Увидимся утром

Стас проснулся от того, что волосы, лежащие на его лице, начали щекотать. Парень открыл глаза и увидел белоснежные волосы — даже спросонья он понял, что они не его... Протерев глаза, он увидел Машу, они оба были накрыты одеялом. Стас немного приподнял его: перед ним лежало голое и горячее тело, её ягодицы выглядели просто шикарно.

⠀- Вставай, нам на линейку пора, — сказал парень, немного двигая плечо Маши. ⠀- Стас... Отвали! — злобно ответила Маша, накрывшись одеялом.

Парень тяжело вздохнул и кинул руки за голову. Краем глаза он заметил, что одеяло начало двигаться.

⠀- Успокойся, у нас ещё есть час, рано... — Стас посмотрел на часы и увидел без десяти шесть, а движения под одеялом не прекращались.

Парень вспомнил, как они провели ночь... Они долго целовались в его доме, всячески ублажая друг друга, а после через окно сбежали на пляж. Отойдя к лесу, чуть дальше той поляны, где у них был секс, нашли ещё один небольшой пляж. Они купались голышом, много целовались. Маша часто дразнила Стаса: толкала, щекотала, кусала. Такое взрослое дурачество, но это было круто — огонёк между ними мелькнул. Они веселились, гуляли по ночному лагерю, не опасаясь, что их увидят, они были только вдвоем. Затем они вернулись в домик, где занялись сексом; дом стоял на ушах, и чудом никто не пришел и не слышал... В часа три они легли спать.

⠀- Оставь меня в покое: либо досыпай, либо собираемся... — Стас попытался её вытянуть, но она укусила его за руку. — Я не против ещё пошалить, тем более время есть.

Стас закатил глаза и, приподняв одеяло, увидел, как эта бестия укусила его за живот.

⠀- Эй, вылезай давай.

Маша лежала на его ноге, её грудь выпирала. Она ногтями царапала сердечко выше укуса. Столкнувшись взглядом, девушка выскочила, словно кошка, и их губы слились в поцелуе.

⠀- Спасибо за ночь... Босс.

Маша дразнила Стаса и называла его «Босс» — ему это не особо нравилось...

⠀- Перестань, давай собираться.

Стас начал осматривать комнату в поисках своих трусов и вещей в целом.

⠀- Да ладно тебе! Давай опоздаем!? — Маша завалила парня на кровать. Её грудь прыгала от каждого движения, и не завораживать она не могла... ⠀

- Я не люблю опаздывать, не люблю ждать. Так что давай, собирайся.
Стас встал вместе с лежащей Машей, и она посмотрела прямо в глаза — в его темные, словно ночь, глаза.

- Что? Что-то не так? — спросил Стас, который уже хотел бы собраться и выкурить сигарету, наслаждаясь ранним утром.

⠀Маша без слов вцепилась в его губы и вновь повалила. Два голых тела, и вновь промелькнула страсть... Парень хоть и оказывал сопротивление, Маша в такие моменты была очень напористой и, непонятно почему, сильной. Но даже так сильнее Стаса ей не быть, и парень разорвал поцелуй, а после вопросительно посмотрел на девушку.

⠀- Что?! — удивлённо спросила Маша. ⠀- Ты очень хорошо целуешься. И даже возбуждаешь, — девушка прикусила губу и подмигнула. ⠀

- Чувствую себя проституткой... — разочарованно сказал Стас, вспомнив, сколько их было... ⠀

- Что не так!? Стас, очнись! У тебя в домике, перед тобой, сидит голая девушка, которая сама на тебя виснет и липнет, а ты не воспользуешься!? ⠀

- Нет, Маш, не воспользуюсь... — Стас показался очень огорченным и медленно пошел за вещами, которые уже заметил. ⠀

- Стас, что не так? Если нужно, я могу быть серьезной, только скажи: что не так? — Маша подошла к парню и, взяв его за руку, вновь посмотрела в глаза. ⠀

- Маш, все нормально, просто я не могу опаздывать, пусть даже ты будешь передо мной.

Было видно его какое-то разочарование, но пробиваться сквозь эту броню смысла не было... Его руки обхватили её талию, прижали к себе. Упругая грудь упёрлась в грудь парня — она всё ещё была голая, даже не успела ничего накинуть. Его руки сжимали её ягодицы, а губы медленно приближались к губам Маши. Девушка была довольна. Она понимала, что это ненадолго, но даже так в гонке за Стаса проиграть Милане она не смогла бы... Так как Маша и Милана были лучшими подругами с детства, они знали о чувствах к новичку. Обе девушки не враждовали — это было мирное пари: кто заберёт парня, та и будет с ним до конца смены.

⠀Хоть Милана и была доброй и, в отличие от Маши, порядочной, в такой гонке она была первый раз и сама проявила инициативу. Снежинка — именно так назвал парень Машу за её белоснежные волосы — использовала все средства. В отличие от порядочной Милы, она верила в свои шансы за счёт секса или других несвойственных для блондинки средств. Милана же старалась разогреть его холодное сердце, мило кокетничая, а их поцелуй только подбросил дров...

⠀Маша повалила Стаса на кровать, села сверху и продолжила целовать его. Парень водил руками по нежному телу девушки, сжимал её ягодицы, иногда шлёпал поочередно. Маше это только нравилось. Тело Стаса частично зажило, остались небольшие покраснения от ногтей. Следы засосов четко выражались на его груди, ключицах, на некоторых кубиках пресса, на плече — девушка как можно больше оставила пометок на случай, если Милана примет более решительные действия. Маша также не была без следов: Стас оставил несколько укусов на шее и более десятка засосов по телу, некоторые были даже в интимных зонах. В этом плане парень был более-менее сдержан и оставлял только засосы, как правило, в интимных зонах, напоминая о себе, редко когда кусая до такой степени, что оставался след. Маша отметила, что лучшего любовника, чем этот парень, она не видела и даже представить не могла. Ведь Стас делал всё, что ей нравится: он мог свести её с ума только рукой. То, как он целовался, было особенным удовольствием — ведь это был даже не французский поцелуй, но то, как он разогревал страсть внутри девушки, поражало каждый раз, стоило ей коснуться его губ. Даже те позы, что выбирал он, доставляли ей больше удовольствия. Стас знал, что делать и как делать, ведь был опыт — опыт, которым он не гордился...

⠀Через минут пятнадцать они вышли из его домика, забыв о том, что их никто не должен видеть. Ночь оставила следы: лёгкость и ватность в движениях у пионеров присутствовала, скрыть её было не так легко, как казалось...

⠀- У нас ещё есть тридцать минут, что будем делать? — спросил парень, поправив волосы.

⠀Маша не успела сказать, так как из-за спины парня выскочила блондинка. Милана, улыбаясь милой и нежной улыбкой, смотрела на парня, а после, приветливо поздоровавшись, села возле Маши. Это в очередной раз подтверждало мирность их пари... Но даже так Маша не была злобно настроенной против подруги. Более того, она, может, даже и хотела в глубине души проиграть, но желание остаться с таким любовником отбивало и прогоняло идею проигрыша...

⠀- Привет, милашка, — сказала Маша, прервав молчание. ⠀

- Милашка? — удивлённо спросил парень, вопросительно посмотрев на девушек. ⠀

- Ну да... Видишь ли, мы с Машей с самого детства дружим. Мы из Кривого Рога, так что вот так вот. Я раньше называла её белой кошкой, не помню почему... — Милана была озадачена попыткой вспомнить: почему именно белая кошка? ⠀

- Понятно. Ну, справедливости ради, Маша называет меня Босс... А я её буду звать Снежинка. А ты у нас будешь... — Стас задумчиво посмотрел на Милану, на её волосы, улыбку, лёгкий румянец и сказал: — Солнышко.

⠀От услышанного девушки были в шоке. Маша, недоумевая, хлопала ресницами, а Милана покраснела как красный помидор.

⠀- Мы же все даём друг другу прозвища, почему нет? Тем более необидные.

⠀Кажется, Стас до сих пор не осознал, что происходит и что перед ним сидят две девушки, которые ведут активную борьбу за него.

⠀- Отличное трио! Босс, Снежинка и Солнышко! — воскликнула Оксана Григорьевна, появившись, как показалось, из ниоткуда.

Стас лишь улыбнулся и убрал руки в карманы. Милана всё ещё смущалась, а Маша была просто Маша... Вожатая провела троицу к строю и долго читала, гордо подняв голову, сочинённую речь, надеясь поднять дух пионерской жизни. Затем все по очереди произносили присягу. Стас не особо вникал, а просто повторял. Маша неохотно жевала слова. Милана — гордо, как и вожатая, говорила слова, которые, как показалось парню, она знает не то что наизусть — Мила знает их лучше собственного имени. Саша спокойно и непринужденно повторял речь — заученно и без интонации. Лена забывала слова, но старалась — это было видно по её нахмуренным бровям. Настя громко и быстро тараторила, словно пулемет, казалось, это копия вожатой, только менее чёткая...

⠀- Итак, пионеры! Теперь вам нужно отправиться на завтрак! После у нас будут важные мероприятия! — громко и четко проговорила вожатая, направив руку в сторону столовой. — А ты, Стас, останься на пару слов, — менее громко добавила Оксана Григорьевна.

⠀- Слушаю. Я во что-то влип? — спокойно спросил парень, приготовившись мастерски врать.

⠀- Ну, не то чтобы...

⠀«Кажется, она что-то знает, дерьмо!» — подумал Стас, немного паникуя, хотя его лицо не изменилось.

⠀- Вчера девочки, Лена и Милана, прибежали ко мне, сказали, что ты полез в драку, защищая Лену. — Она говорила спокойно, медленно, четко; это напрягало. — Я должна похвалить, так как ты заступился за девочку, тем более я видела тех парней — они немаленького роста и телосложения... Но даже так ты понимаешь, что дракой не решают проблемы?

⠀Стас перестал переживать, так как подумал уже обо всём, чем только можно, но не об этом...

⠀- Да, я думал сегодня вам сказать... Простите, что ещё вчера не подошёл. Оно как-то само так получилось... Я им сказал, чтобы они оставили Лену и её книгу, один сразу полез с кулаками — ну, я дал отпор, а там второй подоспел... Безумно стыдно за своё поведение. Мой опекун, он был преподавателем философии, и говорил всегда любыми способами защищать слабых и девушек, вот как-то так...

⠀— Стас, ты сейчас думаешь, что доставил мне проблемы, но это не так. Об этом знаю только я как вожатая, а остальное все между вами. Я просто хотела предостеречь тебя от возможных стычек. Ты не плохой парень, и то, что это перешло в драку — это не только твоя вина, как ты думаешь, это вина ситуации и людей в целом, ты просто оказался в такой ситуации. Просто если будут ещё похожие обстоятельства, постарайся оставить кулаки на самый последний вариант. Хорошо?

⠀Вожатая посмотрела добрым и теплым взглядом. Стасу стало не по себе, но он пообещал и кое-как выдавил улыбку, а после отправился в столовую.

⠀Подходя к зданию, он заметил огромную толпу, которая старалась протиснуться внутрь. Хоть минутами ранее они давали присягу о порядке и о примерном поведении, дети есть дети...

⠀С трудом парень пробрался внутрь и, не увидев свой отряд, пошёл за порцией. На раздаче была крупная женщина лет сорока восьми, с кучерявыми рыжими волосами. Она приветливо улыбалась, и, несмотря на шум, все стояли возле раздачи спокойно и смирно. Словно перед директором лагеря. Стас занял очередь, где меньше всего людей, и покорно выстоял её.

⠀Стоя с подносом, его осенило, ведь мест не было. Ничего не придумав лучше, парень незаметно проскочил на улицу. Сев за зданием на камни, вытерев руки сухой салфеткой — будто толк от этого есть, — Стас принялся завтракать. На завтрак была овсяная каша, два хлеба с маслом, чай и большое красное яблоко. Пока он ел, то краем уха слышал пионеров, которые даже не догадались о нём.

⠀— Слышал, новенький из отряда Григорьевны уже в двух драках был, — сказал неизвестный низкий голос, но с нотками писклявости — парень.

⠀— Та может не он? Видел его, парень сдержанный, вроде нормальный... — раздался второй, более высокий голос с картавостью — мальчик, судя по всему.

⠀— Да ну! Если бы он был в драках, тем более двух, то уже что-то с ним сделали, я уверена! — прозвучал звонкий, высокий женский голос.

⠀Голоса начали отдаляться, и уже слабо было понятно, о чем они говорили дальше.

⠀— Об этом все знают? — спросил сам себя Стас, допивая чай. — Незаметно выскочил, как теперь попасть?!

⠀Именно эту часть Стас не продумал, а потому пытался что-то придумать, уже оказавшись в столь неприятной ситуации... Он осмотрел ту часть здания, под стенами которого завтракал, и не увидел даже намека на выход из ситуации. С подносом парень пошел дальше и увидел порог — вход на склад, дверь была открыта. Стас как кошка проскочил и незаметно оставил поднос на небольшом столике возле кипы бумаги. Услышав топот, парень рванул со всех ног и, завернув к главному входу, как ни в чем не бывало пошёл к площади.

⠀— Сейчас бы закурить... — простонал парень.

⠀Помня, что у вожатой какие-то планы, Стас покорно пошагал на площадь и так же покорно принялся ждать отряд. А пока никого не было, он закинул руки за голову и, закрыв глаза, стал размышлять о том, что происходит.

⠀— Маша... Милана... Только эти два имени... Почему именно они? Белоснежная и блондинка... Демон или ангел, как бы это ни звучало... Секс или любовь? Наверное, любовью даже не пахнет! Что она, Милана, может чувствовать ко мне? К недоумку, который в первый же день попал в две драки, который курит, который врёт! Маша сто процентов ей что-то рассказала, они же подруги с детства... Дерьмо! А Маша? Она ясно дала понять, что нужен только секс... В отличие от всех, к Маше я готов постоянно возвращаться, она слишком сильно мне подходит... Черт!

⠀Стаса вывел из раздумий женский голос: кто-то с кем-то очень громко спорил. Парень открыл глаза и буквально в метрах тридцати увидел двух девушек из другого отряда, которые яростно спорили. Последней каплей было то, что они сцепились.

⠀Стас подлетел так быстро, как только мог, и, стараясь отодвинуть их друг от друга, получил по щеке. Парень психанул и молча встал между ними. Когда они всё-таки его заметили, то спросили:

⠀— Что тебе надо!?

⠀— Тишины, вы её нарушаете, тем более что с руками рвётесь в бой. Я как добропорядочный пенсио — тьфу ты! Пионер, да и просто парень, не могу стоять в стороне... — парень говорил монотонно, ему было так всё равно, поубивают они друг друга или нет, шум ему не сильно нравился и мешал...

⠀— Ну мы сами разберемся, спасибо, добропорядочный... — парень не успел оборвать её наглую речь, как вдруг услышал голос Маши позади.

⠀— Разбежались по углам!

⠀Девушки вмиг разбежались, и от них даже следа не осталось.

⠀— Я запомню. В следующий раз так и скажу... — пробормотал Стас, поворачиваясь к Маше.

⠀— Ты конечно молодец, но девочки меня слушаются, — ехидно улыбаясь, сказала Маша.

⠀Она смотрела на него и не знала, что её сдерживает поцеловать его. Смотря на них со стороны, они были бы отличной парой: тёмные как ночь волосы, которые медленно подгребают под себя уважение среди парней, и белоснежные волосы, которые уже держат в страхе женскую и не только часть. Идеальный дуэт...

⠀— Что меня сдерживает поцеловать тебя? — спросил Стас, после чего увидел Милану, которая машет им рукой. — Вспомнил, попытка измениться... — пробормотал невнятно парень.

⠀Они побрели к строю, и, дождавшись их, вожатая начала:

⠀— Итак, сегодня первый день в лагере, вчера все приезжали, разбирали вещи, в общем! Нужно выбрать дежурного на два дня, затем ещё и ещё. — Вожатую кто-то окликнул, это тоже была вожатая другого отряда, девочки из которого сцепились.

⠀— Каждый год одно и то же... — недовольно сказала Маша.

⠀— Да ладно тебе, ты всегда последняя, — сказала Милана, поправив галстук.

⠀— А что нужно делать? — спросил Стас, протирая рукой щеку, в которую прилетела ладонь одной из буйных девушек.

⠀— Проснуться в половину седьмого, пройтись по домикам нашего отряда, проверить готовность, наличие пионера, разбудить, если тот сам не проснулся, а потом доложить вожатой. И явиться на линейку, — ответила Лена с двумя книгами. — Вот, как ты и просил. Что-то на мой вкус из классики. — Это была книга, точнее сборник русских классиков: основные Пушкин, Толстой, Лермонтов, Достоевский и другие.

⠀— Спасибо, будет чем скоротать время. — Парень улыбнулся и принял книгу.

⠀— Итак, простите, что отвлеклась... Нужно выбрать дежурного. Кто за кого будет голосовать? — Оксана Григорьевна упёрла руки в бока и уставилась на пионеров.

⠀— Стас, я думаю, у него получится, тем более он новенький, должен вникнуть сразу, вдруг подменить кого-то нужно, — сказал Саша, сделав шаг вперёд.

⠀— Твою... — Стас даже не продолжил мысль.

⠀— Я тоже думаю, что у Стаса получится, тут ничего сложного, и я могу помочь в случае чего, — сказала Милана, надеясь так провести немного больше времени с парнем.

⠀— Мне как-то всё равно... — безразлично сказала Маша, понимая, что сможет проснуться у него в постели как минимум ещё дважды.

⠀— Ну, раз все за Стаса... — сказала Лена, пожав плечами.

⠀— И я за него! И я! — громко сказала Настя.

⠀— Ну, единогласно! — весело сказала Оксана Григорьевна. — Милана, объясни всё Стасу: как, где и куда, ну в общем, передаю в твои руки. Можете заниматься своими делами, если что, я соберу вас или попрошу кого-то. — Вожатая куда-то ушла.

⠀— Получается что, завтра и послезавтра? — спросил Стас, не понимая надобности своей работы. — А остальные? Разве среди вас не нужно выбрать?

⠀— Мы уже не раз были и наш порядок знаем, — улыбнувшись, сказала Милана. — Да, пойдем прогуляемся, я как раз всё расскажу. Думаю, Оксана Григорьевна ещё куда-то нас позовёт, ведь в твоём рекомендационном письме сказали, чтобы тебя загрузили работой, уж извини... — сказала Милана, уводя парня в сторону.

⠀— Интересно... — улыбаясь, сказал Стас, покорно идя за Миланой. Парень немного потянул за руку девушку и на ухо сказал: — Пошли ко мне, я курить хочу...

⠀Милана посмотрела на парня, а тот просто пожал плечами. Девушка тяжело вздохнула, они пошли в домик к Стасу.

⠀По дороге она не проронила ни слова, складывалось ощущение, что она что-то обдумывает, пытается на что-то решиться или сделать какой-то выбор. Милана часто зависала в одну точку, хмурила брови, что-то, возможно, отрицала, иногда поглядывала на Стаса, думая, что тот не обращает внимание. Парень так же думал, думал о ней. Его смущало то, что она пытается идти так же, как Маша, слегка качая бёдрами...

⠀Добравшись до домика, Стас пропустил Милану, закрыл дверь, чтобы никто не ворвался, окинул комнату взглядом, приоткрыл окно, достал сигарету и зажигалку. Мила робко села на край кровати.

⠀— Ты о чем-то думаешь, о чем? — спросил парень, закуривая.

⠀— Да так, мелочи... — так же робко ответила девушка.

⠀— Милан, я не люблю безумно много чего, но больше всего — когда мне врут, а я знаю правду. Выкладывай. Если тебя кто-то обидел, считай его больше не существует, или если нужна помощь, ты всегда можешь обратиться за ней ко мне... — парень сделал ещё затяг и вопросительно уставился на девушку.

⠀— Стас... Я, наверное, пойду, встретимся на нашем месте... — Мила поднялась, медленно пошла к выходу.

⠀Стас затушил сигарету и отложил в сторону, выдув небольшое облачко дыма, он пошел за ней. Девушка обернулась, и парень впился в её губы. Милана немного сопротивлялась, но вскоре обняла его, медленно водя по его спине. Парень развязал галстук и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке Миланы. Разорвав поцелуй, медленно стал целовать её шею, спускаясь к ключице. Мила иногда вздрагивала, но понемногу привыкала... Девушка была в такой ситуации в первый раз. У нее было два парня, но они всегда расставались, как только все шло к тому самому моменту... Стас приподнял голову, ехидно улыбнулся и снова вцепился в её губы. Пуговицы продолжили расстёгиваться одна за другой. Когда он дошел до пупка, то вытащил часть рубашки, расстегнул и её. Милана была в нежно-белом бюстгальтере. Её загар был не таким, как у Маши, линии были видны, и она была темнее... Стас положил руку на талию, кожа была невероятно нежной. Большим пальцем он водил по части живота, а второй рукой парень медленно и нежно гладил щеку девушки. Он не приставал, как мог бы или как было бы с Машей: сдержанно, постепенно, он ждал перед действием, спрашивал разрешения, не проронив ни слова. Милана как-то понимала это и приближала свое тело, словно магнитом, к его ладони. Стас медленно поднял руку, он прошёл от поясницы по ребрам к краю лифчика и остановился. Его палец нырнул под край буквально на сантиметр, даже не дотягивался и не касался груди, медленно и неторопливо он водил им, словно поглаживал. Милана была словно в трансе, это чувство для нее было впервые, она даже не понимала, что происходит. Девушка чувствовала только губы Стаса, его прикосновения, иногда она словно машинально приближалась, но не делала ничего сама. Милана открыла глаза и, увидев, что с расстёгнутой рубашкой стоит перед Стасом, а тот нежно целует её оголенное плечо, плавно переходя к ключице, оттолкнула его. Стас спокойно посмотрел на неё — эта реакция была ожидаемой. Приготовившись выслушивать или, наоборот, догонять, он был удивлён, когда девушка толкнула его снова и тот упал на кровать, которая издала неприятный скрип. Милана села сверху.

⠀— Если ты не хочешь или это слишком... — Милана провела пальчиком по губам Стаса, заставив его замолчать.

⠀Невероятно красивая девушка сидела на нём с расстёгнутой рубашкой, с отточенным и эротичным телом, белый лифчик только украшал и подчёркивал её прелестную грудь и загоревшую кожу. Блондинистые косы, которые она сегодня заплела, лежали на её плечах, на одном из которых красовался небольшой засос.

⠀Милана развязала галстук и неторопливо начала расстёгивать пуговицы, её пальцы путались, она всё ещё была в себе не уверена или в ситуации, в которой оказалась.

⠀Рубашка была полностью расстёгнута, тело парня было усеяно разными царапинами, синяками, шрамами, виднелись уже бледные засосы, которые были в основных местах. Маша не была так умела в засосах, поэтому они к вечеру пропали бы. Короткий ноготок формы острого миндаля прошёлся по центру до самого пояса, девушка замялась, но спросила:

⠀— Маша...?

⠀Решив не держать больше каких-либо секретов, парень ответил честно. Неизвестно, что он хотел этой честностью, на что был расчёт, но, кажется, это сработало.

⠀— Да...

⠀Милана нагнулась, немного сползла, расстегнула ремень и, отодвинув резинку шорт с трусами, постаралась оставить свой засос.

⠀«Теперь я точно чувствую себя проституткой...» — подумал Стас, не понимая, зачем он связался с Машей и сексом с ней и Милой, которая в шаге от него, хотя сомневается в каждом своем шаге...

⠀— Я не так хороша... Но постараюсь... — тихо, почти не слышно сказала девушка. Медленно, робко она целовала его тело, поднимаясь выше. Каждый поцелуй сопровождался небольшой запинкой, словно она всё ещё боролась с собой.

⠀Добравшись до губ, она нежно коснулась их, соскользнула, но вновь вернулась и уже не собиралась отлипать от них. Стас пустил руки под рубашку, водя по талии девушки, поднимаясь вверх по её рёбрышкам. Набравшись смелости, Стас сказал:

⠀— Выровняйся и привстань, пожалуйста...

⠀Милана не понимала, что конкретно нужно делать, но, сидя на парне, встала на колени и выровнялась. Стас задрал юбку, и её упругие ягодицы выскочили. Глаза девушки расширились, но она ничего не сказала, просто вернулась к губам парня. Парень нежно и аккуратно сжимал их, не нарушая той границы, что выделило её бельё — он предположил, что это один комплект, материал был одинаковый. Мила начала тяжело дышать. Несмотря на слегка открытое окно и комфортную температуру в домике, жар увеличивался. Только Стас понимал, что происходит...

⠀Милана иногда спускалась до резинки, где оставила засос, но вскоре поднималась вверх, словно отговаривая себя. Но с каждым разом она опускалась всё ниже и ниже. В один момент её ноготь упёрся во что-то, и она замерла. Остановились даже губы, которые всё ещё лежали на губах парня. Стас открыл глаза, его руки отпустили ягодицы, взяли за талию и посадили на себя. После, небольшую прядь волос он отодвинул парой пальцев и сказал:

⠀— Ты слишком яркое и горячее солнышко... Но всё ещё не готова — давай продолжим потом, когда ты сможешь... — К сожалению или к счастью, это был не вопрос.

⠀Стас удобнее сел, Милана всё ещё была на нём. Он прижал её и просто обнял, медленно шепча:

⠀— Всё хорошо, тебе не нужно всё это делать, ты не такая... Ты слишком хорошая, слишком невинная, ты прекрасна...

⠀Парень не верил в то, что эти слова что-то сделают, но он старался и говорил честно, и в сердце девушки это засело, плотно впилось... Для Стаса говорить подобное в диковинку, ведь обычно он говорит пошлости, хвалит за проделанную пошлость и всё, что связано с этим.

⠀Милана всё ещё сидела замерев. Запах духов и сигарет вновь кружил её голову. Она понимала, что была очень близка, она понимала, что Маша уже взяла своё, а она ещё нет... Но если Стас говорит, что это не так важно, что это не к спеху — быть может, не стоит расстраиваться? Может, стоит чаще целоваться, привыкать к его телу, а уже потом...

⠀— Ты очень красивая, а то, как ты сейчас сидишь — эту картину я готов видеть вечно... Прости за всё то, что было в домике... — Стас поставил Милану на место и попытался начать застёгивать её пуговицы, но Милана остановила его.

⠀— Стас... Скажи мне честно, ты бы сделал это?

⠀Стас замялся...

⠀— Да, думаю, да...

⠀Милана хотела расстегнуть ремень, но рука Стаса остановила её. Чтобы обездвижить и воспользоваться её замешательством, парень взял руки девушки и положил себе на плечи. Милана не остановилась...

⠀— Остановись, — сказал Стас, смотря в глаза Миле.

⠀— Почему...? Ты же хочешь...

⠀— Дело не в этом...

⠀— А в чем? Что не так?

⠀— Ты не готова, я не хочу торопить... Просто одевайся. — Стас взял галстук и повесил на шею Милане, а сам зажёг сигарету, и дым вновь заполнил комнату.

⠀Девушка не решилась оспаривать слова парня, а просто медленно одевалась. В дверь кто-то постучал. Стас сделал сильную затяжку, выкинул сигарету в окно, быстро застегнул рубашку, повесил галстук, и пока Милана шла к двери, он криво и слабо завязал красный и коварный галстук. В итоге, когда дверь открылась, внутри стояли два одетых пионера, и витал лёгкий запах дыма, но все знали о духах Стаса, так что это не сильно привлекало внимания.

⠀На пороге стояла вожатая.

⠀— О, а я как раз искала и тебя, и Стаса! Отлично, отлично. Разрешите? — Вожатая вошла в домик. В воздухе витал запах табака. Посмотрев на Стаса, она увидела, что тот поправляет что-то на тумбе, и увидела средний флакон духов.

⠀— Я опять во что-то влип, Оксана Григорьевна? Милана мне рассказала как раз, что нужно делать дежурному. Рано вставать, проверять готовность и наличие пионера, в случае чего разбудить его и доложить вожатой, то есть вам. — Стас спокойно и непринужденно говорил, несмотря на то, что минут пять ранее тут могло кое-что состояться... Не было важно и то, что ему рассказала об этом Лена ещё на линейке, Милана была занята другим...

⠀— Хах, молодец Стас, молодец. Милана, умничка, быстро и коротко. Теперь я спокойна за дежурного... Но мне нужна помощь в домике. Сергей Петрович, наш, скажем так, техник, человек на все руки, где-то запропастился... Стас, поможешь? А что насчёт тебя, Милана, то ты поможешь Стасу в случае, если ему понадобятся какие-то инструменты, может помощь. — Оксана Григорьевна, как и всегда, улыбалась яркой и заразительной улыбкой, с нежным и чуть громче шёпота голосом.

— Можно вопрос? — спросил парень, поправляя галстук.

 — Конечно, что такое? 

— А разве Саша — он не рукастый парень?

 — Ну да... Только они готовят какой-то проект, а я не хочу мешать умам! — вожатая драматически подняла руки и слегка рассмеялась. 

— Тогда я в деле, — сказал Стас, наконец-то поправив галстук. 

— Ты все ещё не можешь с ним поладить? — спросила вожатая, смотря на «красную проблему» в жизни парня. 

— Да почти, ещё немного — и всё... — Стас как-то перекрутил его, завязал, вновь перекрутил и оставил. К удивлению, он выглядел нормально.

Вожатая и два пионера неторопливо направились в сторону домика, в котором случилась беда... Стас догадывался, что от него требуется, но не понимал роль Миланы. Само собой, это была лучшая компания, но даже так — подавать инструменты может любой другой, если вообще это будет нужно...

Пока они шли, Оксана Григорьевна о чем-то разговаривала с Миланой, изредка посматривая на Стаса, который, как и всегда, летал в облаках. Вожатая с любопытством что-то выпытывала у девушки, а та, покрывшись лёгким румянцем, что-то отрицала. Конкретно не было слышно, о чем они разговаривали: это был эмоциональный шепот, звуки пионеров вокруг смешивали голоса, а птицы, которые давали концерт, также вложили свою лепту.

Зайдя в домик, парень обнаружил, что просто-напросто отпала полочка и зацепила другую; по итогу две полочки висели непонятно на чём. 

— Действительно, Сашу на такое лучше не дергать... Где у вас молоток и пара гвоздей? — хихикая, сказал Стас, осматривая комнату. 

— Я принесла и оставила, кажется... — Оксана Григорьевна осматривала комнату и не могла найти инструмент. 

— Мне нужно отлучиться, подождите, ребята... — Кажется, она что-то вспомнила и побежала с такой скоростью, что гепард будет отставать.

Стас присел на корточки и что-то пристально пытался высмотреть на полу. 

— Что ты ищешь? — спросила Милана, сев рядом. 

— Ну, гвозди выпали, значит, где-то будут рядом. Чтобы не лазить, посмотри где-то на кровати, может, там тканью накрылись... — Стас принял упор лёжа и наполовину залез под кровать. К его удивлению, там не было пыли, как в его домике. Милана аккуратно двигала одеяло, поднимала подушку и вскоре сказала: — Я нашла! Но тут только один... 

— Да, потому что второй у меня... — кряхтя, сказал парень, с трудом выползая. 

— Но нам же нужен молоток, как без него? — Милана смотрела вопросительно, её прекрасный градиент глаз был неотразим. 

— Сейчас, всё сейчас... — парень вручил ей второй гвоздь и выбежал на улицу.

Через несколько минут он вернулся с кирпичом, после чего ловко и, главное, аккуратно вбил гвоздики и закрепил полочки. 

— Как-то так... — сказал Стас, смотря на ровные полки. Оксана Григорьевна забежала и была удивлена: полочки висели, в руках у Стаса кирпич, а Милана просто стояла позади него. 

— А я вот... — улыбаясь, сказала вожатая, протянув молоток и несколько гвоздей. 

— Еще что-то? — спросил парень.

 — Да нет... Спасибо огромное! — вожатая, как отметил Стас, была слишком веселой, эмоциональной, но при всем при этом могла быть серьезной — её слушали и уважали. 

— Я тогда пойду? — спросил Стас, открывая дверь. — Конечно, если что, я позову. Вожатая любовалась полочками, Милана осталась с ней, а парень запустил кирпич куда-то в кусты и пошел к домику — делать особо нечего, а там хоть книга.

— Эй, пионер! — раздался знакомый голос. 

— Слушаю тебя, Маша. — Парень медленно повернул голову в правую сторону. Маша не спеша шла по дороге, её форма, как и всегда, была не похожа на форму. 

— Ну, что там у тебя с Миланой? Она почувствовала тебя... — Маша слегка щёлкнула Стаса по носу. 

— Нет, и надеюсь, не почувствует, — отрезал Стас, после чего пошёл дальше. 

— Да ладно тебе, разок не помешает. Заодно скажешь, кто лучше. 

— Это не гонка. Я разрываюсь, потому что мне хорошо и с тобой, и с ней. Даже если нас с тобой не будет связывать секс, мне все равно будет нравиться проводить с тобой время. Все не крутится вокруг жаркого, пылкого, долгого и чувственного секса, пойми уже! — Стас ускорился и вместо того, чтобы пойти в сторону домика, пошёл на площадку, где как раз никого не было.

Парень запрыгнул на турник и просто стал подтягиваться, не считая, просто делая. Стас иногда так делал, когда ему было стыдно за себя, когда он сильно нервничал или злился, или происходило ещё что-то, связанное с ним, а он ничего не мог с этим сделать. Стас до изнеможения занимается — это приводит к тому, что, как правило, на утро или в течение дня он не может лишний раз поднять руку.

Жаркое палящее солнце светило и освещало даже в тени, где пытались прятаться пионеры, придумывая игры на ходу. Некоторые играли в настольные игры, где-то виднелись шахматы, кто-то в шашки, некоторые прыгали в длину, которую сами же и придумали — в общем, все развлекались как могли. Лёгкий и теплый ветер прошёлся по повисшему от бессилия телу, которое всё ещё пыталось сделать хотя бы одно подтягивание. Все же он сдался... Руки разжались, и парень приземлился, пошатнулся и полез на брусья, добивать свои руки. Это было странно, но кто не странный? Своего рода наказание было отчасти полезным, да и к тому же он выпускал жар от разных мыслей или ситуаций. Подтягиваясь, парень мог спокойно мыслить, это не мешало, так что какой-никакой вариант был — поляны громить не обязательно...

Спустя примерно полчаса издевательств слабое, уставшее и мокрое тело упало под дерево, тяжело дыша.
— Ну... я хотя бы на рекорд иду... — пробормотал Стас, жадно хватая воздух. Стас прикрыл глаза и отключился. Он уснул.

Во сне он вновь увидел смерть своего опекуна, дверь лифта, в которую колотит без остановки, лицо преступника, которое всё в крови просило о пощаде — и по кругу. Затем он мельком увидел суд, тот день, когда посадили убийцу и когда он получил наследство. Затем много алкоголя, разные компании, драки, белое от снега поле и темнота...

Это был самый нелюбимый кошмар. Как правило, он редко появлялся, но когда все же снился, Стас был сам не свой. Он всегда просыпался разбитым, уставшим, словно не спал, а разгружал тонны машин, где-то даже злым. Парень чувствовал вину: он знал, что даже если бы не дождался скорую, то смог бы сделать больше, но он догнал убийцу и забивал его, выбивая из него всё, что можно. Эти картинки часто являлись ему. Как правило, он старался сразу же закурить, чтобы терпкий, вонючий и крепкий никотин расслабил его...

Стас открыл глаза и увидел, что всё ещё лежит на спортивной площадке. — Сколько...? — Парень зевнул и посмотрел на часы. Спал он час с копейками. Буквально через два часа будет обед. Стас протер глаза и пошёл «домой» — в домик, который, словно крепость, мог укрыть его от всех бед. Так он думал...

Вокруг бегали энергичные дети, пионеры, которые при виде вожатых смирно и медленно шли, но стоило тем выйти за границы видимости — тут же бежали с невероятной скоростью. Зелёная и густая трава, словно ковёр, лежала повсюду; дорога делила её, но даже так в некоторых местах трава пробивалась. Деревья — их кроны шатались из стороны в сторону, будто болельщики на стадионе, шумя листвой и хрустом веток. Запах хвойных лесов доносился с ветром. Все же лагерь стоял на пересечении соснового леса и дубовой, как оказалось, рощи; в нескольких местах можно было увидеть ровную грань, которая разделяет два леса.

Стас вставил ключ, медленно повернул его. Одной рукой он развязал галстук и, входя в домик, кинул его на кровать. Прикрыв дверь, парень расстегнул рубашку, так же кинув её на кровать. Он открыл кран с теплой водой, затем кран с холодной, чтобы сделать баланс и приятную воду; опустив голову, он намочил волосы, потянулся за небольшим тюбиком шампуня, намылил густые волосы и смыл пену. Отжав мокрые волосы, Стас окинул домик взглядом и увидел полотенце на другой кровати. Медленно и неторопливо парень взял его, накинул на голову и быстрыми движениями вытер основную влагу. Затем он кое-как помыл свое тело с мыслями о том, что тут должна быть душевая или баня. Чистый, немного влажный парень упал на кровать. Его шорты были немного спущены, как и трусы; невольно Стас увидел засос Миланы. Четкий и аккуратный. Решив закурить, он снова подвинул тумбу, взял сигарету.

— Кого... С кем? Зачем... — Стас открыл окно, закурил. Дым медленно выходил из носа, мозг избавлялся от мыслей, тело расслаблялось. — Одной так мало... Сигареты, да? — Стас сделал ещё одну затяжку. Красный, тлеющий табак быстро остывал, оставаясь серым с частичками черного пеплом.

Закончив сигарету, парень кинул бычок в бутылку, накинул подсохшую рубашку, которую тоже решил постирать, распылил духи, кинул в рот жвачку и пошёл на улицу. К его удивлению, перед его домом и вокруг не было ни души. Стас кинул взгляд на часы — до столовой остался час. Решив просто погулять по окрестностям, он прикрыл дверь, закрыл на ключ и медленной, вальяжной походкой пошёл бродить по территории лагеря.

За этот час чего-то интересного не произошло. Время тянулось, словно жвачка, которую он жевал. Знакомых лиц видно не было — будто прятались, а заводить новые знакомства, тем более что это будет выглядеть как навязчивость, Стас не хотел. Он всегда отдавал всё воле случая: если получится познакомиться с какими-то людьми — хорошо, нет — так нет. Солнце только сильнее палило, желая нагреть всех своими чересчур жаркими днями и тёплыми вечерами — ведь после сезона оно вновь отдалится, нагрянут холода, и нам вновь не будет хватать жаркого лета, которого мы с нетерпением будем ждать снова.

— Интересно, а мы можем ходить на озеро или это только с сопроводителем в виде вожатого? — спросил сам себя Стас, посмотрев в сторону озера. Дорога, ведущая к водоёму, была волнистой; много где нужно обходить, в некоторых местах проще было бы пойти напрямик, но дорога вела иначе...

Час подходил к концу, и нужно было двигаться к столовой, где, по мнению парня, уже собиралась толпа не хуже толпы на стадионах... Лагерь действительно был очень красивый и завораживающий. Для кого-то это просто лагерь, но для Стаса — это нечто большее... Зелёная палитра, развернутая полностью, украшала растительность яркими цветами. Запахов было множество, и все они были приятными: в некоторых местах доносился аромат с озера, в местах со смесью лесов запахов было довольно много, и ни один не был ужасным. Запах лета — этот отдельный аромат в теплые вечера, в моменты, когда солнце уходит за горизонт или в тучи; приятный, лёгкий, не яркий запах...

Стас поднял голову и посмотрел на небо. Вдали виднелись темные тучи. Было сложно поверить, что в таком райском месте пойдет дождь... — Наверное, на вечер будет дождь, сильный, судя по всему...

Парень подходил к столовой. На часах было пятнадцать минут первого; буквально через столько же двери откроются и толпа пионеров забьёт заведение, займет все места и будет обедать. Стас сел на ступенях чуть правее от двери. Большой козырёк мог спрятать под собой от солнца большое количество пионеров. Порог и ступеньки были небольшими, так что места было достаточно. Медленно и уверенно толпа собиралась, Стас был одним из первых. Осматривая людей — они были разные... Где-то были дети до десяти лет, где-то подростки, где-то «последний рубеж» — именно так окрестил парень взрослых пионеров, возраст которых достигал семнадцати лет. Случайно он услышал, что в восемнадцать сюда не попадешь, только в составе вожатых или в особые смены. Стас продолжал рассматривать пионеров и увидел блондинистые волосы: девушка кого-то высматривала.

— Милан! — Стас окликнул её и встал в полный рост. Девушка пробралась к парню и, сев на перила рядом, сказала: — Я тебя искала, но ты так быстро куда-то исчез... Дома не застала, на улице нигде не могла найти. Девушка смотрела своим градиентом глаз; парень таял от этого взгляда.

— Извини, я думал, у тебя будут дела с вожатой. Пошел на площадку, там был какое-то время, потом в домик заскочил — как видишь, привел себя в порядок, а потом пошёл прогуляться, и вот я тут. Стас не знал, как реагировать после того, что было между ними. Он не хотел быть балластом, якорем для девушки, который будет тянуть вниз, но парень хотел стать ближе... Стас хотел держать её за руку, ощущать её волосы, лёжа где-то, слышать её голос и слова: «Я тебя люблю». Но он понимал, что ничего не выйдет, ничего не будет. Не будет нежных губ, не будет милых слов, детских игр, улыбок — не будет ничего... Кокетничая, Милана не продвинется дальше, не скажет о возможных чувствах; он тоже не скажет — боится. Ничего не будет, лишь глупые улыбки на людях, разбитое сердце или сердца. Стас знает, что это, знает, как это... Но маленький огонёк внутри верил и надеялся...

— Я хотела немного провести с тобой времени, все как-то так быстро закрутилось... Нам стоит попробовать все немного иначе... — Милана повернулась и не договорила, о каком «иначе» шла речь. 

— Приветствую, голубки! Воркуете?! — Маша обняла их двоих, прижав к себе так сильно, что Стас утопал в её груди, а Милана — в волосах Стаса.

Отстранившись, Милана недовольно посмотрела на подругу, а Стас заметил, что даже так её лицо невероятно милое. 

— Вожатая просила передать, что мы пойдём на озеро чуть позже — после еды нельзя же. Но я вот что думаю: может, втроём сбежим? Пойдем раньше? Маша надеялась услышать согласие Миланы, Стас в любом случае был «за». Она не знала, что они были достаточно близки. Маша знала о невинности Миланы, о том, что она краснела и закрывала глаза при виде оголённого торса, и решила этим воспользоваться, чтобы побороть это, тем более что появился удобный случай. Стас тем более был бы вновь «за». Но она не знала, что они уже касались друг друга, не знала о том, что было внутри небольшого домика, не знала о том жаре, что появился там — она не знала ничего...

— Извини, Маш, Милана предложила прогуляться. Тем более после еды можно было бы только походить. Смотри на тучи — будет явно ливень, уже потом можно сбежать на воду. — Ладно... — Маша была разочарована и удивлена. Стас выбрал Милану, выбрал простую прогулку. Или не простую? Следить она не будет, это неправильно... — В таком случае я сочту за приглашение слова о дожде и озере, пупс. — Маша укусила Стаса за ухо и куда-то побежала — возможно, кого-то увидела.

— Вы настолько близки? — спросила Милана, смотря на парня, который потирал ухо. 

— Милан... Ты можешь все узнать у Маши. Прости, я не хочу ничего сейчас говорить — не могу... Стас уставился на девушку. Его рука поднялась и, дойдя до лица Милы, остановилась. В кругу десятков пионеров Стас не мог распускать руки, хотя хотел ещё раз дотронуться до неё — лишь немного, хоть до кончика пальца.

Милана смотрела снизу, подул лёгкий ветер, и её волосы немного заиграли. Девушка робко подняла руку, взяла ладонь Стаса и приложила к щеке, возле которой и остановилась его рука. Он опешил, но его большой палец нежно и неторопливо гладил нежную щёчку с румянцем. Глаза смотрели только в глаза Милы, весь мир замер... 

— Мы на людях, не стоит... — прошептала Милана, закрыв глаза и положив голову в ладонь парня.

Стас не знал, что делать, он впервые в такой ситуации. Ураган эмоций внутри, паника в голове и онемевшие конечности. Это было похоже на первую девушку, точнее, ситуацию, в которой парень только начинал свой путь, если его можно так назвать. Тогда она разбила его сердце. В день рождения Стас бежал с подарком, боялся опоздать, но на пороге стояла она и их общий знакомый — они целовались. Парень подлетел и, не слушая ни слова, сбил с ног того, кто разбил их счастье — так думал тогда Стас... Драки не было: он взял его за воротник и, уставившись прямо в глаза, отпустил. Подарок демонстративно полетел в мусорный бак, что-то треснуло и разбилось. После того случая Стас не искал длинных отношений, попыток связать души; он искал встречу на один раз, вскоре — на одну ночь, а уже потом не искал вообще...

— Ты права... — Стас постарался убрать ладонь, но рука девушки держала её. 

— Не хочу...

Сердце парня забилось сильнее, чем когда-либо. Он начал паниковать, бояться, переживать, что всё повторится; сомневаться в том, что стоит ли ему связывать душу с Миланой — быть может, легче провести смену в постели? Стас тяжело сглотнул и медленно убрал руку, не причинив дискомфорта девушке, кроме самого факта прекращения касания. 

— Я должна тебе кое-что рассказать, но потом... Только второй день, и я не знаю, что будет дальше, если что-то пойдет не так... — проговорила спокойным, неуверенным голосом Милана. 

— Я тоже не знаю... — Стас понимал, что только второй день, а он уже в треугольнике. Бежать некуда, и что делать — он не знает. Но чувства вновь задвигались, разожгли пожар, сердце начало биться сильнее в присутствии одной лишь девушки, из-за одного только касания...

Двери открылись, и пионеры начали ломиться внутрь. Милана пошла занимать место. Хоть они и не договаривались об этом, но она знала, что Стас придет, найдет её и сядет рядом, принесет поднос, и они будут относительно вдвоём.

Стас простоял в очереди, надеясь на то, что Милана будет его ждать. Он взял два подноса. Обед был не самый лёгкий, но кое-как парень пытался аккуратно пробраться, стараясь найти блондинистые, солнечные волосы. Глаза парня метались по всему залу, всматривались в людей, но нигде не было видно тех самых волос, того самого лица и тех самых глаз... Парень уже успел огорчиться, ведь подумал, что всё снова: он опять, как щеночек, бегает и ищет хозяина, а тот просто купил себе кота и оставил его на улице. Парень побрел в самый дальний столик. Толпа преграждала вторую половину стола, который, скорее всего, кто-то занял; Стас надеялся договориться, чтобы быстро пообедать и покинуть этого или этих пионеров. Каково же было удивление, когда там сидела Милана, которая точно так же высматривала его.

— Прости, что так долго, не смог тебя сразу найти, — сказал Стас, ставя подносы. 

— Я знала, что ты возьмёшь два, и решила как можно скорее занять такой вот отдаленный столик — считай, на двоих. Милана улыбнулась, но не так сильно: лёгкая улыбка и добрые глаза... Она указала рукой на то, что, в отличие от всех столов, этот рассчитан на двоих.

Маша сидела не так далеко и увидела, что Стас и Милана вместе. Она не огорчилась, не расстроилась; ей нужен был секс. Только Стас уже мог удовлетворить её, только его губы могли доставить удовольствие, коснувшись её ключицы или шейки. Только его руки могли сжать её ладони, ягодицы, придерживать ноги — только он... Она не хотела отдавать такого партнёра, но видела, что у них что-то намечается. Маша не могла отбить будущего, судя по всему, парня у своей подруги, но и она что-то начинала чувствовать к черноволосому новичку, и ей это не сильно нравилось... Она хотела обсудить это с лучшей подругой, но не знала когда; не была уверена в том, что эту ночь она будет с ним...

Стас не хотел работать на два фронта и отношений втроём тоже, но он не мог решиться, не мог понять, что лучше. После смены Милана, как и он, уедут, и останется лишь тоска и боль. На губах останется привкус лучшего времени в его жизни, приторный романтический час, но... В случае с Машей будет лишь осознание, что лучше уже не будет, но он так же будет по ней скучать. Дело не в сексе, а в том, что даже в ту ночь они провели очень хорошо время; хоть она и старалась задеть его ради акта, Стас вертелся как мог и не пожалел — хорошие воспоминания уже были...

Милана была в замешательстве. Со Стасом было очень хорошо, она не могла описать этих чувств, но ей было хорошо... Сердце девушки разбивалось, зная о том, что он небезразличен Маше, её лучшей подруге, но и она ему небезразлична. Этот ужасный треугольник не мог долго продолжаться; за грамм счастья и приятного ощущения платили килограммом сомнений и ужаса...

Стас ел медленно, не спеша, чтобы не заставлять торопиться Милану, которая, как он заметил, ест неторопливо и размеренно. На обед был красный борщ, две воздушные булочки вместо хлеба, летний салат и несколько варёных картофелин. Также был компот. Как отметил парень, это смесь фруктов: был слышен лимон, виноград и, возможно, апельсин. Странная смесь, но вкусная — это факт.

Они вышли из столовой, и на асфальте виднелись капли дождя; пока что мелкий дождь одиноко капал. 

— Будет ливень, тучи ещё идут, нужно где-то укрыться, — сказала Милана, ведя Стаса за руку. 

Маша вышла за ними следом и сказала: — Ладно, голубки, воркуйте. Потом сходим на озеро, только втроём, на тот пляж. — Маша подмигнула Стасу, тот понял, и ему стало неловко. — Возьми его, не пожалеешь... — прошептала Маша на ухо Милане, воспользовавшись тем, что Стас нагнулся поправлять шнурки. 

— Что...!? — Милана не успела договорить, так как Маша уже исчезла.

Складывалось ощущение, что Маша решила проиграть спор ради подруги. Справедливости ради, Маша всегда делилась с Миланой, она защищала её, была как старшая сестра, и даже когда она впервые поцеловалась — детально описала всё Милане. Маша решила, что те небольшие чувства к парню не значат ничего, и пришла к мнению, что нужен только секс. В случае с Миланой для неё это был бы отличный урок, точнее даже комплекс уроков...

«Маша... Я готова его делить только с ней... Готова ли? Ещё не уверена... Но даже если да, что она скажет? Что он подумает...» — Милана на секунду задумалась, но её из раздумий вывел громкий звук грома. Стас прижал Милану к себе, и они под усиливающийся дождь пошли к нему в домик — ведь так было бы сухо, открывался вид на красивый сад, да и жил он один, а её домик был куда дальше.

Парень пытался как-то прикрыть девушку, как-то накрыть, но все было тщетно. До домика они быстро добрались. К удивлению, дождь усиливался с каждой секундой, поливая пионеров как из ведра. Стас открыл дверь, и они буквально забежали внутрь, забыв о том, что нужно разуваться. Парень закрыл дверь на ключ, оставив его в замочной скважине. Несмотря на лето и, как казалось, теплый летний дождь, поднялся сильный ветер, который вперемешку с ливнем буквально пробирал до костей.

— Так, сейчас я что-то найду! Снимай ботинки. — Стас искал полотенце, которое висело у него над головой.

Милана тряслась и не могла лишний раз пошевелиться. Ей было безумно холодно, ветер дул только в её сторону, несмотря даже на то, что парень всячески преграждал его собой и старался накрыть её от дождя.

Парень все же заметил полотенце, он прошёл за ним, накинул полотенце на голову девушки и аккуратно стал вытирать волосы, впитывая влагу.

— Т-тебе же х-холодно... — сказала Милана дрожащей челюстью.

— Ничего, сейчас буду греть тебя, Солнышко... — Стас оставил полотенце на шее. Милана все же смогла разогнуть руки и начала вытирать голову сама.

Парень снял ботинки и кинул их в сторону двери. Ноги были ледяные, Мила умудрилась несколько раз наступить в глубокие лужи. Он задумался, зная, что нельзя долго оставаться мокрой и холодной, мысль пришла только одна...

— Раздевайся! — Парень развязал галстук. Робкие, неуверенные движения Милы: она не понимала, чего конкретно хочет Стас, но почему-то подчинялась — она расстегивала пуговицы.

— Что ты задумал? — все же спросила девушка.

— Ничего серьезного. Ты снимешь вещи, вытрем тебя, накроем — и всё. А что? Ты стесняешься? Я могу отвернуться. — Кажется, Стас действительно мог думать о чем-то, кроме секса и удобных моментов.

— Прости... — Милане стало неловко, что она подумала о плохом, ведь слышала от подруги, что это «жаркое» занятие в прямом и переносном смысле. Она была так же удивлена, что Стас не предложил и не пользуется моментом.

Стас помог ей снять рубашку, его рука сразу взяла полотенце, и он аккуратно, нежно начал растирать её тело. Она была горяча — эта мысль не оставляла его, мысль о том, что сейчас самый лучший момент, но в глубине он понимал, что это не лучшее время и идея...

— Юбка? — спросила Милана. Вопрос был глуп.

— Да, снимай, я отвернусь. Тоже скину хотя бы рубашку. И найду свои вещи, наденешь, что понравится, хотя выбирать особо не из чего... — Стас отвернулся, как и обещал. Он снял рубашку, поправил ботинки на пороге, открыл дверцу шкафа, вытащил рюкзак, а уже оттуда — футболку и шорты.

— Уж извини, если не понравится, другого нет... — Парень не поворачивался, он просто убрал руку за спину, выставив вещи.

— Можешь повернуться. Тебя я не так сильно стесняюсь... — сказала тихо и неуверенно Милана. Возможно, она даже надеялась, что он не услышит, а может, наоборот...

— Нет. Ты вытерлась? Ноги? Бери вещи, одевайся и под одеяло. Если мокрое и бельё — прости, такого в моем рюкзаке нет. — Сказал Стас, решив, что лучше кокетничать... А разбитое сердце, постель и Маша... «Хотя удивительно...» — подумал Стас, вспомнив, как ему начали одно время оставлять белье: то лифчик, то трусики. Собралась огромная коллекция, всё он старался подписать по именам. Его надежда на то, что они их заберут, не угасла до сих пор...

— Давай поговорим? — сказала девушка, взяв вещи.

— О чем?

— О том, что происходит...

— Ну — давай. Что конкретно тебе интересно?

— В домике, перед обедом, ты почти раздел меня, но сдерживал себя — я заметила. И Маша говорила, как у вас было... Почему? Почему сейчас не хочешь даже посмотреть? И почему тогда, на пороге, твоя рука...

— Милан, тогда я поддался очарованию и искушению, прости... Сейчас мне стыдно, я не хочу больше тебя смущать, хоть уже и некуда... Не хочу делать больно... И не хочу, чтобы произошло что-то необдуманное...

Стас всё ещё стоял спиной. Он услышал топот ног, а после почувствовал её грудь. Она обняла его без бюстгальтера.

— Милан, пожалуйста, не усложняй... Давай лучше будем мило общаться и кокетничать, как ты и планировала делать до событий в домике. Хорошо?

— А если я уже передумала? Хочу как Маша. Хочу тебя...

Стас заметил, как рука плавно появилась из-за спины, легла на грудь, медленно и плавно начала спускаться вниз, к ремню и его мокрым шортам.

— Стас, что если я хочу, чтобы ты взял меня здесь, сейчас? Ты не подумал о том, чего хочу я?

— Милан, я подумал. Я всегда думаю, это моя беда, проблема, называй как хочешь... Я подумал о гонке. Тебя ведь Маша подталкивала? И она продолжает?

— Стас... Ты не понимаешь...

— К сожалению, дорогая моя, я всё понимаю... Да, я не ангел, да, я пользовался подобными моментами, соблазнял девушек на шесть лет старше меня. Мне шестнадцать, а этим я занимался пару лет назад... Телом я быстро вырос, так что мне, не зная моего возраста, давали от восемнадцати лет. Я пользовался всем, чем можно. Сейчас — не пользуюсь. У меня есть свои причины, прости, но я не хочу до конца об этом...

— У меня правда к тебе есть чувства... Проблема в том, что ещё и Маше ты понравился, что у вас был и будет секс... Мы придумали это дурацкое пари! Кто сможет оставить темноволосого новичка себе — будет с ним до конца... Дружеская идея. Я понимаю, что тебе неприятно, что...

— Вот видишь... Я готов жалеть об этом дне, готов помнить тебя — девочку из лагеря, ту, что зажгла маленький костер, который раздул целый пожар... Я готов залечивать рану другими девушками, снова вернуться к тому, чем уже полтора года не занимаюсь, но не хочу... Прости... — Стас пошёл к двери, открыл замок и, выходя, сказал: — Оденься, залезь под одеяло — пожалуйста...

Милана осталась шокирована таким откровением. Она не могла представить, насколько всё серьёзно... Невольно она предположила, что и Маша нужна для того, чтобы отвлекаться от неё — это были эгоистичные мысли, но все же почему они не могут быть правдой? Также девушка была удивлена тому, как правильно себя сейчас ведет Стас: несмотря на слова и то, что было до обеда, он делает всё правильно. Дал вещи, чтобы она не была в нижнем, отдал полотенце, чтобы она быстрее высушилась, даже отдал единственное одеяло, ведь кровать соседа была только с матрасом.

Стас сидел на пороге. В кармане шорт он нащупал сырую и поломанную сигарету, там же рядом лежала и зажигалка. Достав обломок своего спокойствия, прижал губами, пытаясь запалить.

— Зараза! Ненавижу, когда они мокрые, ещё и фильтр... — пробормотал Стас. Он был зол, очень, и дело было даже не в сигарете...

Выкинув мокрую сигарету и всё, что было в кармане, Стас убрал зажигалку и, облокотившись на дверь, закрыл глаза. Ветер усилился, и перед ним пролетел чей-то оранжевый зонтик. Послышался треск, громкий, затем звук падения. Упала сосна, ведь дубы были большие и толстые, даже такой лютый ветер не смог бы завалить такое могучее дерево... Дождь только усилился. Милана покорно оделась, выжала в раковину вещи, накинула, словно плащ, одеяло и пошла к двери. Стас услышал, что к двери идёт девушка, отстранился и, сгорбившись, сложил пальцы, а на них положил голову.

— Стас... Пойдем внутрь, тут холодно... — Милана начала заранее, не открыв и малой части двери. — О боже! Ты заболеть хочешь?! — спросила она, когда дверь открылась достаточно, чтобы увидеть парня, сидящего на ступеньках, а на него мощный поток воды сливается с крыши.

— Милан — закрой дверь с той стороны. Возьми, может, почитай, мне хорошо... — Стас даже не повернулся, не шелохнулся. Он чувствовал себя виноватым перед ней, перед милым ангелом.

— Нет. Я сяду рядом.

— Милана. — Стас сказал это так, словно родители, которые что-то запрещают. Он назвал только имя, а этого хватило, чтобы она передумала.

Девушка замерла. Холодный поток ветра развевал её мокрые пряди волос, двигалась и футболка, которая, как небольшое и короткое платье, сидела на ней.

— Пожалуйста... И кинь рубашку...

— Ты куда?! В такую погоду?! Она же мокрая!

Она поняла, что возражений он не принимает и слушать даже не будет.

— Ну и ладно! — Милана, громко топая, сняла его рубашку и кинула.

Рубашка упала ему на голову.

— Спасибо... — холодно ответил парень.

Дверь закрылась, и больше она его не видела, даже не слышала хлюпанья по лужам. Милана легла на кровать, отвернулась к стенке, накрылась с головой и постаралась уснуть. Её терзала вина... Да, Стас не самый святой, но и он человек, и он хочет любви, какой бы она ни была...

Стас шёл по лужам, ветер сдувал с ног. Казалось, он промок до костей. Его беспокоили мысли о том, что это его вина, что виноват только он, никто более. Даже это пари — всё из-за него. Он надеялся, что Милана не расстроилась, не плачет... Его злила своя беспомощность в очередной раз. Что ему мешает вернуться и прижать её к своему мокрому телу? Что мешает на две недели быть чьим-то? Даже он с трудом пытался понять, почему так сложно... Стас ненавидел себя, проклинал за то, что было в домике, и за то, что сейчас... Парень принял решение залечивать эту рану её прекрасной подругой, которой только и нужен момент, чтобы затащить его в постель или на что-то, где можно лечь, хотя её даже это мало волновало, ведь можно просто стоять... С Миланой он будет спокойным, приветливым, словно ничего не было. Он умеет, уже была практика — с множеством ошибок, но и работы над ними были проведены чересчур идеально. Он собирался вернуться и объяснить всё, чтобы услышать вторую сторону, Милу, ведь то, что он сейчас решил и принял, может не принять она...

Стас остановился возле столовой. Он подумал, что взять термос горячего чая в такую погоду и учитывая то, что Милана промёрзла до костей, будет лучшей идеей. Парень быстро подбежал, открыл дверь.

Словно Посейдон, он явился в здание: с него ручьем текла вода, за ним шумел ветер, который забрался внутрь и подкинул несколько салфеток, а сзади гремел гром.

— Эффектно... — сказала женщина на раздаче.

Парень окинул всех взглядом, не увидел знакомых лиц. Он подошёл к раздаче и спросил:

— Извините, что так... Могу у вас попросить термос горячего чая?

— Дитя, тебе бы полотенца, а не чай... — Женщина жалобно посмотрела на парня, но коллегам по кухне кинула знак, чтобы те готовили термос.

— Мне только термос... Это, надеюсь, не личный? Просто не хочу доставлять дискомфорт...

— Нет, не переживай. У нас есть запас, вы же в походы ходите, бывает чересчур холодно, так что вот так вот... — Женщина поставила термос и подвинула несколько завёрнутых в фольгу свёртков.

— Спасибо, я обязательно отплачу любой монетой, пусть буду тягать мешки! — Стас пулей вылетел, он исчез так же внезапно, как и появился.

Погода даже не думала утихать. Ветер завывал всё так же, гром гремел сильнее, сверкала даже молния. Стас, несмотря на непогоду, хлюпая по лужам, бежал к домику.

Через какое-то время парень оказался на пороге. Перед дверью он замер. Его рука с термосом замерла перед ручкой. Тишина внутри пугала... Аккуратно он открыл дверь, протиснулся в маленькое отверстие и увидел, как Милана спит, накрывшись почти с головой. Он тихо, максимально тихо, насколько позволяла половица и его промокшие насквозь ботинки, разулся, прошёл к тумбе. Стас посмотрел ближе и увидел спящее лицо. Она немного приоткрыла рот, иногда дёргала носиком — зрелище было чересчур милое. Он аккуратно и тихо поставил всё на стол, роль которого играла тумба, снял рубашку, повесил её — решив, что при выжимании шума будет больше. Скинул шорты, тихо залез на буквально голую кровать, сложил руки на груди и уснул.

Буквально часа через три прогремел очень громкий гром, и парень открыл глаза. Вслед за громом он услышал, как створка бьётся об окно. Погода не изменилась ни на грамм: всё так же был безумный ливень, дул сильнейший ветер, гремел гром и била молния. Милана тоже проснулась. Она увидела термос, бутерброды, Стаса в одних трусах, которому явно было холодно — он пытался унять дрожь, но ни одна попытка не была эффективной. За окном всё так же была ужасная погода.

— Ты не замёрз? — спросила Милана, встревоженно смотря на него.

— Не особо. В термосе горячий чай и вроде горячие бутерброды, осмелюсь предположить, что они остыли...

Девушка подошла с одеялом, легла рядом.

— Милан...

— Стас, так теплее.

Парень вжался в стену, чтобы лишний раз не коснуться её. Это было глупо, но он не знал, как вести себя дальше. Он хотел поговорить, но уже забыл те слова, ту речь...

— Я не кусаюсь, меня не нужно бояться... — сказала Милана, накрывая парня одеялом.

— Я себя боюсь, ты даже процента угрозы не представляешь...

— Ты переживаешь, что не сможешь сопротивляться?

Стас лишь огорченно кивнул, немного подвинувшись.

— Ты же ледяной, как сосулька! Как бы ты не заболел... — сказала Милана, её рука коснулась тела парня.

— Не нужно переживать... Не за меня явно.

— Прекрати. Давай лучше поговорим, разберемся во всем, давай?

— Милан, я не могу смотреть на то, как ты пытаешься сделать то, на что даже мысленно не решилась бы. Более того, я не могу даже понять: зачем эта гонка? Маше нужен секс, она открыто мне об этом уже раза три сказала. Что насчёт тебя? Тебя научить целоваться? Или убрать твою стеснительность? Что нужно тебе?

— Стас, ты прав насчёт Маши, но и тебе от неё ничего другого не надо...

— Мила, если бы она не липла каждый раз, не лезла мне в шорты при любом удобном случае, я бы продержался смену, потому что я приехал меняться. Но я не поменяюсь, не в этот раз точно... Это куда труднее, соблазн велик...

— Она не говорила, что прям так... Ты хотел стать другим? Не тем, у которого каждую почти ночь была новая девушка?

— Да. Да и ещё раз — да...

Наступило неловкое молчание.

— А что насчёт нас, то я не знаю. Я не хочу причинять тебе боль, не хочу обижать и Машу, не хочу и бегать между вами. Я уже хочу где-то остаться, где-то возле кого-то хоть ненадолго замереть, даже готов быть один, лишь бы никто не чувствовал себя плохо... Как бы это ни звучало, но если бы я захотел, Милан, поверь, я уже переспал бы с половиной лагеря... — Стас огорченно вздохнул.

— Я понимаю... Понимаешь, я и сама не знаю, что к тебе чувствую, не могу понять почему, но меня тянет к тебе, тянет касаться тебя, тянет, чтобы ты коснулся меня, как тогда на пороге... Или в домике, когда я сама двигалась к твоим рукам, когда я толкнула тебя на кровать. Я уже решилась, думала, что смогу, что мы сейчас переспим — и всё... Всё, я не знала, что будет дальше, мне было не до этого, мне хотелось твоего тела, хотелось тебя... Я хочу хотя бы раз ещё коснуться твоих губ, дело даже не в том, что по словам Маши, ты лучше всех целуешься, а потому что это — твои губы... Но это, к сожалению, не чувства, а влечение...

Стас молча слушал, понимал, что ему всё это знакомо, что он был по обе стороны баррикады, что ему так же нужно было лишь коснуться, перейти грань, чтобы потерять интерес. Он знал, что мнение о чувствах было ошибочным... Его сердце снова треснуло, но его лицо не показало этого. Вместо этого он решил оставить с Миланой всё как есть: милое общение, помощь и всё то, что было. И вернуться в постель к Маше, ведь у неё хотя бы есть чувства... к сексу...

— Милан, посмотри на меня.

Девушка привстала, обернулась. Губы парня коснулись её губ, руки Миланы прижали его, не желая отпускать. Рука Стаса легла на щёку, большим пальцем он поглаживал её, периодически убирал небольшую прядь подсохших волос. Руки девушки легли на грудь Стаса, он чувствовал напряжение её пальцев, которые немного давили. Не отрываясь от губ, она перебралась, легла прямо на него.

— Может, попробуем... — спросила Мила, оторвавшись от его губ.

— Нет. Только губы. Если хватило, то можешь просто взять одеяло и лечь на ту кровать.

Милана снова вцепилась в его губы. Её руки не могли найти своего места: лежали на груди, на шее, пальцы утопали в волосах на голове, иногда запутывались. Она хотела большего, кажется, была готова... Стас лежал, он держал себя в руках, не касался её. Руки держали дистанцию на случай, если она начнет с него падать, чтобы словить её, но он надеялся, что этого не будет. Девушка разорвала поцелуй и просто села сверху.

— Прекрати. Ты помнишь, куда можно лечь. — Стас открыл глаза и указал рукой на пустую кровать.

— Почему ты не касаешься меня?

— Потому что нельзя, это плохо кончится.

— А может, пусть и кончится?

— Нет. Точно нет.

— Может, просто будешь приставать, без продолжения?

— Ты хочешь выучить эти чувства? Как энциклопедию — ты рассматриваешь меня как книгу? Думаешь, что я могу бессовестно тебя научить, взять тут, сорвать белье и заняться жёстким, или каким ты хочешь сексом? Ты так думаешь?

— Н-нет, я наоборот хочу, чтобы ты тоже что-то почувствовал, Стас. Только с тобой я такая. Даже Маша не знает о том, насколько я могу быть... пошлой...

— Прекрасно, я всегда знал, что плохо влияю на людей. Давай бороться с твоей пошлостью? Я пойду сниму шнурки, свяжу тебя, накрою одеялом, и ты будешь так ждать, пока закончится дождь. Идет?

Девушка удивлённо и вопросительно посмотрела на парня.

— Что? А что ты хочешь от меня услышать? Я держусь правда, потому что я хочу тебя, понимаешь? Хочу целовать твое нежное тело, слушать сладкие стоны, хочу держать тебя за руку, хочу тебя. Но я не могу, не могу! В таком случае я захочу остаться только с тобой, потому что... — Стас не закончил, прогремел гром.

— Почему? Почему ты должен остаться только со мной? И почему не можешь сделать всего этого? Не можешь сделать это со мной?

— Милан, пожалуйста, ляг на ту кровать. И, пожалуйста, как закончится дождь, мы оставим всё так, как было до обеда. Хорошо?

— Стас...

— Хорошо?

Милана лежала на его груди, она слышала, как бьётся сердце: быстрее, сильнее, вот-вот вырвется.

— Почему?

— Просто «да» или «нет»...

Она замялась.

«Я буду долго жалеть...» — подумал парень, смотря на Милу.

— Хорошо... Но если поцелуй?

— Посмотрим...

Девушка встала вместе с одеялом, легла на кровать, поправила подушку и, смотря на парня, спросила:

— Хочешь чая?

— Нет. Если хочешь, можешь пить, кушать — это не нарушит какие-то там порядки и правила дележки. Так что смело налетай. Книга на окне. Мне нужно поспать...

Стас лег на бок, закрыл глаза.

Милана смотрела на голую спину. Видела свежие следы от ногтей. Они тянулись от лопаток к ребрам. Не имея опыта и знаний, она предположила, что Маша лежала под ним. Но это не играло уже никакой роли. Девушка задумалась. Она прокрутила весь день со Стасом: что было, что не могло быть и что не случилось...

«Он не такой, каким кажется, каким был... В таком случае я бы уже лежала на его голом теле, а он спал рядом, или я спала рядом, а он любовался мной... Но Стас не сделал так. Да, он раздел меня перед обедом, но эта робкость... Наверное, именно она показала мне не опытного, как принято говорить, "бабника", а обычного парня, который думает о том, кто перед ним, что происходит, что будет... Он волновался, переживал всё время... Его слова про то, что он поддался искушению — разве это так плохо? Но он приехал меняться... С первого дня появилась Маша и её желание, которое никогда, мне кажется, не утихнет. И я, которая тоже хочет, хочет именно его, но я не опытная, не могу как Маша лезть в трусы, не могу всего этого... Что если он правда что-то чувствует ко мне? И что? Что это меняет? Он точно так же мог бы всё сделать, и мы бы... Нужно перестать думать об этом! Нет! Нет и ещё раз нет! Значит, для него это что-то большее, чем просто секс... Может правда оставить всё как было до обеда? Оставить наше милое общение, кокетничать, не более. Правая рука вожатой и хороший парень, которому нужно больше работы, иначе он будет думать? Бред... Но он сказал, что он постоянно думает, что это его проблема... Интересно, что он надумал насчёт меня? Маши? Может, он хочет оставить секс и её, а со мной мило общаться? Но если он что-то чувствует, что будет с ним? Будет ли ему больно? И что чувствую я? Правда ли я вижу в нем книгу, энциклопедию по пошлости? Или я что-то...» — Милана молча лежала и смотрела на него, думала, спорила сама с собой. Её сильно волновало то, что произошло и происходит. Она по натуре такой человек — всегда и за всех переживает, не обращает часто внимания на обиды, ищет им оправдания. Даже сейчас старалась понять смысл его действий...

Прогремел гром. Милана дернулась и уставилась в окно. Кажется, дождь не собирался утихать. Ей было дико страшно, но она не могла подойти и прижаться к нему. Или могла? Эта путаница — проблема номер один на повестке дня... Её тянет к нему, и она ничего не может с этим поделать. Но чтобы ничего не произошло и они не начали ругаться, Милана вжалась в матрас и сильнее накрылась одеялом.

Стас спал крепким сном. Он не реагировал на гром, молнию, ветер, который всё ещё дергал створки. Ему было всё равно. Было ощущение, что если танк над ухом выстрелит, он только повернуться надумает, но не проснуться.

Тишина, которая была относительной из-за дождя, который стучал по окнам, нередкого грома с молнией и ветра, который завывал. Больше не было слышно ничего.

Прошло ещё какое-то время, на часах было восемь часов. Милана не могла уснуть, гром гремел чаще, а ветер выл ещё громче. Дождь не изменился: всё та же стена лилась за окном, пытаясь играть на стекле, как на барабанах. Стас что-то бредил, невнятные слова, иногда он стонал, как от боли. Девушка не могла долго это слушать, подошла ближе. Она встала возле кровати и уставилась на него. Только сейчас она начала понимать слова, точнее слово...

— Старик... Старик... Пожалуйста...

— Стас. Стас, проснись. — Рука девушки немного толкнула его плечо, отчего он подскочил и с выпученными глазами пытался что-то рассмотреть.

Его дыхание было чересчур тяжёлым, он будто задыхался. Парень осмотрелся и спокойно лёг на спину.

— Если ты вдруг надумаешь будить, подумай трижды... — пробормотал парень, протирая глаза.

— Ты плохо спал, бормотал что-то. Потом, когда я стала поближе, ты звал, кажется, или обращался к какому-то старику...

— Опять... Понял. Извини, что напугал... — Стас посмотрел в окно, ничего не изменилось, погода была всё такой же. — Я тебе мешал спать?

— Не ты, а гром. Я жутко боюсь всего этого...

— Хорошо, пошли. — Стас сел на край кровати девушки и ожидал её.

Она не до конца понимала, что он собирается сделать, но легла, а потом приподняла одеяло.

— Нет. Ты одна спишь, я просто посижу рядом, буду гладить или держать тебя за руку — что ты хочешь?

— Это поможет?

— Мне помогало. Так что?

Милана вытянула руку из-под одеяла, и парень подвинул свою ладонь, на которую вскоре и легла нежная и маленькая ручка Милы. Он накрыл её второй своей рукой, медленно стал поглаживать.

— Закрывай глаза, быстрее пройдет ночь, всё будет хорошо. Будет вожатая, наши ребята, мы опять будем пионерами...

— Стас, прости...

— Не бери в голову, это моя вина.

— Нет.

— Милан, если бы я избежал Машу, всё было бы иначе. Я приехал меняться, а так я оказался в своей среде обитания. Где есть секс, постоянный, тем более что мне ничего не нужно для него делать. Я уже на подсознании забываю о том, что мне нужно меняться, что мне нужно быть другим, нормальным. Вместо этого моя похоть и её жажда только растут. И так получилось, что я поделился на два лагеря: один говорит, что можно забить на всё, взять тебя, Машу, пойти по другим девушкам или остаться между вами, а второй говорит, что можно никого не выбирать, ничего не делать — меняться. Говорю же, вина во мне, я слишком долго живу такой жизнью, слишком долго, чтобы отказываться от лёгкого секса. Уж извини, если в очередной раз расстроил или огорчил.

— Стас, может, действительно, это ты такой и есть? Может, тебе правда нужен только секс? Может, чувства — лишь предлог к одному партнёру, потому что тебе просто надоели разные? Может, ты хочешь остаться возле одной и быть только с ней? Может, те самые изменения принесут это? Ты не изменишься, прости, может, тебе обидно, но это факт: ты еле сдерживаешься рядом со мной, потому что я тебе нравлюсь, потому что уже ощутил моё тело, но не был ближе...

Парень понимал, что где-то в глубине души это так и есть, что эти попытки менять себя не сделают ничего другого, кроме как оставят возле одной, возле той, к которой он будет всегда приходить, или она к нему. Не будет других девушек, только они вдвоем — и всё. Не будет одноразовых связей, чтобы на следующий день делать вид, будто не знаете друг друга, не будет разных тел, которым нравится по-разному, не будет на утро пустоты, которая заполнится ненадолго следующей девушкой и так до бесконечности...

— Давай оставим всё между нами так, как было до обеда. Если хочешь, я могу быть энциклопедией, только без секса. Если я лягу, ты уснёшь?

— Д-да. Что тебя так поменяло? Мои слова?

Стас лёг рядом, Милана сразу же его обхватила и прижалась. Его руки обняли её, медленно гладили спину. Он не ответил на её вопросы, но ей это не особо нужно было: пусть и не сразу, но она завоевала небольшую часть, отстояла какие-то свои интересы. Но всё же осадок от дня остался. Теперь они — что-то большее, чем друзья, но насколько?