Глава 6. «Иллюзия нормы»
Том не спал.
Он лежал с открытыми глазами с четырёх утра, глядя на идеально-белый потолок, на котором даже ночью не было теней. В Гармонии тени считались «визуальным шумом» – в каждом жилом модуле стояли компенсационные лампы, которые гасили любые перепады освещения. Реальность была плоской, как поверхность стерильного стола.
В голове крутились цифры. 96,3%. Такой индекс совместимости значил, что система уже заметила аномалию. Обычно индекс снижался на 0,1-0,2% в год – естественные флуктуации, которые корректировались во время следующей «подзарядки связи». Но 96,3% после всего пары дней? Это падение почти на три процента. Если индекс упадёт ниже 90%, Центр контроля совместимости инициирует проверку. Если ниже 80% – пару могут разобщить.
Том вспомнил папку в подвале Архива. «Категория "прерванные связи"». Дети, которых разлучили, потому что алгоритм решил, что их чувства слишком сильные. Слишком опасные. Слишком... человеческие.
«Они разлучили нас с Элейной при 76,2%», – подумал Том. – «А что они сделают с нами с Лилу, когда увидят, что индекс совместимости падает ниже?»
В 07:30 зазвенел будильник. Лилу уже не было в кровати – она всегда вставала на час раньше, чтобы провести утреннюю медитативную гимнастику. Том слышал из гостиной её тихие, размеренные шаги. Никакой музыки. Никаких лишних звуков. Только дыхание – вдох, выдох, вдох, выдох. Всё по правилам. Он умылся гелем без запаха, надел домашний, - такой же серый, как и всё остальное, - костюм. В зеркале отражалось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Том смотрел на себя и не узнавал. Не потому, что изменился внешне. А потому, что внутри было что-то новое – тяжёлое, вязкое, что не имело названия в словаре Гармонии. Он вышел в гостиную. Лилу сидела за столом. Перед ней стояла тарелка с питательной пастой и стакан очищенной воды. Одежда безупречно выглажена. Волосы уложены. Улыбка – ровно на два миллиметра выше нейтрального положения.
Центр контроля совместимости. Сектор 12.
Здание Центра отличалось от всех остальных. Не формой – оно было таким же серым и гладким, как всё в этом городе. Не размером – стандартные пятнадцать этажей. Оно отличалось ощущением. Том чувствовал это, как только они с Лилу вошли в двери. Воздух здесь был плотнее. Холоднее. Каждый шаг по белому полу отдавался эхом, которое не заглушали звукопоглощающие панели – здесь эхо было нужно. Оно создавало атмосферу торжественности. Или страха. Том уже не различал эти понятия.
– Том Каулитц и Лилу Рид, – произнёс администратор - женщина с таким же гладким лицом, как у всех. – Протокол плановой проверки совместимости. Пожалуйста, пройдите в кабинет 4B.
Они пошли по коридору. Лилу шла слева, на расстоянии ровно семидесяти сантиметров – оптимальная дистанция для пары. Тому захотелось взять её за руку. Не потому, что он хотел прикоснуться к ней, а потому, что ему было страшно. Но он не взял. В Гармонии спонтанные прикосновения считались признаком эмоциональной нестабильности. В кабинете 4B их встретили две капсулы. Такие же, как для «подзарядки связи», только больше. И серьёзнее. Над каждой капсулой висел голографический экран, на котором высвечивались параметры: сердцебиение, давление, уровень нейронной активности, эндокринные показатели, индекс совместимости в реальном времени.
– Переодевайтесь и ложитесь, – сказал техник - молодой мужчина с зелёными глазами. – Процедура займёт сорок минут. Никаких неприятных ощущений.
Том переоделся. Лёг в капсулу. Пластик был холодным, и эта холодность пробирала до костей – или ему только казалось.
– Начинаю сканирование, – объявил техник.
Капсула закрылась.
Тьма.
Потом - мягкое свечение, которое проходило сквозь закрытые веки. Том чувствовал, как сенсоры касаются его висков, запястий, груди. Система считывала его – каждую клетку, каждый нейрон, каждую забытую эмоцию.
«Они увидят Элейну», – панически подумал он. — «Они увидят код 451. Они увидят, что я помню».
Но вслух - ничего. Он лежал неподвижно, стараясь дышать ровно, как учили в школе самоконтроля. Вдох – четыре секунды. Задержка – две. Выдох – четыре. Повторить. В ушах зазвучал голос - мягкий, гипнотический:
- Расслабьтесь. Вы в безопасности. Вы идеальный гражданин. Ваше счастье – наша забота. Ответьте на несколько вопросов...
Поток вопросов полился один за другим. Том отвечал автоматически, почти не слушая – ответы сами выскакивали из подсознания, отточенные годами тренировок:
– Ваше имя?
– Том Каулитц.
– Ваш возраст?
– Двадцать два.
– Ваше место работы?
– Центр Нейронных Технологий, отдел сжатия данных.
– Вы счастливы?
– Да.
– Вы довольны своей парой?
– Да.
– Были ли у вас мысли о других людях, не входящих в одобренный круг общения?
– Нет.
– Чувствуете ли вы эмоциональный дискомфорт в последнее время?
– Нет.
Каждая ложь была идеальной. Том удивился сам себе. Он всегда считал себя плохим актёром, но сейчас его организм работал как единый механизм обмана. Сердце не ускорялось. Зрачки не расширялись. Даже микромимика – то, что система считывала с лица через сотню микроскопических датчиков – оставалась в пределах нормы.
«Может быть, я действительно не чувствую ничего?» - мелькнула мысль. - «Может быть, сбой был ошибкой, а Элейна – просто галлюцинацией?»
Но потом, в середине процедуры, экран перед его закрытыми глазами мигнул. Том увидел цифры. Свой профиль. Свой индекс совместимости с Лилу.
«ТЕКУЩИЙ ИНДЕКС: 96,3%. ПРОГНОЗ НА СЛЕДУЮЩИЕ 30 ДНЕЙ: 94,1%. УРОВЕНЬ ДОВЕРИЯ: СНИЖАЕТСЯ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВНЕПЛАНОВАЯ КОРРЕКЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ФОНА».
Внеплановая коррекция. Том знал, что это значит. Дополнительная сессия в капсуле. Более глубокая. Более агрессивная. Во время внеплановой коррекции система не просто «подзаряжает» позитивные эмоции, она активно подавляет нежелательные воспоминания. Если у тебя есть секрет, после внеплановой коррекции у тебя его не будет. Никаких следов. Никаких «кодов 451».
– Процедура завершена, – объявил голос. – Вы можете открыть глаза.
Капсула открылась. Том сел. Напротив, в соседней капсуле, поднималась Лилу. Её лицо было спокойным – даже более спокойным, чем обычно. Техник что-то писал в планшете, потом поднял голову и посмотрел на Тома с лёгким любопытством.
– Индекс совместимости снижен, – сказал он будничным тоном, словно сообщал о погоде. – 96,3%. Это в пределах допустимого, но Центр рекомендует внеплановую коррекцию. Записаться можно на ближайшие дни.
– Мы запишемся, – быстро сказала Лилу. – На завтра.
– Нет, – ответил Том.
Тишина. Лилу посмотрела на него. Техник – тоже. В комнате стало на несколько градусов холоднее.
– Я хочу сам выбрать время, – добавил Том, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – На работе важный проект. Не могу пропустить.
Техник кивнул. В конце концов, граждане Гармонии имели право на личный график – в разумных пределах.
– Хорошо. Но не позже, чем через четырнадцать дней. Иначе Центр может инициировать принудительную процедуру.
– Я успею.
Они оделись и вышли на улицу. За дверями Центра Лилу остановилась. Повернулась к Тому. В её глазах - тех самых, серых и спокойных - Том впервые увидел что-то, что не мог прочитать.
– Ты врёшь, – сказала она.
– Что?
– Ты врёшь мне, Том. Я не знаю о чём. Но ты врёшь. У тебя нет важного проекта в ближайшие две недели. Я проверяла твой рабочий календарь. Он пуст. Ты просто не хочешь проходить коррекцию.
– Почему ты проверяла мой календарь?
– Потому что ты изменился. – Лилу сделала шаг вперёд. Теперь они стояли ближе, чем положено по социальной дистанции. – Ты стал другим. Меньше говоришь. Меньше смотришь на меня. Ты... – она замолчала, подбирая слова, – ты смотришь сквозь меня.
Том хотел сказать что-то успокаивающее. Привычное. Вроде «всё в порядке» или «это просто усталость». Но слова застряли в горле. Потому что Лилу была права. Он смотрел сквозь неё. На Элейну. На ту, которой не должно было существовать в его памяти. На ту, которая стала для него реальнее, чем девушка, подобранная алгоритмом с точностью 99,3%.
– Прости, – сказал он наконец.
– За что?
– За то, что не могу объяснить.
Лилу долго смотрела на него. Потом отвернулась и пошла в сторону дома. Её шаги были такими же ровными, как всегда. Но Тому показалось - или он уже привык различать? - что в её походке появилось что-то новое. Нерешительность.
Вечером они не разговаривали. Лилу готовила ужин - питательные пасты, как всегда. Том сидел на диване и смотрел на коммуникатор. На экране была карта перемещений Элейны за последний месяц – тот самый чип от старика. Он изучил его уже раз десять. Закономерность была ясна: Элейна вела очень размеренную жизнь. Работа - дом - редкие походы в Нижний город по четвергам. Том не знал, зачем она туда ходила. Может быть, в Архив. Может быть, к другим местам, о которых он не догадывался.
«Она ищет», – вспомнились слова старика. – «Так же, как ты».
Завтра четверг. Завтра она пойдёт в Нижний город. Он мог бы пойти за ней. Не говорить – просто наблюдать. Убедиться, что она реальна. Что его память не врёт. Что она действительно та самая девочка с пирожным. Он мог бы.
Но он не пошёл.
Потому что понял: если он увидит её снова, то уже не сможет остановиться. А если не сможет остановиться, система заметит. Индекс упадёт ещё ниже. Его отправят на принудительную коррекцию. И тогда – всё. Ни Элейны. Ни воспоминаний. Ни даже тоски. Только чистая, стерильная пустота.
Том закрыл глаза и досчитал до ста. Когда открыл – ничего не изменилось. Он всё ещё хотел пойти.
«СИСТЕМНАЯ АНОМАЛИЯ.
ИНДЕКС СОВМЕСТИМОСТИ МЕЖДУ "ЛИЛУ РИД" И "ТОМ КАУЛИТЦ" СНИЖЕН ДО 95,8%»