Глава 027.
Хотя в его тоне не было ни капли смущения, комментарии на экране начали его утешать.
[Дядя, не слишком переживай из-за своего возраста, мужчина в сорок как цветок *(в самом расцвете сил), дядя поет действительно очень очаровательно!]
[38 — это еще очень молодо, я твоя пожилая фанатка, мне в этом году 52. И нет других причин, мне просто нравится твоя песня «Прощание». Она спета из бесчисленных воспоминаний прошлого.]
[Дядюшка и правда друг пожилых людей. doge]
Хотя у Цзи Яня сейчас было тело двадцатитрехлетнего, у него действительно был опыт тридцативосьмилетнего.
Через интернет он хотел предстать перед зрителями в более истинном облике.
Старый мужчина непрестанно повторял, что ему 38, не позволяя Се Сыхэну не поверить.
Подарив еще несколько подарков и надежно заняв позицию старшего брата в топе *(главный донатер), Се Сыхэн только тогда начал тихо слушать песни.
У Старого Мужчины не только голос был хорош, манера пения также была весьма профессиональной, действительно неизвестно, откуда взялась эта жемчужина, оставшаяся в море *(скрытый/ непризнанный талант).
На самом деле, у Се Сыхэна мелькала мысль позволить «Синъюй» подписать контракт с Цзи Янем, но именно из-за того, что стили Цзи Яня и Старого Мужчины были слишком похожи, если бы они подписали контракт с одной и той же компанией, возможно, возник бы конфликт в ресурсах.
Ради его развития будет лучше позволить ему подписать контракт с другой компанией.
Цзи Янь спел 7 песен и среди неохотных расставаний фанатов закрыл трансляцию. Как только он собирался выйти из приложения, он внезапно увидел, что в фоновом режиме Жасминового облака аккаунт с добавленной буквой (V) прислал сообщение.
В «Облаке» верифицированные аккаунты получали букву V, и их личные сообщения подсвечивались.
Тяньлин Энтертейнмернт (V):
[Учитель Старый Мужчина, мы обратили внимание, что у вас есть очень глубокие взгляды на аранжировку, хотели бы попросить вас взглянуть на аранжировку этого демо.]
Учитель Старый... действительно странно.
«Тяньлин» — это музыкальная компания, глубоко укоренившаяся в музыкальной индустрии, среди ее артистов в основном певцы и музыкальные группы, а вечнозеленое дерево музыкальной индустрии, поп-дива с железными легкими (певица с очень мощным голосом) Сини — главная артистка «Тяньлин».
Цзи Янь немного послушал присланное им демо, хотя оно было очень коротким и без слов, можно было услышать, что это глубоко эмоциональная песня о любви, мелодия была очень неплохой.
Цзи Янь дал простой совет по доработке:
[Рекомендую оставить только партию фортепиано.]
.
В третьем эпизоде съемочная группа планировала отвезти всех на съемки на высокогорье, где небо высоко и облака широки, а так как могла возникнуть высотная болезнь, для обеспечения личной безопасности гостей за день до отправления съемочная группа организовала для всех прохождение специального медосмотра.
Се Сыхэн приехал в больницу, Хэ Шии, Чи Жун, Лу Чаоянь, Гу Ся, Су Синъянь, Жуань Сюй, гости прибывали один за другим, брали бланки и начинали проходить различные обследования.
Однако Цзи Янь не пришел, Се Сыхэн все время обращал на него внимание.
Все люди закончили медосмотр, а Цзи Янь все еще не пришел.
После расспросов съемочной группы и получения уклончивого ответа, Се Сыхэн не выдержал и позвонил ему.
После соединения голос человека на другом конце был спокойным и ровным.
— Учитель Се.
— Почему ты не пришел на медосмотр?
— Съемочная группа велела мне отдохнуть несколько дней.
Се Сыхэн вздрогнул и выпалил:
— Почему?
Человек на другом конце ответил небрежно:
— Я тоже не знаю.
В то же время официальный аккаунт «Иньлюй» на Weibo сделал официальное объявление:
[Запись третьего эпизода скоро начнется, величественные снежные горы ждут прибытия гостей. @ЧиЖун @ХэШии @ЖуаньСюй @СеСыхэн @ЛуЧаоянь @ГуСя @СуСинъянь будут стараться.
[В чем дело? Почему не отметили Цзи Яня?]
[Наверное, пропустили при упоминании.]
[Съемочная группа действительно любительская труппа, даже упомянуть могут с пропусками.]
[Но ведь работа съемочной группы всегда очень строгая, как они могли совершить такую примитивную ошибку?]
[Неужели с Цзи Янем какие-то проблемы?]
[Ах, это... сложно сказать.]
[Цзи Янь на самом деле, кроме нескольких неплохих выступлений, не имел особого присутствия.]
Глядя на обсуждения в Weibo, Се Сыхэн вспомнил указание, которое он дал Чэнь Хуаню в день завершения записи первого эпизода, у него похолодело на сердце, и он немедленно набрал номер Чэнь Хуаня.
Утром Цзи Янь получил тактичное уведомление от съемочной группы:
— Учитель Цзи, поскольку у съемочной группы есть другие планы, мы хотели бы попросить вас пока немного отдохнуть несколько дней.
Хотя в душе ему было странно, но раз съемочная группа так сказала, то он будет хорошенько отдыхать дома.
Только он достал недавно купленный синтезатор, собираясь его изучить, как вдруг ему позвонил режиссер программы.
— Учитель Цзи, я уже приехал к дверям вашего дома, чтобы забрать вас, мне действительно очень жаль, ваш отдых отменен, пожалуйста, прямо сейчас поехали со мной обратно на запись программы.
— Прямо сейчас? Я ведь даже вещи не собрал?
— Все необходимое мы для вас подготовим. Умоляем, просто поехали с нами прямо сейчас.
Цзи Янь даже не успел отложить синтезатор, как его забрали в больницу на медосмотр.
Спустя 10 минут после публикации поста в официальном аккаунте программы «Волнующее путешествие под музыку» в Weibo, его отредактировали, добавив Цзи Яня в упоминания.
Если не считать того, что съемочную группу обругали любительской труппой, больше ничего не произошло.
После съемок двух эпизодов популярность «Волнующего путешествия» продолжала расти.
.
Трансляция третьего эпизода была запланирована на 10 утра. Но уже в 8 утра в комнате прямой трансляции собралось бесчисленное количество фанатов, начав болтать.
【Съемочная группа ранее говорила, что в этом эпизоде будет приглашенный гость, интересно, кто же это?】
【Слишком большой разброс, единственное, что можно утверждать наверняка — без музыкальных навыков на это шоу не попасть.】
【Действительно, о Лу Чаояне и Хэ Шии и говорить нечего, Чи Жун и Гу Ся отлично поют, Су Синъянь и Жуань Сюй — мастера игры на фортепиано, Лучший актер умеет играть на клавишных, и даже Цзи Янь владеет электрогитарой и фортепиано.】
【Как думаете, какой формат выступления они выберут на этот раз?】
【Разве съемочная группа не говорила, что в этом эпизоде будет лучший звук, освещение и зрители? Должно быть, это публичное выступление.】
【Публичное выступление? Обалдеть, это совсем не то же самое, что их прошлые мелкие забавы, там наверняка будет немало зрителей. Сложность сильно возрастет.】
【Это же пустяки, они все артисты, привыкли к зрителям, сценического опыта у них предостаточно.】
【Не факт, Цзи Янь хоть и дебютировал, но никогда не выступал перед публикой.】
【Да ладно, да ладно, неужели кто-то правда ждет выступления Цзи Яня?】
【Разве человек, чей голос так жестко обрабатывают автотюном, не затрясется от страха на такой огромной сцене? Сама мысль об этом кажется немного забавной.】
【Насчет обработки голоса еще ничего не доказано, а вдруг он пел сам?】
【Думаешь, это возможно?】
【Честно говоря, по сравнению со сценой, меня больше волнуют парочки. СуЖуань, СеЖуань, ЛуГу... смотреть, как полюбившиеся пейринги один за другим приходят к плохому концу, это просто крах.】
【Разве не говорили, что все пришли ради господина F? Почему вообще не видно, кто у них этот господин F! Они слишком хорошо играют, каждый из них выглядит так, будто у него шесть корней очищены, а четыре стихии пусты *(полное освобождение от мирских желаний и страстей).】
【Даже Цзи Янь, который раньше так безумно фанател по Се Сыхэну, теперь взмахнул мечом, обрубил нити любви *(решительный отказ от романтических чувств). Эх, я больше не верю в любовь.】
Съемки третьего эпизода вновь вернулись в страну, в город L на юго-западном нагорье.
Самолет приземлился в аэропорту, вокруг на ветру трепетали молитвенные флаги, а в воздухе слышался слабый звон колокольчиков, погружая всех в таинственную атмосферу Тибета.
Еще 3 часа пути на машине, и они прибыли на место съемок.
Вдали от человеческого жилья, в маленькой горной деревушке, на бескрайнем луговом склоне разбросаны тибетские дома, наполненные естественным и гармоничным спокойствием.
На этот раз все остановились в одном из домов деревни — двухэтажном жилище в тибетском стиле. И хотя снаружи дом выглядел как традиционный тибетский, внутри он был очень комфортно и современно обустроен.
Цзи Янь подыскал себе угловую комнату, а выйдя оттуда, обнаружил, что Се Сыхэн поселился прямо по соседству.
Встретив Цзи Яня, Се Сыхэн улыбнулся в знак приветствия.
Оба один за другим вошли в столовую в маленьком дворике.
На балках и колоннах столовой были нарисованы благоприятные узоры, столы и стулья тоже были весьма своеобразными — низкими. На столах стояли такие национальные блюда, как сыр из ячьего молока, чай с маслом яка и лепешки из цинкора.
Следуя местным обычаям, гости уселись прямо на полу вокруг стола и принялись за еду.
Гу Ся налил чашу чая с маслом яка и протянул Лу Чаояню:
— Учитель Лу, не хотите попробовать это?
— Спасибо, учитель Гу, — Лу Чаоянь взял чашу и сделал глоток. — Надо же, он соленый.
— Вы пьете его впервые?
— Да, у меня нет времени на путешествия.
Глаза Гу Ся заблестели:
— В будущем поедем вместе.
Услышав эту фразу, Лу Чаоянь, который как раз собирался взять для Гу Ся лепешку из цинкора, остановился и положил ее обратно в свою миску.
Во время еды, как обычно, пришло сообщение от съемочной группы.
Иньлюй:
[Как и в предыдущих двух эпизодах, жизнь должна быть размеренной, но столкновения все равно нужны! Как без столкновений появятся искры, как без столкновений зародится любовь?]
【666, умираю со смеху.】
【Эта программа тоже превратилась в комика, ха-ха-ха.】
Иньлюй:
[В этом эпизоде мы перейдем на совершенно новый формат — систему баллов.]
【Началось, началось, съемочная группа пришла со своими закидонами.】
【Любовь по системе баллов? Мощно.】
Иньлюй:
[В течение двух дней мы проведем шесть соревнований для заработка баллов. Итоговые баллы, полученные каждым гостем, не только определят третье свидание, но и напрямую решат исход финального публичного выступления. Поэтому, пожалуйста, выкладывайтесь по полной, гости.]
【Эти баллы и правда очень важны.】
【Значит, весь этот эпизод будет крутиться вокруг баллов.】
Иньлюй:
[Для начала объявляем подробности публичного выступления. Это абсолютно официальный концерт, время — через 5 дней в 7 вечера, а место проведения — Спортивный центр Чэнгуан города L.]
【??? Спортивный центр Чэнгуан?】
【Офигеть, такой высокий уровень? Спортивный центр Чэнгуан — это же площадка, где проводят концерты только певцы первого эшелона, когда приезжают в город L!】
【Вау, вау, вау, как я жду этого! Хотя в нашей компании всего 2 певца, но теперь-то все знают, что всех восьмерых связывает с музыкой неразрывная связь.】
【Но справятся ли они с такой высококлассной сценой?】
【Это вам не мелкие забавы вроде уличных выступлений, это настоящая сцена. Если нет сценического опыта, будет очень сложно выступить хорошо.】
【Хэ Шии и Лу Чаоянь — это понятно, остальные пятеро тоже привыкли взаимодействовать с публикой. А вот этот Цзи Янь... сложно сказать...】
Спортивный центр Чэнгуан был крупнейшей концертной площадкой в городе L, вмещающей 3 000 зрителей в партере и 10 000 на трибунах.
Концерты такого размаха проводили лишь певцы первого эшелона.
От этого объявления съемочной группы лица всех восьмерых слегка изменились.
Перед перспективой выступления на такой первоклассной сцене кто-то заволновался, кто-то преисполнился надежд, и у всех неконтролируемо забурлили эмоции.
А Су Синъянь, после своего прошлого выступления с фортепиано в ресторане, тоже с огромным нетерпением ждал предстоящего концерта.
Хэ Шии же с нетерпением ждал Чи Жуна.
С тех пор как группа распалась, он бесчисленное количество раз вспоминал времена ТМ и главного вокалиста, стоявшего в центре пятерых.
А после того как Чи Жун сосредоточился на актерской игре, эта картина становилась от него все дальше. Подумав о том, что, возможно, на этом публичном выступлении она воплотится вновь, сердцебиение Хэ Шии невольно ускорилось.
Се Сыхэн посмотрел на сидящего напротив Цзи Яня.
Остальные не знали, но он ясно понимал: тем, кому больше всего нужна такая сцена, был Цзи Янь.
Поскольку он постоянно подвергался сомнениям, ему тем более была нужна такая настоящая сцена, чтобы доказать свою состоятельность.
При мысли о том, что Цзи Янь будет стоять на залитой ярким светом сцене перед тысячами зрителей и петь своим потрясающим, непревзойденным голосом, Се Сыхэн чувствовал, как закипает кровь в его венах.
Цзи Янь не ожидал, что его планы по выпуску альбома и проведению концерта еще даже не успеют официально стартовать, а любовное шоу уже поставит перед ним такую огромную сцену.
В прошлой жизни он бесчисленное множество раз выступал на площадках подобного масштаба.
Это были картины ликующих зрителей и заполняющего все небо оранжевого света — цветом поддержки Цзи Яня был оранжевый.
Оранжевый похож на заходящее солнце, на утреннюю зарю, и хотя этот цвет мимолетен и исчезает в мгновение ока, он представляет собой самый великолепный момент дня.
Съемочная группа продолжила объявление:
[Кроме того, есть еще одна новость. Поскольку несколько прекрасных выступлений нашего музыкального путешествия привлекли внимание одного приглашенного гостя. Этот приглашенный гость — сияющая Жемчужина нагорья *(Гаоюань Минчжу), и там, где звучит его голос, останавливаются даже белые облака. Он по собственной инициативе попросился на шоу и завтра утром выступит на одной сцене с одним из участников.]
[Что-что-что? Публичное выступление еще не началось, а уже нужно соревноваться на одной сцене?]
[На Юго-Западном плато много народных певцов, у кого из них нет хорошего голоса!]
[Учитель Бу Жэни, учитель Сан Ба, их высокие ноты могут разбить стекло!]
[Разве соревноваться на одной сцене — это не значит стать фоном для сравнения с певцом нагорья?]
[Как тут соревноваться? Из них восьмерых, боюсь, только «старый кадр» сможет потягаться с певцом нагорья, остальных просто разнесут в пух и прах.]
Иньлюй:
[Задачу соревноваться на одной сцене с Гаоюань Минчжу, в качестве небольшого наказания, возьмет на себя участник, занявший последнее место по баллам в первый день.]
[В этом выпуске действительно баллы решают все.]
[Представитель класса подводит итог: баллы определяют свидания, определяют публичное выступление через 4 дня, определяют завтрашнее соревнование с певцом-жемчужиной нагорья.]
[Неизвестно, как получить эти баллы, и неизвестно, какой бедолага будет соревноваться с Гаоюань Минчжу.]
Объявление съемочной группы подошло к концу.
Поужинав, восемь участников уселись кругом в гостиной в тибетском стиле.
Перепад температур днем и ночью на нагорье велик: днем еще очень жарко, но как только садится солнце, температура сильно падает, а от ветра, дующего с далеких заснеженных гор, и вовсе пробирает холод до костей.
В центре гостиной горел уголь, на огне варился чай с маслом яка, теплый желтый свет прогонял ночную прохладу, а в воздухе витал аромат масла.
До публичного выступления оставалось еще несколько дней, но соревнование с жемчужиной нагорья было уже не за горами.
Чи Жун полюбопытствовал:
— Здесь очень много певцов, интересно, кто эта жемчужина?
Лу Чаоянь говорил о певцах музыкальной сцены со знанием дела:
— Учитель Сан Ба или, может быть, учитель Бу Жэнь.
Су Синъянь заговорил:
— Мне нравится учитель Чжа Си, у него звонкий и громкий голос, все называют его солнцем нагорья.
Чи Жун не удержался и втянул в себя холодный воздух:
— Тсс... До этого съемочная группа заставляла нас разбиться на пары для смертельной схватки, а теперь они просто повысили уровень сложности.
Жуань Сюй скривил губы:
— Тому, кто будет соревноваться с ним на одной сцене, боюсь, придется очень нелегко.
Су Синъянь подхватил:
— Все в порядке, Сяо Сюй, пусть идет учитель Лу, проблема невелика.
«Старый кадр» покачал головой и с улыбкой сказал:
— Я так долго пел поп-музыку, что мне действительно не перекричать этих исполнителей народных песен, но ничего страшного, если понадобится, я пойду.
Системы обучения эстрадному и народному вокалу одинаковы, но резонаторы для звукоизвлечения отличаются, и ощущения от пения получаются совершенно разными.
[Все-таки полагаться нужно на «старого кадра»!]
[Лу Чаоянь действительно приносит остальным участникам стабильное счастье!]
После этих слов Лу Чаояня все успокоились.
Допив чай с маслом яка и закончив беседу, каждый вернулся в свою комнату отдыхать, и прямая трансляция первого дня завершилась.
.
На второй день Цзи Янь только проснулся и еще не успел вылезти из-под теплого одеяла, как услышал доносящийся позади дома голос Лу Чаояня.
«Старый кадр» говорил очень искренне:
— Сяо Гу, ты пришел на любовное шоу, чтобы встретить подходящего человека, не поддавайся сиюминутному порыву. Тебе стоит больше общаться с другими людьми, возможно, после общения у тебя появятся иные мысли.
Гу Ся ответил твердо и решительно:
— Нет, я не буду!
Лу Чаоянь продолжил убеждать:
— Я не хочу отнимать твое время.
У этого небольшого тибетского дворика было два двора: передний и задний, причем задний двор был более уединенным и простым.
На нагорье мало людей, и в ушах не было слышно ничего, кроме свиста завывающего ветра.
Сегодня утром погода была плохой, на бескрайнем небе сгустились темные тучи, казалось, назревал сильный ливень.
Они оба на мгновение замолчали, как вдруг Гу Ся со злостью бросил:
— Лу Чаоянь, я понял, что ты имеешь в виду!
Сказав это, он развернулся и, словно вырвавшийся из упряжи дикий жеребенок, опустив голову, выбежал со двора.
Лу Чаоянь совершенно отчетливо видел, как в то время, когда он произносил эти несколько слов, тепло в глазах Гу Ся постепенно остывало.
Хотя разум говорил ему, что он сказал Гу Ся все абсолютно верно, он все же с запозданием почувствовал некоторую тяжесть и стеснение в груди.
Увидев, что Лу Чаоянь все еще стоит на месте, Цзи Янь вышел за дверь:
— Учитель Лу.
Остальные участники также были встревожены и один за другим вышли наружу, а Се Сыхэн из соседней комнаты все так же без какого-либо бремени айдола появился перед камерой со спутанными волосами.
Цзи Янь случайно встретился с ним взглядом, и на дне глаз Се Сыхэна разлилась легкая улыбка.
Цзи Янь молча отвел взгляд, чтобы посмотреть на Лу Чаояня.
«Старый кадр», обычно мягкий и невозмутимый, в этот момент застыл с отрешенным выражением лица, не говоря ни слова.
[Куда это Гу Ся пошел??]
[Слова Лу Чаояня, должно быть, разбили ему сердце.]
[Но ведь «старый кадр» тоже думает о нем, Сяо Гу еще молод, ему очень легко поддаться сиюминутному порыву.]
Жуань Сюй поспешно спросил:
— Учитель Лу, ничего не случилось?
Лу Чаоянь пришел в себя и через силу улыбнулся:
— Ничего страшного, я помешал всем отдыхать, мне правда очень жаль.
Су Синъянь посмотрел в сторону ворот двора:
— А что делать с Сяо Гу?
Хотя Гу Ся обычно говорил слишком мало, он всегда молча помогал всем убирать дом.
Лу Чаоянь ответил:
— Все в порядке, он не ребенок, должно быть, просто вышел развеяться и скоро вернется.
— Ну хорошо. - Чи Жун успокаивающе сказал ему: — Учитель Лу, если вам что-нибудь понадобится, зовите нас в любое время.
Хэ Шии поддакнул:
— Верно, в единстве сила.
Улыбка Лу Чаояня немного померкла:
— Спасибо всем.
.
Когда все привели себя в порядок, съемочная группа уже организовала в столовой очень характерный тибетский завтрак. Цампа, чай с маслом яка, а также обилие фруктов. С тех пор как Гу Ся ушел утром, он так и не вернулся к завтраку, по телефону съемочной группе тоже не удалось с ним связаться, а после неоднократных звонков он и вовсе выключил свой мобильный.
Хотя сотрудники и отправились на его поиски, Лу Чаоянь все равно не находил себе места; поедая завтрак, он то и дело бросал взгляды на ворота двора, и наконец все же решил:
— Я, пожалуй, пойду поищу его.
Темные облака в небе становились все гуще, мрачно окутывая небосвод. Гу Ся бегал все утро, и все тоже беспокоились, поэтому Жуань Сюй напомнил:
— Учитель Лу, возьмите с собой зонт.
— Хорошо. — Лу Чаоянь больше не колебался и, тут же взяв зонт, вышел за дверь.
Они вместе записывали программу уже некоторое время, поэтому остальные, завтракая, тоже не могли успокоиться, и атмосфера была немного тихой.
Не успел Лу Чаоянь выйти, как начался сильный дождь. Дождь на плато был проливным и стремительным, и хотя он быстро прекратился, весь склон горы стал грязным и слякотным.
Жуань Сюй предложил:
— Давайте мы тоже пойдем поищем.
Все немедленно согласились:
— Хорошо.
Шестеро человек от слов сразу перешли к делу: каждый взял по зонту, и они отправились на поиски в разных направлениях.
Цзи Янь спускался по склону холма и, пройдя несколько шагов, обнаружил, что Се Сыхэн идет позади него.
Он с удивлением посмотрел на него:
— Учитель Се?
Се Сыхэн ответил:
— Вдвоем безопаснее.
Здесь было малолюдно, и с попутчиком действительно было безопаснее.
— Ох.
— Идем. — Се Сыхэн первым зашагал вперед.
Цзи Янь смотрел на спину этого человека и поймал себя на мысли, что после развода его контакты с этим человеком, напротив, участились.
Здесь был хвойный лес, склон был крутым, Цзи Яню было очень тяжело идти, и вскоре расстояние между ним и Се Сыхэном увеличилось.
Тот оглянулся назад, напомнил Цзи Яню:
— Смотри под ноги. — А затем тоже замедлил свой шаг.
— Угу.
Горная дорога после дождя была неровной и грязной, Цзи Янь шел осторожно, но все же поскользнулся. Се Сыхэн вовремя схватил его за руку и, увидев, что человек не упал, отпустил ее, снова напомнив:
— Горная дорога труднопроходима, иди медленнее.
— Угу, спасибо, учитель Се.
Се Сыхэн не сдвинулся с места, поднял глаза и задумался:
— Тебе не кажется, что добавлять "спасибо" перед "учителем Се" — это очень странно?
*(игра слов, фамилия Се звучит так же, как слово "спасибо", поэтому фраза звучит как тройное повторение слова "спасибо").
Цзи Янь кивнул:
— Есть немного.
Се Сыхэн улыбнулся:
— Тогда... пошли.
.
Лу Чаоянь видел, что Гу Ся после выхода из дома побежал на восток, поэтому с зонтом в руках он направился туда.
Пройдя очень долгий путь, он так и не увидел силуэта Гу Ся.
«Сяо Ся совсем один, не столкнулся ли он с какой-нибудь опасностью, не случилось ли с ним чего-нибудь непредвиденного?»
«У него не было с собой даже зонта.»
Думая об этом, Лу Чаоянь ускорил шаг и продолжил свои поиски, продвигаясь дальше по горной дороге.
Здесь была маленькая деревня, каждый дом находился очень далеко друг от друга, а до ближайшего городка было более пятидесяти километров.
Всю дорогу он расспрашивал жителей домов, разбросанных по склону горы, и так шел до трех часов дня, пройдя более десяти километров, пока не остановился, прегражденный протекающей впереди рекой.
Чтобы перейти реку, пришлось бы делать очень большой крюк.
Лу Чаоянь не думал, что Гу Ся мог убежать так далеко, но по пути он не разузнал никаких новостей о нем, и другие гости, отправившиеся на поиски в других направлениях, тоже ничего не обнаружили.
В глубине души Лу Чаоянь немного злился.
Гу Ся был слишком своевольным, убежать вот так внезапно, пока еще шли съемки программы, заставляя всех беспокоиться.
Успокоившись, он все же продолжил поиски, на этот раз решив вернуться назад по той же дороге.
Гу Ся не мог перебраться на противоположный берег реки, значит, он все еще находился в этих пределах; даже если ему сегодня придется пройти этот путь 10 раз, он все равно должен найти человека.
Когда он прошагал до семи часов вечера, ему позвонила съемочная группа и попросила его сначала вернуться, сказав, что позже они организуют больше людей и беспилотники, чтобы продолжить поиски.
Но на сердце у Лу Чаояня становилось все тревожнее, он не мог бросить Гу Ся одного.
При мысли о том, что тот сейчас мог упасть в какой-нибудь овраг, он лишь почувствовал, как у него закружилась голова, а спина покрылась холодным потом.
Время на плато текло поздно: было уже начало восьмого, солнце только-только добралось до далеких горных вершин, отливая легкой краснотой, но температура уже стремительно падала, заставляя даже почувствовать озноб.
Проходив добрую половину дня и не выпив ни глотка воды, Лу Чаоянь сел на траву, чтобы отдохнуть.
В душе он был и встревожен, и раздосадован, и даже немного сожалел о тех словах, которые сам же произнес. Он не удержался и тихо вздохнул, глядя на вечернюю зарю:
— Гу Ся, да где же ты в конце концов? Если только ты вернешься, я больше никогда не скажу тех слов.
Как только прозвучали эти слова, позади него раздался слегка хриплый голос:
— Правда?
Лу Чаоянь весь похолодел, его сердце бешено заколотилось, и, обернувшись, он увидел, что Гу Ся как раз карабкается вверх по склону горы позади него.
Лу Чаоянь прошел этот участок дороги как минимум 3 раза, но так его и не увидел.
Да где же прятался этот ребенок!!
Сердце Лу Чаояня сжалось от тревоги, ему очень хотелось отругать его, но, увидев, что тот весь насквозь промок, что его свободный вязаный свитер с длинными рукавами плотно прилип к телу, а пряди волос все еще оставались влажными, он снова не смог вымолвить ни слова:
— Сяо Ся, ты...
На самом деле Гу Ся все это время следовал позади Лу Чаояня, но он не хотел выходить, пока не услышал эти слова Лу Чаояня.
Он поднялся из-за склона горы и остановился на очень большом от Лу Чаояня расстоянии.
Из-за того, что ему было слишком холодно, он сел на корточки на землю, обхватив колени; его глаза были красными, как будто он плакал, но он все равно не отрываясь смотрел на Лу Чаояня.
Жалкий, словно брошенный бездомный котенок.
Сердце Лу Чаояня кольнуло от его взгляда, и оно мгновенно стало мягким и щемящим.
За эти несколько дней отдыха Лу Чаоянь посмотрел все фильмы, в которых играл Гу Ся.
Гу Ся не был слишком продуктивен, но каждый его фильм был шедевром. Его актерское мастерство было из тех, что даются от природы, персонажи были довольно близки к нему самому. В его игре не было слишком много искусственной отточенности, напротив, она казалась естественной и простой.
В киноиндустрии нет недостатка в техничных актерах, а вот такие первозданные актеры встречаются очень редко. Его амплуа, возможно, не было широким, но он мог сыграть один тип персонажей до совершенства.
Гу Ся сидел на корточках на земле, обхватив руками колени, и, подняв голову, слегка дрожащим голосом спросил Лу Чаояня:
— То, что ты сказал, это правда? Больше никогда не скажешь мне те слова?
...
Лу Чаоянь сначала позвонил всем, чтобы сообщить о безопасности, и только потом повел Гу Ся обратно в дом.
Широкая аудитория, увидев, что Гу Ся вернулся, тоже с облегчением выдохнула.
[Ах, хорошо, что с Сяо Ся все в порядке, я чуть не умерла от беспокойства.]
[Искали целый день, я смотрю, все до смерти устали, эх, в следующий раз Сяо Ся не должен больше так поступать.]
[Не знаю, как он поговорил со «старым кадром», пара ЛуГу ни в коем случае не должна получить bad ending!!]
Небо уже полностью потемнело, Гу Ся замерз так, что его губы побелели, и он даже не мог говорить.
Устав за день, остальные люди уже давно вернулись в свои комнаты отдыхать.
Лу Чаоянь велел Гу Ся переодеться и принять душ, затем составил ему компанию за ужином, и, лишь убедившись, что с этим человеком все нормально, проводил его до двери комнаты, мягко наставляя:
— Ложись отдыхать пораньше.
Гу Ся глубоким взглядом посмотрел на Лу Чаояня, затем опустил голову и молча пошел в комнату.
Глядя на его худую спину, Лу Чаоянь неожиданно почувствовал сильную растерянность, не зная, как ему теперь с ним обращаться.
Только он собрался уйти, как только что переступивший порог комнаты Гу Ся внезапно повернул голову назад.
Лу Чаоянь почувствовал, что тот хочет что-то сказать, и остановил шаг.
Гу Ся моргнул и тихим голосом спросил Лу Чаояня:
— Ты можешь зайти ко мне в комнату и побыть со мной?
[???]
[Зайти в комнату и побыть вместе??]
[Что Сяо Ся собирается делать со «старым кадром»???]
Как только комментарии начали заполняться вопросительными знаками, съемочная группа отреагировала предельно быстро и моментально отключила прямую трансляцию.
[В такой ключевой момент вы отключаете мне трансляцию??]
[Съемочная группа ест в одиночку???]
[Кто ест в одиночку, у того Му Цзицзи *(интернет-сленг, образованный от визуального сходства иероглифов, эвфемизм для обозначения отсутствия мужского достоинства)!!]
[Оружие в руках, за мной, убьем «Волнующее путешествие», отберем трансляцию!!]
[Беда-беда, мой «старый кадр», теперь все кончено.]
Лу Чаоянь остолбенел на месте, позволив Гу Ся затянуть себя в комнату.
В то мгновение, когда он вошел, дверь комнаты закрылась.
Небо уже полностью потемнело, в комнате с выключенным светом стояла кромешная тьма, а в тихом воздухе струилась свежесть растений после дождя.
В следующее мгновение Лу Чаоянь почувствовал слабый аромат, а затем теплое тело Гу Ся сквозь хлопковую пижаму прижалось к его груди.
Сердцебиение Лу Чаояня остановилось, он отступил на два шага назад и ударился о дверь, отступать было некуда.
Гу Ся снова приблизился, его слегка учащенное дыхание переплелось с дыханием Лу Чаояня.
Он был немного ниже ростом, да и сам худой, и, прильнув к груди Лу Чаояня, он поднял голову, и в тусклом свете комнаты его утонченное лицо было прекрасным, как роскошная роза.
Смотрящие на Лу Чаояня глаза были черными и блестящими, взгляд был обжигающим, и он детским, капризным тоном спросил:
— Лу Чаоянь, я тебе нравлюсь или нет?
Если приближение Гу Ся заставило Лу Чаояня лишь покраснеть до ушей, то эта его фраза заставила Лу Чаояня вспыхнуть целиком.
Обычно он очень заботился о поддержании здоровья, и его сердце всегда было крепким.
Но в этот момент Лу Чаоянь захотел позвонить в скорую помощь, а его пальцы неосознанно начали царапать стену.
Гу Ся же, казалось, совершенно не замечал его смущения и паники, лишь пристально смотрел на него.
— Ты велел мне попробовать с кем-нибудь другим, но я пришел сюда ради тебя, кроме тебя, мне никто не нравится.
Его прямолинейность заставила губы «старого кадра» задрожать, но он не смог произнести ни слова:
— Сяо, Сяо, Сяо...
Гу Ся надул щеки:
— Не надо Сяо, мне уже 22, я больше не тот 16-летний ребенок.
Сказав это, он потянулся расстегнуть пуговицы на рубашке Лу Чаояня.
В голове Лу Чаояня загудело, он больше не мог там оставаться. Оттолкнув Гу Ся, он, не разбирая дороги, бросился вон за дверь.
Внизу Цзи Янь, досмотревший последний отрезок трансляции, невольно глубоко задумался: такой большой шум, разве это нормально?