Акт II
Страх, отчаяние, гнев — все это бурлило в груди Ирис в ту самую секунду, когда незнакомка крепко обняла ее за плечи. Но под ее теплыми ладонями, мягко поглаживающими ее спину, в сердце Ирис расцвело что-то новое — неизведанное, незнакомое чувство.
Девушка резко отпрянула от незнакомки и посмотрела на нее исподлобья.
Виолетта сглотнула нервный ком и подумала, что она похожа на воительницу. Тушь размазалась, но темно-карие глаза сверкали гневом, а длинные черные ресницы только усиливали глубину ее взгляда.
Ей вдруг пришли на ум строки:
Ониксовый взгляд направлен в самое сердце,
И как может нечто хрупкое быть столь смертельным?
— Ты кто? — спросила она отрывисто, пальцами стирая следы косметики под глазами и на щеках.
— Я Виолетта, — произнесла она, делая шаг назад и спиной наткнувшись на дверь. — Не бойся меня, — добавила она ровным тоном.
— А я и не боюсь, — отозвалась Ирис и опустилась на пол, подтянув к себе коленки.
В комнате повисло напряженное молчание.
Виолетта еще раз попробовала постучать в дверь и позвать на помощь, но надежды почти не оставалось — никто их здесь не услышит.
— Концерт уже начался, — пробормотала Ирис. — Все, должно быть, в зале.
— Тебя разве не ищут?
— Меня точно ищут, — с горечью ответила она и тут же представила, как бабушка рвет на себе волосы в отчаянии от пропажи внучки. — Но выступление все равно началось. Даже без меня.
В этом сомнений не было.
Ирис знала, что она не первая скрипачка, которая пропускает свое выступление. В этой индустрии такое случается чаще, чем кажется. Нервы сдают, и ты уже бежишь в противоположном направлении от сцены так, что сверкают пятки. Но Ирис никогда не думала, что с ней случится что-то подобное.
— Не расстраивайся, — тихо сказала Виолетта.
Ирис подняла на нее темные глаза и чуть не испепелила взглядом.
— Не расстраивайся, — повторила она, и злость новой волной накрыла ее. — Я готовилась к этому конкурсу больше восьми месяцев. Каждый день, по двенадцать-четырнадцать часов, — чуть ли не прорычала она.
Виолетта легкомысленно пожала плечами:
— Однако сейчас ты заперта здесь со мной, и это все не имеет значения.
Ирис захотелось ударить ее.
Виолетта почувствовала исходящее от нее напряжение, и ей стало интересно, до какой степени она сможет довести ее.
С виду ангел, спустившийся с небес в голубом одеянии, но глаза... Боже, какой у нее огненный взгляд.
Ирис задрала подбородок и посмотрела на нее снизу вверх.
— Наверное, для таких, как ты, все в жизни не имеет значения, — сказала она, высокомерно, как показалось Виолетте, оглядывая ее одежду: униформу официантки.
Виолетта мягко улыбнулась — и это было не то, на что Ирис рассчитывала. Добрая улыбка Виолетты определенно должна быть запрещена. Ирис мгновенно стало стыдно за сказанные слова, и она почувствовала, как румянец поднимается по щекам от смущения.
— Таких, как я: это небогатых? — уточнила Виолетта. — Вынужденных работать? Или что ты под этим подразумеваешь?
Ирис уставилась на нее широко раскрытыми глазами.
— Я скорее имела в виду легкомысленных, — пробубнила она. — При чем тут твое состояние?
— Я тоже не поняла при чем, просто показалось, что моя работа дала тебе обо мне кое-какие представления.
Ирис нахмурилась.
— Это неправда. — Она действительно не имела в виду работу Виолетты и казалась озадаченной ее реакцией. — Может, в тебе говорят твои комплексы?
Виолетта подняла голову к потолку и расхохоталась в голос.
— То есть теперь мы говорим о моей неуверенности? — уточнила она все еще с обаятельной улыбкой, что заставляла сердце Ирис биться чаще в груди.
— Слушай, не знаю, что у тебя в голове, но только легкомысленный человек может сказать, что пропущенное выступление не имеет значения. Это все, что я имела в виду. А то, что ты официантка, никак меня не касается, — отчеканила она.
Виолетта неожиданно перестала улыбаться и посмотрела на нее глубоким пронзительным взглядом зеленых глаз.
— То есть ты называешь легкомысленным отпускать то, что не можешь изменить? — спросила она с любопытством.
Ирис молчала, не зная, что ответить.
Эта девушка вводила ее в ступор.
— Как тебя зовут? — Ее голос прозвучал мягче, словно, увидев растерянность Ирис, она решила не давить сильнее.
— Ирис.
— Ирис, — повторила она ее имя, перекатывая звуки на языке, и Ирис покрылась мурашками.
У нее был красивый голос. Глубокий, хриплый, даже сексуальный, но не наигранно; напротив, она не старалась так звучать, но звучала.
— Закрой глаза, — попросила она.
Ирис озадаченно на нее посмотрела, Виолетта закатила глаза и произнесла:
— Нам все равно нечем заняться, ведь так?
Она поджала губы и послушно опустила веки.
— Представь космос. Темный, холодный. Звезды вокруг. Планеты. Луна. Представила?
— Да... — прошептала она.
— Думаешь, мы когда-нибудь увидим это? По-настоящему. Не в фильмах, не на фотографиях NASA, а именно по-настоящему.
Девушка пожала плечами и покачала головой:
— Скорее всего, нет. Я не планирую становиться астронавтом.
Виолетта издала смешок, настолько приятный, что Ирис захотелось рассмешить ее еще раз. Она прикусила язык, пораженная своей реакцией на эту девушку.
— Я вот тоже не планирую становиться астронавтом. А значит, наши оболочки, то есть наши тела, никогда не покинут эту планету, — почти шепотом произнесла она. — Представляешь? Твое лицо, твоя кожа, твои мышцы, твои кости вынуждены остаться здесь. — Она замолчала и после короткой паузы произнесла: — Остаться здесь навсегда.
Ирис покрылась холодной испариной.
А Виолетта продолжила.
Ее голос звучал на удивление серьезно:
— Ты проживешь жизнь, короткую или длинную — мы не знаем. После того как душа покинет твое тело, тебя похоронят или кремируют — этого мы тоже пока не знаем. Но все это останется здесь. На этой планете.
Она нахмурилась сильнее и подумала, что никогда не задумывалась ни о чем подобном.
А между тем это же правда. Ее тело никогда не покинет эту планету. Она может уехать в ее любую точку. Но ее лицо, ее кожа, ее мышцы и кости никогда не покинут эту землю...
— Но есть хорошая новость, — поддразнивая, сообщила она, решив, что надо сбавить градус драматичности.
Девушка продолжала сидеть с закрытыми глазами. Виолетта подошла и села рядом с ней. Их плечи соприкоснулись, и от неожиданной близости Ирис чуть вздрогнула. Но отсаживаться от нее не стала.
— Все происходит в твоей голове, — шепнула она ей на ухо. — Ты сейчас, закрыв глаза, увидела целую вселенную. Увидела планеты и звезды. Вся вселенная живет вот тут. — Она указательным пальцем аккуратно коснулась ее лба.
Ирис повернула голову на звук ее голоса и распахнула глаза, сталкиваясь взглядом с зелеными глазами.
— Улавливаешь мысль? — прошептала она, и Ирис почувствовала, как сказанные слова щекоткой коснулись ее лица.
— Н-нет...
Уголок губ Виолетты чуть приподнялся в улыбке.
— Если вся вселенная спрятана вот тут, — она вновь коснулась ее лба, но в этот раз нежно, едва ощутимо, будто боялась дотронуться, — значит, ты управляешь ею, понимаешь?
Девушка смотрела на нее огромными глазами, не моргая, пытаясь понять эту чудаковатую.
— Ты госпожа вселенной. Ее мастер, — Она говорила столь уверенно, что Ирис вновь покрылась мурашками от ее слов. — Ты и есть вселенная. — Ее взгляд невольно опустился на губы Виолетты. — А значит, ты сама решаешь, что имеет значение, а что нет. Не загоняй себя в рамки. Будь свободной пташкой.
И тут Ирис вдруг поцеловала ее. Просто подалась вперед и поцеловала.
Ее губы были мягкие, приятные, а на вкус Виолетта была как шоколад с орехами. Она приникла к ней с таким отчаянием, что Виолетта замерла на мгновение, а затем опустила руку ей на затылок и притянула ближе.
Все мысли улетучились из головы.
Все, что осталось, — поцелуй.
Поцелуй со вкусом безумия, легкомысленности и юности.
Потом Ирис долго будет размышлять, почему поцеловала ее. Почему подалась вперед и впечаталась в ее губы.
Рационального ответа она так и не найдет.
Может быть, потому, что она сказала ей, что она вселенная?
А может, потому что была столь красива, что это сводило с ума?
Или из-за доброты в ее взгляде?
Или из-за того, как она смотрела на жизнь?
А может, из-за всего этого вместе.
Но она вдруг поняла, что в легких больше нет воздуха, и нехотя отстранилась, делая глубокие вдохи и чуть дрожа от эмоций.
— Это был мой первый поцелуй, — неожиданно призналась она, алые пятна покрыли ее щеки.
Виолетта замерла, опешив.
— Я тут подумала, — храбро глядя на Виолетту, продолжила она, — что если в этой комнате закончится кислород и нас так и не найдут, то надо хотя бы поцеловаться перед смертью, — неловко улыбнувшись и не выдержав смущения, она спрятала лицо в ладонях.
Раздался смех Виолетты, затем ее теплые ладони оказались на руках Ирис. Виолетта мягко заставила ее открыть лицо и заглянула в глаза.
— Здесь работает вентиляция. — Она показала на решетку.
— Значит, я зря тебя поцеловала, — прошептала она, вглядываясь в зеленые глаза.
— Нет, — ответила она с серьезным видом. — Вдруг вентиляция сломается, и что тогда? Мы бы умерли, так и не поцеловавшись. — Виолетта покачала головой и цокнула. — Это недопустимо.
Ирис смущенно улыбнулась:
— Значит, ты теперь готова к смерти?
— Конечно, — утвердительно кивнула Виолетта, и в ее голосе не было ни капли шутливости. — Самая красивая в мире девушка поцеловала меня. Теперь можно, пожалуй, и сдохнуть.
Ирис закатила глаза, фыркнула и ткнула ее в грудь.
— Красота не единственное мое достоинство.
Виолетта положила руки на ее скулы и приникла лбом к ее лбу.
— Я знаю. Поверь, возможно, я еще не изведала все твое волшебство, но я его чувствую, — неожиданно призналась девушка.
— Чувствуешь мое волшебство? — глупо переспросила Ирис.
— Да, сомнений нет. Ты такая одна на восемь миллиардов. — Она помолчала и добавила: — Ирис.
Ирис закрыла глаза. Ее имя, произнесенное ее голосом. Вот что было поистине волшебным.
Аид внимательно следил за реакцией жены. Та, поймав его взгляд, вскинула подбородок и расправила плечи.
— Это то, что ты хотела? — Он увидел в глубине зеленых глаз неожиданные слезы и, прислушавшись к ее сердцу, заметил, что оно бьется сильнее обычного.
— Это прекрасно, — хрипло отозвалась Персефона, не скрывая своих истинных эмоций, и Аид обнял ее со спины.
— Моя романтичная богиня смерти, — шепнул он ей на ухо и поцеловал мягкую кожу за ушком.