Глава 8. «Чужой среди своих»
Размытое воспоминание №хх.
Ему четыре года. Может быть, пять. Он сидит на тёплом полу, на котором расчерчены цветные квадраты. Рядом – она. У неё волосы заплетены в две косички, кончики кривые, потому что она плела сама.
– Смотри, Том, я нарисовала тебя! – Она тычет пальцем в жёлтое пятно на бумаге.
– Я не жёлтый.
– В моём сердце ты жёлтый. Потому что жёлтый - самый тёплый цвет!
Он не понимает, что это значит, но улыбается. Её улыбка заразна, как болезнь, которой в Гармонии не существует.
***
«Девятый день после первого сбоя. Индекс совместимости упал до 94,1%. Я больше не проверяю его каждое утро. Бессмысленно. Цифра всё равно будет ниже, чем вчера, и это знание не помогает, только добавляет тяжести в груди. Я и так чувствовую себя так, будто несу на плечах невидимый груз, который с каждым днём становился всё тяжелее. Даже работа превратилась в пытку».
Каждое утро Том входил в серое здание Центра Нейронных Технологий, садился за свой стол, открывал терминал и делал вид, что проверяет алгоритмы сжатия данных. На самом деле он просматривал скрытые каналы – те, которые не отслеживались системой, потому что существовали в «мёртвых зонах» нейроинтерфейса. Старик из Архива научил его этому.
– У системы есть слепые пятна, – сказал он, когда Том пришёл к нему в третий раз. – Не потому, что она плохая. А потому, что она сделана людьми. А люди всегда оставляют лазейки. Для себя. На всякий случай.
Одна из таких лазеек – так называемый «серый канал». Доступ к информации, которая официально не существует, но которую можно найти, если знаешь, где искать. Том потратил два дня, чтобы освоить вход в серый канал. Ещё три дня – чтобы найти то, что искал. Досье на Элейну. Не официальное. То, которое система хранила для себя. Он сидел за рабочим терминалом, когда на экране высветились строки, которых никто не должен был видеть:
ОБЪЕКТ: ЭЛЕЙНА РЕЙВЕН
ID: 4512-RV-07
СТАТУС: НАБЛЮДЕНИЕ
УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: 4 (ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ НАРУШИТЕЛЬ)
ОСОБЫЕ ОТМЕТКИ: ПОДВЕРГНУТА ЧАСТИЧНОМУ ОЧИЩЕНИЮ В ВОЗРАСТЕ 7 ЛЕТ. ОБНАРУЖЕНА РЕЗИДУАЛЬНАЯ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ПАМЯТЬ, НЕ ПОДДАЮЩАЯСЯ ПОЛНОМУ ПОДАВЛЕНИЮ. РЕКОМЕНДОВАНО НАБЛЮДЕНИЕ.
Том перечитал последнюю строчку три раза. «Резидуальная эмоциональная память, не поддающаяся полному подавлению». Она помнила. Не всё – возможно, обрывки. Сны, которые нельзя объяснить. Лица, которых не должно быть в памяти. Вкус пирожного, съеденного на скамейке пятнадцать лет назад.
Она помнила его.
Том закрыл терминал, откинулся на спинку стула и уставился в белый потолок. Сердце колотилось где-то в горле. В груди разрасталось что-то горячее, неудержимое – не тоска, не надежда, а что-то посередине, что не имело названия в языке Гармонии.
«Она помнит меня. Я не один».
Он хотел встать, выйти из офиса, сесть на экспресс-магистраль и поехать в Сектор 9. В Медицинский центр «Нейра». Туда, где она работала.
Впервые за девять дней Том почувствовал не страх, а что-то похожее на облегчение. Будто он нёс тяжёлый камень и вдруг обнаружил, что рядом кто-то несёт такой же. Он хотел взять её за руку и сказать: «Я помню пирожное. Я помню, как ты вытирала крем с моей щеки. Я помню, какая ты была тёплая — жёлтая, как ты говорила. И я хочу знать, какая ты теперь». Он не сделал этого. Потому что в дверях кабинета появилась Лилу.
– Том, – тихо позвала она. – У тебя есть минута?
Он моргнул, возвращаясь в реальность. Лилу никогда не приходила к нему на работу. Это было нарушением неписаного правила Гармонии: партнёры не мешали друг другу в рабочее время, если не было официальной причины.
– Лилу? Что ты здесь делаешь?
Том заметил, что она выглядит иначе. Волосы чуть длиннее, чем он привык - она не была в салоне уже три недели. Под глазами едва заметные тени. И одета она была не в стандартный костюм для дома, а в платье. Серое, конечно - другого цвета в гардеробе у неё не было. Но платье, а не комбинезон.
– Я пришла пригласить тебя на ужин, – сказала она.
– Что?
– На ужин. Вечером. В «Эфир». Я заказала столик.
«Эфир» был единственным рестораном в их секторе, где подавали не питательные пасты, а что-то, отдалённо напоминающее еду доэпохи Гармонии. Том был там два раза - оба раза по рабочим поводам, когда система «рекомендовала» провести мероприятие для укрепления корпоративного духа.
– Лилу... – начал он.
– Я знаю, что между нами что-то происходит, – перебила она. Её голос был ровным, но Том услышал в нём то, чего раньше не было. Нажим. – Я знаю, что ты что-то скрываешь. Я не спрашиваю что. Не сегодня. Я просто хочу один вечер. Как раньше.
– Как раньше - это как?
Лилу подошла ближе. Теперь между ними было меньше тридцати сантиметров – нарушение всех возможных норм.
– Когда ты смотрел на меня и видел меня, – сказала она. – А не сквозь.
Том молчал. Ему хотелось сказать ей правду. Всю правду. Об Элейне, о чистках, о том, что он никогда - никогда - не чувствовал к ней того, что должен чувствовать мужчина к своей женщине. Но слова застревали в горле, потому что за ними была боль. Не его – её.
– Хорошо, – сдался он. – Ужин. Во сколько?
Лилу улыбнулась. Но Том заметил, что улыбка не дошла до глаз. Они остались холодными. Настороженными.
– В восемь, – ответила она и вышла, оставив после себя запах - едва уловимый, цветочный. Духи. Лилу никогда не пользовалась духами.
Том смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как что-то внутри него сжимается. «Она пытается», - подумал он. - «Она действительно пытается меня вернуть». Проблема была в том, что возвращать было нечего.
Вечер. Ресторан «Эфир».
Внутри ресторан был устроен так, чтобы имитировать «старый мир». Деревянные столы вместо пластиковых модулей. Свечи - настоящие свечи, с живым огнём, который мерцал и отбрасывал тени на стены. Тени считались в Гармонии «визуальным шумом», но в «Эфире» их специально оставляли, чтобы создать «атмосферу». Том сидел напротив Лилу и чувствовал себя неловко.
Она выглядела... красиво. Том раньше не думал о ней в этих категориях. Лилу была его парой, подобранной алгоритмом. Идеально подходящей, но не больше. Он никогда не смотрел на неё как на женщину. Как на кого-то, кого можно желать.
Сегодня он попытался.
Короткие тёмные волосы. Серое платье, подчёркивающее талию. Лёгкий румянец на щеках - от вина? Она заказала вино. Настоящее вино, с содержанием алкоголя, которое разрешалось только по особым случаям.
– Ты сегодня другая, – сказал Том, чтобы нарушить тишину.
– Я хотела тебя удивить, – ответила Лилу. – Помнишь, что сказал наш алгоритм при подборе? «Разнообразие в рамках предсказуемости укрепляет связь».
Том помнил. Он помнил каждое слово из того дня, когда система объявила им, что они идеальная пара. Он стоял в белом зале Центра Совместимости, рядом с ним - девушка с короткими волосами и спокойными глазами. Система сказала: «Вы будете счастливы». Он поверил.
– Я не знал, что ты умеешь удивлять, – сказал он, и в его голосе, возможно, прозвучала горечь.
Лилу опустила взгляд.
– Я многому учусь, – тихо сказала она. – В последнее время.
Они заказали еду. Что-то с мясом - Том не ел мяса уже около шести лет, и вкус показался ему странным, почти отвратительным. Но он жевал и улыбался, потому что Лилу смотрела на него с надеждой.
– Том, – прозвучал её голос, когда официант убрал тарелки. – Я хочу спросить тебя кое о чём. Ты можешь не отвечать. Но... ты когда-нибудь представлял, какой была бы наша жизнь, если бы мы встретились не по решению алгоритма? Если бы мы просто увидели друг друга на улице, и тебе что-то во мне понравилось бы. Или мне в тебе. И мы бы заговорили. Сами. Как в старых фильмах.
Том смотрел на неё и не знал, что сказать. Он никогда не представлял этого с Лилу. С ней - нет. С другой - да.
– Я не знаю, – ответил он осторожно. – Наверное... было бы интересно.
– Интересно, – повторила Лилу. В её голосе не было радости. Она поняла, что он ушёл от ответа. Она поняла, что он не представляет их вместе. Ни при каких обстоятельствах.
По дороге домой они шли молча. Лилу взяла его под руку - жест, которого Том не помнил за ними. Он не отстранился, но и не прижался в ответ. Они шли как две фигуры, случайно оказавшиеся рядом. Перед дверью квартиры, Лилу остановилась.
– Том, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Я всё равно тебя не отпущу.
В её словах было что-то, что заставило его замереть. Не угроза. Не мольба. Обещание. Тёмное, тяжёлое, как свинец.
– Лилу...
– Я не закончила, – перебила она. – Система сказала, что мы идеальная пара. 99,3%. Я верю системе. Я верю, что мы созданы друг для друга. И если ты сейчас сбился с курса... я помогу тебе вернуться. Любой ценой.
Она улыбнулась. Улыбка была сладкой. Но в глазах - тех самых, серых и спокойных - Том впервые увидел что-то, что заставило его кровь похолодеть. Одержимость. Он видел это слово в книгах Архива. Оно описывало состояние, когда человек не может отпустить другого, даже если тот не хочет быть с ним. В Гармонии одержимость считалась психическим расстройством и лечилась полным очищением.
Но Лилу не была одержима. Не могла быть. Она была идеальной парой, подобранной алгоритмом. Идеальные пары не становятся одержимыми. Или становятся? Том вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Сердце колотилось. Он думал о том, что старик из Архива говорил ему:
«Система не ошибается, мальчик. Она делает то, для чего создана - поддерживает порядок. Но люди... люди всегда ошибаются. Даже после очистки. Особенно после очистки».
Лилу ошибалась. Она не любила его. Она была запрограммирована думать, что любит. Но любая программа, могла дать сбой. И этот сбой, Том боялся, мог стоить им обоим слишком дорого.
В три часа ночи Том проснулся от того, что Лилу плакала во сне. Она лежала на своей половине кровати, сжавшись в комок, и из её горла вырывались тихие, сдавленные звуки. Том никогда не слышал, чтобы она плакала. В Гармонии не плакали. Слёзы были «неэффективной биохимической реакцией», которую подавляли ещё в детстве. Он протянул руку, чтобы коснуться её плеча, и замер. Она что-то бормотала сквозь слёзы. Том наклонился ближе, чтобы разобрать:
– ...не уходи... не оставляй меня одну... не уходи, мама...
Мама.
У Лилу не было матери. Или была - Том никогда не интересовался. В Гармонии прошлое не имело значения. Только настоящее. Только продуктивность. Только совместимость. Но сейчас, слушая, как Лилу зовёт мать во сне, Том понял: её прошлое существовало. Оно было спрятано глубоко, под слоями чисток и корректировок, но оно было. И в этом прошлом была девочка, которая кого-то любила и кого-то потеряла.
Том убрал руку. Он не мог её утешить. Потому что любое утешение было бы ложью. Он не любил её. Не мог полюбить. И это знание - холодное, острое - делало его чудовищем в собственных глазах. Он отвернулся к стене и закрыл глаза. Завтра четверг. Элейна снова пойдёт в Нижний город. И он, возможно, последует за ней. Не для того, чтобы заговорить. Просто увидеть. Ещё раз. Убедиться, что она реальна.
А потом... Он не знал, что потом.
«СИСТЕМНАЯ АНОМАЛИЯ.
ИНДЕКС СОВМЕСТИМОСТИ МЕЖДУ "ЛИЛУ РИД" И "ТОМ КАУЛИТЦ" СНИЖЕН ДО 93,5%»