… очень не по-дружески переживал.

Рё осторожно выглянул из-за ладоней.
— …Ты сейчас думаешь слишком громко.
— А ты краснеешь слишком профессионально.

Т/И фыркнула. А потом вдруг уселась прямо за стойку.
— Ну ладно.
— Что “ладно”?
— Раз интернет нас уже поженил… налей мне что-нибудь бесплатное, муж барной стойки.

Рё завис секунд на пять. Потом тихо прикрыл глаза и пробормотал:
— Я не выживу в этом доме.

****
Альт. Якира.

— Ты больная?!
— Ага.
— Я серьёзно.
— Я тоже.

Якира стоял посреди комнаты злой настолько, будто сейчас лично подаст в суд на само понятие любви.

Напротив него Ханами сидела на подлокотнике дивана и абсолютно спокойно монтировала видео.

С НИМ.
С Т/И. Под какую-то отвратительно романтичную песню.

— Удали это, — процедил Якира.
— Не-а.
— Я тебя сейчас—
— Что? Укусишь?

Якира дёрнулся вперёд. Ханами даже не моргнула.
— Господи, ты реально как чихуахуа с травмой детства.
— НЕ СРАВНИВАЙ МЕНЯ С СОБАКОЙ!
— Ладно. С крысой.
— ХАНАМИ.

Она довольно показала экран телефона.
Там был монтаж: Якира орёт на Т/И. Якира бежит за Т/И. Якира смотрит на Т/И. Якира опять орёт.
И всё это под подписью: “заковыристая любовь."

— Это клевета! Я НЕНАВИЖУ ЭТУ МЫШЬ!
— Ты её вчера полчаса искал потому что “уже поздно и район стрёмный”.
— ЭТО БЫЛА БАЗОВАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ!
— Конечно-конечно. А ещё ты носишь её резинку на руке ради экологии?

Якира резко спрятал руку за спину.

Ханами замолчала.
Потом медленно расплылась в улыбке психически нездорового человека.

— О-О-О… так вот почему ты бесишься.
— ЗАТКНИСЬ.
— Тебе нравится Т/И.
— НЕТ.
— Нравится.
— НЕТ!

Якира рванул к ней так резко, будто собирался вытрясти душу.
— ДАЙ СЮДА ТЕЛЕФОН!
— НЕ-А!

Началась драка уровня “два енота делят мусорку”.

Ханами ржала. Якира шипел как перегретый чайник. Телефон летал по комнате как артефакт национальной важности.

— УДАЛИ ВИДЕО!
— ДА ТАМ УЖЕ ЛАЙКИ ЕСТЬ!
— Я ТЕБЯ ПРИДУШУ!
— ОЙ БОЮСЬ!

Он попытался схватить её за плечо. Ханами резко дёрнулась назад. Потому что рядом стояла её любимая бита.

Якира это тоже заметил.
— ДА ТЫ—

БАМ.

Тишина. Якира застыл. Ханами тоже.
— …Ты сейчас реально врезала мне битой по лицу? — потрясённо спросил он.
— Не сильно же.

— НЕ СИЛЬНО?

****

Юань.

— Ты знал, что вас уже считают парочкой?

Акира сказал это с той самой интонацией, с которой люди обычно сообщают о пожаре, измене и скидке в магазине одновременно.

Юань поднял взгляд от кружки.
— М-м?..
— Тебя и Т/И, — лениво продолжил Акира, ковыряя упаковку от чего-то сладкого. — Люди шепчутся. Говорят, вы “очень мило смотритесь”.

Последние слова он произнёс так, будто лично ненавидел каждую букву.

Юань моргнул.

А потом… Покраснел. Сразу. Полностью. Как человек, которого не готовили к таким нападениям.

Акира уставился на него.
— …Ты сейчас серьёзно покраснел?
— А?.. Ну… я просто…
— О боже. Ты даже отрицать не будешь.

Юань нервно улыбнулся. Тихо. Виновато. Как будто случайно наступил кому-то на душу в чистых тапочках.

И это почему-то добило Акиру окончательно.
— Да ну вас, — буркнул он, резко поднимаясь. — Приторные оба.
— Акира, подожди—
— Нет, не подожду. И вообще, меня тошнит от твоего лица сейчас.

Он ушёл, сунув руки в карманы с таким видом, будто его предали на эмоциональном уровне.

Юань остался сидеть ещё секунд десять.Красный.
Растерянный. И с очень неприятным осознанием.

“Мне ведь правда нравится Т/И…”

Осознание было мягким. Но билось по голове как табуретка.

Он нашёл Т/И позже возле автомата с напитками.

Она стояла, задумчиво глядя на кнопки так, будто решала судьбу человечества через выбор газировки.

Юань подошёл осторожно. Как человек, который не хочет спугнуть кота.Или собственное достоинство.

— Т/И?..
— М?

Он чуть улыбнулся.

— Можно кое-что спросить?
— Если это не про налоги — да.
— Нас… шипперят.

Т/И медленно повернула голову.
— Чего.
— Ну… люди говорят, что мы похожи на пару.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом фыркнула.
— Людям заняться нечем.
— Наверное…

Но Юань всё ещё стоял рядом. Слишком тихий. Слишком осторожный.

Т/И прищурилась.

— …Ты чего такой красный?
— Я не красный.
— Юань, ты цвета клубничного йогурта.

Он прикрыл лицо рукой. Это не помогло. Вообще.
— Просто… мне стало интересно, что ты об этом думаешь.

Т/И подняла банку из автомата.
— Думаю, люди любят лезть не в своё дело.
— А если гипотетически… чисто теоретически…
— О нет, ты начал говорить “гипотетически”. Всё, разговор опасный.

Юань тихо засмеялся. Нервно.
— Если бы кто-то… действительно хотел быть с тобой?..

Т/И посмотрела на него уже внимательнее. И тут наконец всё сложилось.
Красное лицо. Мягкий голос. Взгляд человека, который сейчас морально умрёт.

— …Юань.
— М-м?..
— Ты сейчас признаёшься мне или погибаешь?

Он помолчал.

Потом очень честно ответил:
— Оба варианта идут вместе.

****

Сорато.

Нами лежала в ванной так, будто это её законная территория по документам.

Сорато проходил мимо.

Огромная ошибка.

— Сора-а-ато, — протянула Нами, медленно высовывая голову из воды. — А ты знаешь, почему ты такой аппетитный в последнее время?
— Чего?..
— Потому что постоянно рядом с Т/И ходишь.

Сорато замер. Нами прищурилась с ленивой улыбкой утопленницы, которой скучно жить после смерти.

— Вы оба аппетитно выглядите. Особенно вместе~
— …ЧТО.
— Ага. Выглядите как те самые раздражающие люди из романтических фильмов.
— НЕТ.
— Да.
— НЕТ.
— Особенно когда—

Сорато исчез.

Просто сорвался с места как человек, которому налоговая, армия и бывшие написали одновременно.

— СТОЙ, Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛА! — крикнула Нами, вылезая из ванной. — Я ТЕБЯ УТОПЛЮ И ДОГОВОРЮ!

Он нёсся по коридору как стихийное бедствие в человеческой форме.

И естественно. ЕСТЕСТВЕННО. Врезался в Т/И.
Они оба рухнули почти синхронно.

— ТЫ СЛЕПОЙ?! — рявкнула Т/И, пытаясь подняться.
— Извини, я—
— Ты вообще тормозить умеешь?!
— Иногда! Не всегда! Сегодня нет!

Т/И наконец встала и отряхнулась. Сорато тоже поднялся. Посмотрел на неё.

Потом куда-то в сторону. Потом опять на неё.
Его мозг, видимо, пытался завестись вручную.

— …Пойдёшь в кино?
Т/И моргнула.
— Чего.
— В кино.
— На что? На “Гуси-лебеди”?
— Ну… если ты хочешь.

Она уставилась на него так, будто пыталась понять: он идиот от природы или тренируется.
— Ладно.
— Ага. Хорошо. Отлично. Тогда вечером. Пока.

И УБЕЖАЛ. Опять. Как будто за ним гнались все его жизненные решения.

Позже, сидя у себя в комнате, Сорато смотрел в потолок.
— Какой же я идиот…

На удивление, в кино всё шло нормально. Подозрительно нормально. Сорато сидел рядом слишком прямо, будто боялся случайно совершить преступление против атмосферы.

Т/И жевала попкорн. На 48 минуте фильма он вдруг наклонился к ней и шёпотом спросил:
— Хочешь, поцелую?

Т/И подавилась воздухом.
— ЧЕГО?!

Пара впереди аж обернулась. Сорато быстро полез в карман. И достал конфеты “Поцелуй”.

Т/И медленно посмотрела на фантик. Потом на него.
— …Ты придурок.
— Я знаю.
— Я почти тебя ударила.
— Я тоже почти испугался.

Она всё-таки взяла конфету.

Сорато улыбнулся так довольно, будто только что выиграл битву с собственной нервной системой.
Хотя, честно говоря, это уже было бы достижением.

***
Коко (альт)

Коко сидел на шкафу и трагично всхлипывал. Как обычно.

Т/И уже даже не вздрагивала, когда в комнате внезапно появлялся полупрозрачный мёртвый парень с энергетикой брошенной викторианской вдовы.

— Ты чего ревёшь? — устало спросила она.
— Мне тяжело…
— Ты призрак. Ты буквально легче воздуха.

Коко заплакал сильнее.
— Вот видишь?! Ты меня вообще не понимаешь!
— И слава богу.

Он драматично свесился со шкафа вниз головой.
— Я просто осознал кое-что ужасное…
— Только не говори, что опять видел своё свидетельство о смерти.
— ХУЖЕ!

Т/И уже напряглась. С Коко “хуже” обычно означало эмоциональную катастрофу на пустом месте. Он ткнул в неё пальцем.

— Мы бы были идеальной парой!
— …Чего.
— Ну подумай сама! Мне хорошо с тобой?
— Это уже подозрительно, но допустим.
— Тебе со мной иногда смешно?
— Иногда мне хочется вызвать экзорциста, но продолжай.
— Значит мы совместимы!

Т/И медленно потёрла лицо.
— Коко, люди так отношения не строят.
— А КАК ИХ СТРОИТЬ, ЕСЛИ Я УМЕР?!

И вот тут он опять заревел. Громко. Оскорблённо.
С полной самоотдачей профессионального страдальца.

— ЭТО НЕЧЕСТНО-О-О-О…
— Господи…
— ТЫ ЖИВАЯ, А Я НЕТ!
— Да, обычно так и работает смерть.
— Я НЕ ПРОСИЛ!

Он сполз со шкафа сквозь дверцу и сел прямо на пол. Пол под ним слегка замёрз.

— Вот был бы я живой… всё было бы проще…
— Ты бы всё равно ныл.
— Но хотя бы с пульсом!

Т/И фыркнула. Коко обиженно посмотрел на неё сквозь слёзы.

— Между прочим, я уже нас зашипперил.
— Ты САМ это придумал?!
— Конечно! Кто ещё это сделает?! У меня конкурентов нет, я мёртвый!
— Это худший аргумент, который я слышала за неделю.
— А у меня неделя длится вечность…

Он трагично улёгся на пол. Т/И посмотрела на этот полупрозрачный комок эмоционального урона и вздохнула.

— Коко.
— М-м?..
— Если ты сейчас опять начнёшь плакать, я позову священника.

Он сел мгновенно.
— …Ты очень токсичная для моей загробной психики.
— А ты очень громкий для покойника.