22.
Ребята отправили запрос в полицию. Воспользовавшись своими связями, дело проходило тихо и быстро. Прокуратура одобрила запрос. Скоро должен был состояться суд. Главный директор был уже осведомлен и очень зол. Рэми была уверена,что ни его связи,ни дорогие адвокаты,ни его должность ему не помогут.
День,когда должен быть суд был очень напряжённым для девушки.
Но мы вернёмся на несколько дней назад.
..............
Ребята начали с опроса свидетелей - айдолов и стажёров из разных групп компании. Многие боялись говорить открыто, но понемногу картина складывалась:
-директор тратил корпоративные деньги на личные развлечения;
-менеджеры позволяли себе грубость и даже насилие в отношении артистов;
-Хисына намеренно убрали из группы.
Каждый рассказ усиливал решимость команды. Они фиксировали показания, записывали имена и даты - собирали доказательства.
Глубокой ночью Бомгю, Рэми и Ёныль пробрались в офис. Сердце билось чаще: один неверный шаг - и их поймают. Но они знали: риск оправдан.
В кабинете директора они нашли сразу несколько шокирующих улик:
-фотографии, где он отдыхал в компании девушек, тратя огромные суммы;
-контракты менеджеров с пугающим пунктом: им разрешалось применять физическое наказание к айдолам без последствий;
-флэшка с аудиозаписями - там директор обсуждал план увольнения Хисына и способы дискредитировать его в глазах публики.
- Это... это же незаконно! Как они могли вписать такое? Бить айдолов?!- воскликнула Рэми.
- Тише. Они не просто били - они это узаконили. И директор сам установил эти правила.
Ёныль листает документы.
- Смотрите сюда... Это расходы за последний квартал. Половина сумм - на личные нужды. И вот эти девушки... Он водил их в дорогие рестораны, дарил подарки. Деньги компании тратил на них так-то.
- А это... запись. Он говорит о Хисыне. Слушайте:
" Я уберу его тихо, заставим написать текст или сами напишем,якобы по собственному желанию"
Ёныль поднимает голову.
- У нас достаточно. Фотографии, контракты, аудио. Этого хватит, чтобы подать в суд. Но нужно больше - видеодоказательства.
Рэми кивает, сжимая флэшку в руке.
- Завтра пойдем в комнату с камерами. Если он отдавал приказы, они должны быть записаны.
В комнате видеонаблюдения они просмотрели записи за последние месяцы. Картины были ужасающими:
-менеджеры били айдолов всем,что попадалось им под руку,а рядом стоял главный директор, который приказывал им делать это.
-артистов заставляли тренироваться до изнеможения;
-девочку-трейни заперли в зале для танцев - она спал на полу, прям посередине комнаты;
-директор стоял в коридоре и говорил по телефону:
"Да, пусть напишут, что он встречается с той девушкой.... Ну,публика любит скандалы. Это подорвёт его репутацию...ахах,ты прав,я все сделаю для того,чтобы выйти сухим из воды..."
- Значит, слухи о «романе» тех айдолов - это его рук дело! Он специально подставил их, чтобы очернить своих артистов. У меня нет слов.
- Что он за человек такой?
Ёныль выключает монитор, собирает флешки с записями.
- Всё. У нас есть всё: документы, аудио, видео. С этим пойдем в суд.
Друзья направились домой к Бомгю. Они систематизировали улики,раскладывали документы по стопам, связались с адвокатом. Чонин помогал: он проверил, чтобы каждое доказательство было оформлено правильно. Рэми за эти дни так и не смогла связаться с Хисыном. Его специально держали подальше от всех. Девушке было страшно за него. Ёныля тоже отстранили от работы с ним и вернули в качестве менеджера к Enhypen. Сложно осознавать,что Enhypen теперь группа из шести человек.
У Ёныля зазвонил телефон.
- Это новый менеджер Хисына.
- Зачем он тебе звонит? Бери трубку.
Ёныль взял звонок и включил на громкую.
- Что-то случилось? Почему так поздно?
Голос нового менеджера был громкий и взволнованный. Он не мог даже связать слова.
- Хисын...он...он упал в обморок...его забрали на скорой,- он попытался успокоиться.- я уже подхожу к больнице, приезжай скорее.
- Понял. Уже выезжаю. Скинь адрес больницы.
На этом разговор закончился.
Ребята,без единого слова, вскочили со своих мест и рванули к выходу.
Путь до больницы для Рэми казался бесконечно долгим. Она нервно покусывала губы до крови,но совсем не чувствовала этого.
Рэми вместе с парнями торопливо вошла в больницу - белые стены, резкий запах антисептика, приглушённые голоса где-то вдалеке. В груди всё сжималось, а перед глазами то и дело всплывала картина,которую она представила: Хисын вдруг побледнел, покачнулся и упал на пол. Парни остались в коридоре - кто-то нервно мерил шагами пространство, кто-то молча уставился в стену, но все понимали: сейчас Хисыну важнее всего увидеть Рэми.
Она тихонько приоткрыла дверь палаты и замерла на пороге. Хисын лежал с закрытыми глазами, бледный, но дыхание было ровным. Рэми на цыпочках подошла к кровати, осторожно взяла его за руку - пальцы были чуть прохладные. На глаза сами собой навернулись слёзы, и она, не сдерживаясь, тихо прошептала:
- Ну почему ты опять не сказал, что тебе плохо? Почему довёл до такого? Псина вшивая, почему я опять плачу из-за тебя?
Хисын чуть шевельнулся, приоткрыл глаза и, увидев её, легонько улыбнулся - так, как умел только он: тепло, будто ничего страшного и не случилось. Он свободной рукой потянулся к её лицу и бережно вытер слезинку:
- Прости, что напугал. Но правда, всё в порядке. Просто переутомился, вот и всё.
Рэми шмыгнула носом, стараясь говорить строго, хотя голос всё равно дрожал:
- «Всё в порядке»... А если бы рядом никого не было? Ты должен беречь себя, слышишь? Мы все за тебя переживаем.
Хисын мягко сжал её ладонь:
- Знаю. И мне правда жаль, что заставил вас волноваться. Но сейчас я в порядке, честное слово. А ты не плачь, ладно? Ты и так слишком много сил отдаёшь, чтобы всех нас поддерживать.
Рэми кивнула, утёрла оставшиеся слёзы и улыбнулась сквозь них:
- Просто пообещай, что в следующий раз сразу скажешь, если почувствуешь себя плохо.
- Обещаю, - тихо ответил Хисын, снова чуть улыбнувшись, и закрыл глаза, но теперь Рэми знала: он в безопасности, и они обязательно помогут ему.