3
В лофте становилось шумнее — Анар включил какой-то старый хип-хоп, и гости начали танцевать. Гриша заметил, как Аврора поморщилась от внезапного скачка громкости.
— Здесь слишком шумно для разговоров, — сказал он, кивнув в сторону небольшой открытой террасы. — Выйдем? Обещаю, я не буду спрашивать, как тебе мои треки.
Аврора на секунду задумалась, глядя в его глаза. Сейчас, без неонового света стрима и массивных цепей, он выглядел… нормальным. Просто парень с усталым взглядом.
— Ладно, — кивнула она. — Но только потому, что мне действительно нужен глоток воздуха.
На террасе было прохладно. Москва шумела где-то внизу, а здесь, на высоте, было слышно только отдаленный гул машин и шелест ветра. Аврора оперлась на перила, глядя на огни Сити. Гриша встал рядом, сохраняя дистанцию.
— Анар сказал, ты работаешь в галерее, — начал он, нарушая тишину. — Не похоже на типичную тусовку «друзей стримеров».
— Потому что я не «тусовка», — Аврора повернула голову. — Я люблю искусство. Тишину. Когда цвета на холсте говорят больше, чем люди в микрофон. А стримы… это просто часть жизни Анара. Мы дружим десять лет, я была рядом, когда он стримил из своей комнаты в хрущевке.
Гриша усмехнулся, глядя на свои руки.
— Понимаю. Я тоже помню, каково это — записывать первые демки в шкафу. Люди видят только обложку: тачки, деньги, концерты. Они думают, что это и есть ты.
— А это не ты? — Аврора прищурилась. — Ты сам выбрал этот образ, Гриш. «Детройт», дерзкие панчи, образ плохого парня. Это продается. Но за этим часто ничего не остается.
— Жестко, — Ляхов покачал головой. — Но честно. Знаешь, почему я на тебя подписался? И почему до сих пор жду ответа?
— Потому что я не прыгнула к тебе в объятия через пять минут после знакомства? — предположила она с легким вызовом.
— И это тоже. Но на самом деле… ты первая за долгое время посмотрела на меня и не увидела «OG Bud’у». Ты увидела проблему. Или помеху. И это… отрезвляет. Мне захотелось узнать, что нужно сделать, чтобы ты увидела во мне просто Гришу.
Аврора молчала. Она видела, что он не играет. В его голосе не было привычной развязности, а в движениях — напускной уверенности. Он действительно пытался достучаться.
— Просто Грише не нужно подписываться на меня в Инстаграме, чтобы привлечь внимание, — тихо сказала она. — И ему не нужно устраивать шоу.
— Тогда что мне сделать? — Гриша сделал полшага ближе. — Дай мне один шанс. Не на свидание. Просто… пошли завтра в твою галерею? Вместе. Ты расскажешь мне про картины, а я буду молчать. Клянусь.
Аврора не выдержала и негромко рассмеялась.
— Ты? Будешь молчать? Это физически возможно?
— Ради такого случая — да. Ну так что? Завтра в два. Я приеду без охраны, в худи с капюшоном. Никто не узнает.
Аврора посмотрела на него. В ней боролись скептицизм и внезапное любопытство. Ей стало интересно посмотреть на «самого громкого рэпера страны» в гробовой тишине выставочного зала.
— Хорошо, — она достала телефон и, наконец, нажала заветную кнопку «Принять» в Инстаграме. — Завтра в два. И если ты хоть раз начнешь цитировать свои тексты у картин Моне — я уйду через черный ход.
Гриша просиял.
— Идет.
В этот момент на террасу выскочил Анар с бутылкой шампанского.
— Эй! Вы чего тут застряли? Там торт принесли! Рора, Грих, пошли!
Аврора первой двинулась к двери, но на пороге обернулась и посмотрела на Гришу.
— И надень что-нибудь неброское, Ляхов. Мы идем смотреть на искусство, а не быть им.
Гриша остался на террасе еще на минуту. Он достал телефон и увидел уведомление: «@rora_yakovleva подписалась на вас в ответ».
— Ну всё, пацаны, — прошептал он сам себе. — Теперь игра пойдет по её правилам.
*
На следующее утро Гриша проснулся раньше обычного. Он перерыл весь гардероб, откидывая в сторону брендовые вещи с огромными логотипами. В итоге выбор пал на простую черную толстовку и обычную кепку.
Ровно в 13:55 его машина остановилась у входа в небольшую галерею в переулках Китай-города. Аврора уже ждала его. Она была в белой рубашке и строгих брюках, с книгой в руках.
— Ты вовремя, — она окинула его взглядом.— Почти не узнаваем.
— Я старался, — Гриша вышел из машины, чувствуя непривычное волнение, которого не было даже перед выходом на стадион. — Веди, экскурсовод. Я весь во внимании.
Они зашли внутрь. Запах краски, старого дерева и тишины окутал их. Аврора начала рассказывать о новой выставке современных художников, и Гриша действительно молчал. Он не пытался шутить или умничать. Он смотрел на картины, а потом переводил взгляд на неё.
В какой-то момент, остановившись у масштабного полотна в синих тонах, Аврора спросила:
— О чем ты думаешь, когда смотришь на это?
Гриша долго молчал, всматриваясь в мазки.
— О том, что это похоже на то чувство, когда ты стоишь за кулисами перед самым началом. Темнота, холод и этот синий свет. И ты понимаешь, что сейчас твоя жизнь изменится, но не знаешь, в какую сторону.
Аврора удивленно посмотрела на него. Это было глубоко. Это было честно. Она впервые увидела в нем не «звезду», а творческого человека, который чувствует мир острее остальных.
— Неплохо, Ляхов, — тихо сказала она. — Кажется, в тебе всё-таки есть что-то, кроме рифм на «-а».
— Я же говорил, — он улыбнулся, и в этой улыбке больше не было пафоса. — Просто нужно было сменить декорации.
Продолжение следует...