Время со вкусом крови

Дамиан

Шторм утих только к рассвету. Море за панорамным окном всё еще тяжело дышало, бросая на скалы свинцовые волны, но ветер больше не выл в трубе камина. Бледно-серый утренний свет медленно заполнял комнату, оседая на каменных стенах и старой мебели.

Я сидел в кресле, накинув на плечи расстегнутую рубашку, и смотрел на кровать.

Странное, почти инородное чувство растекалось по венам. Стабильность. Впервые за всю свою гребаную жизнь, состоящую из драк за территорию, крови, нелегальных поставок и паранойи, я чувствовал себя на своем месте. Моим якорем стала девчонка, мирно спящая на смятых простынях.

Лианна лежала на животе, обняв мою подушку. Темные волосы разметались по белой ткани, открывая изгиб тонкой шеи и хрупкие плечи, на которых алели следы от моих губ и пальцев. Она дышала глубоко и ровно. И этот звук был лучше любой тишины. Я смотрел на то, как вздымается и опускается простыня на ее спине, и понимал, что моя империя, мои клубы и мой авторитет — всё это теперь не имело смысла, если в центре этого мира не было её. Она стала моей единственной религией.

Идиллию разорвал резкий, монотонный звук вибрации.

Мой личный зашифрованный телефон, номер которого знали всего три человека в этом мире, лежал на каминной полке. Я метнулся к нему быстрее, чем Лианна успела поморщиться во сне. Схватив аппарат, я бесшумно вышел на открытую террасу, прикрыв за собой тяжелую стеклянную дверь.
Ледяной утренний бриз ударил в лицо. На экране горел неизвестный номер, но я и так знал, кто это.

— Слушаю, — мой голос прозвучал тихо, сливаясь с шумом прибоя.

— Ты труп, Дамиан. Ходячий, мать твою, труп, — голос Себастьяна дрожал от ярости. В нем не осталось ни капли той аристократичной выдержки, которой он так любил козырять перед камерами.

Я достал из кармана сигарету, зажал её губами и чиркнул зажигалкой, неторопливо затягиваясь.

— И тебе доброе утро, братец. Рад, что ты тоже не спишь, — я выпустил струю дыма в серое небо. Мой тон был абсолютно ровным, почти ленивым. Я знал, как сильно его это бесит.

— Не смей со мной играть! — сорвался на крик Себастьян. — Ты думаешь, ты победил?
Думаешь, можешь просто ворваться, сорвать мои планы, унизить меня и сбежать с моей вещью? Полиция перевернет каждый камень в этом городе! Я найду вас. Я заберу Лианну, и клянусь, я заставлю ее забыть твое имя. Она вернется туда, где ей место — под мой контроль.

Я почувствовал, как внутри просыпается зверь, скаля клыки, но не позволил этой ярости отразиться в голосе. Эмоции — это слабость. А я не собирался давать ему ни единого шанса почувствовать себя сильным.

— Она никогда не была твоей, Себ, — холодно чеканя каждое слово, произнес я. — Ты купил куклу, завернул ее в красивую обертку и думал, что владеешь ею. А я забрал королеву. И если ты или твои цепные псы хотя бы посмотрят в её сторону, я выколю им глаза. Тебе ясно?

На том конце повисла тяжелая, густая пауза. Я слышал его прерывистое дыхание. А затем Себастьян рассмеялся — сухо, истерично и зло.

— Ты забываешь, с кем имеешь дело, брат. Отец знает.

Мои мышцы мгновенно превратились в сталь. Сигарета замерла в пальцах.
— Он в бешенстве, Дамиан, — с садистским удовольствием продолжил Себастьян. — Ты сорвал сделку века, на которую он поставил всё. Он сказал передать тебе следующее: если к закату девчонка не будет стоять в моем кабинете, а ты не придешь с повинной... наша дорогая матушка не доживет до рассвета. Ты знаешь отца. Ему плевать на нее. Он убьет её, чтобы наказать тебя.

Сердце пропустило удар, но мой разум сработал с безжалостной четкостью компьютера. Они решили ударить по самому больному. По единственному человеку из нашей семьи, которого я действительно любил и прятал за границей долгие годы. Но Себастьян совершил ошибку. Он подумал, что загнал меня в угол. А в углу я становлюсь самым смертоносным.

Я стряхнул пепел за перила.
— Вы с отцом забыли одну маленькую, но очень важную деталь, Себ, — мой голос стал тихим, глубоким и пробирающим до костей, как арктический лед. — Вы политики. Вы строите козни в кабинетах. А я — чудовище, которое держит ваши улицы.

Я сделал затяжку, наслаждаясь его молчанием.
— Слушай меня внимательно, братец, и передай это старику дословно. Если с головы моей матери упадет хотя бы один волос, если она просто испугается... я не приду за вами с пистолетом. Я перекрою все порты в городе. Я сожгу склады картеля, с которыми работает отец. Я лично перережу глотки каждому из ваших инвесторов прямо в их постелях, а потом пришлю тебе голову отца в подарочной коробке. Ты понял меня? Не играй со мной в бога, Себастьян. Потому что дьявол в этой семье — я.

Я нажал на сброс, не дожидаясь ответа. Вытащил сим-карту, сломал ее пополам и швырнул в бушующее море. Разговор был окончен. Я знал, что они отступят. Мой отец был тираном, но не был идиотом: он знал, что я контролирую 80% теневого трафика, на котором держится его официальный бизнес. И он знал, что я выполню каждую букву своей угрозы.

Я глубоко вздохнул, прогоняя остатки гнева, и обернулся.

За стеклом, прислонившись плечом к дверному косяку, стояла Лианна.
На ней была моя черная рубашка, которая доходила ей до середины бедер. Ткань соскользнула с одного плеча, открывая нежную ключицу. Она была сонной, теплой, с растрепанными волосами и припухшими губами. Лианна терла глаза кулаком, как маленький ребенок, но её взгляд был пронзительным и цепким.
Я бросил окурок в пепельницу, открыл дверь и шагнул обратно в комнату, плотно закрывая её за собой, чтобы отрезать холод.

— Кто это был? — её голос был низким, с легкой хрипотцой после сна, от которой у меня мгновенно потяжелело в паху.

— Служба поддержки, — я усмехнулся, подходя к ней. — Интересовались, как нам спалось на их матрасах.

Она не улыбнулась. Лианна сделала шаг навстречу, подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.
— От тебя пахнет так, будто ты только что кого-то убил. Или планируешь, — тихо сказала она. Ее маленькая теплая ладонь легла мне на грудь, прямо туда, где колотилось сердце. — Себастьян?

Я не собирался ей врать. Больше никогда.
— Он. Пытался угрожать. Выбивал почву из-под ног, — я поднял руку и заправил прядь ее темных волос за ухо, задерживая пальцы на ее горячей шее. — Не вышло.

— Что он сказал? — она чуть нахмурилась, в ее глазах мелькнула тревога, но не за себя.

— Сказал, что хочет вернуть свою игрушку, — я скользнул ладонью на ее талию, притягивая Лианну вплотную к себе. Я чувствовал жар ее тела сквозь тонкую ткань рубашки. — А я объяснил ему, что игрушки закончились.
Она судорожно выдохнула, когда мои пальцы собственнически сжали ее бедро. Сонливость в ее глазах мгновенно растаяла, сменившись тем самым диким, темным огнем, который сводил меня с ума.

— Знаешь, — прошептала она, приподнимаясь на носочках. Ее губы оказались в миллиметре от моих, обдавая меня теплым, сладким дыханием. — Я не очень люблю, когда из-за меня устраивают войны...

— Придется привыкнуть, мышка, — хрипло перебил я, не в силах больше терпеть это расстояние.

Я впился в её губы жадным, властным поцелуем. Лианна тихо застонала прямо мне в рот, мгновенно отвечая с той же обжигающей страстью. Ее руки обвились вокруг моей шеи, пальцы зарылись в волосы у затылка, притягивая меня еще ближе. Вся моя агрессия, весь холод утреннего разговора растворились в ней без остатка.

Я подхватил ее на руки, заставляя обхватить ногами мои бедра, и, не отрываясь от ее губ, сделал несколько шагов к кровати. Мои руки скользили по ее шелковистой коже, сминая ткань рубашки. Она была моей. От макушки до кончиков пальцев.

Опрокинув ее на смятые простыни, я навис сверху, глядя в ее потемневшие, полные желания глаза.

— Никто тебя не заберет, Лия, — произнес я как клятву, глядя на ее покрасневшие губы. — Я уничтожу весь этот гребаный мир, прежде чем позволю кому-то прикоснуться к тебе.
Она притянула меня за ворот рубашки, хищно и красиво улыбнувшись:

— Тогда тебе лучше перестать разговаривать, Дамиан, и показать мне, на что ты способен, пока этот мир еще цел.

Когда её ладони сжались на моих плечах, а тело выгнулось навстречу, внутри меня словно рухнул последний барьер. Это была не просто похоть. Это было безумие, выжженное на сетчатке глаз и въевшееся в подкорку головного мозга. Всю свою жизнь я привык брать всё силой, вырывать победу зубами, не оставляя противнику шансов. Но здесь, на этой смятой постели в старом доме у моря, победа и поражение сплелись в один тугой, неразрывный узел.

Я целовал её так, словно переписывал её историю, выжигая воспоминания обо всех фальшивых улыбках, о светских раутах, о лицемерном шепоте моего брата.

Мои ладони скользили по её гладкой, горячей коже, сжимая бедра, приподнимая её над прохладными простынями, пока она шептала мое имя прямо в мой рот. Каждый её стон, каждый рваный выдох был для меня лучшим доказательством: она не просто сдалась. Она выбрала меня. Со всеми моими шрамами, грехами и темным прошлым.

— Дамиан... — ее голос сорвался, когда я спустился губами к ее ключице, чувствуя, как бешеный пульс бьется прямо под моей щекой.

— Я здесь, Лия, — выдохнул я, глядя в её темные, туманные глаза. — Смотри на меня.

Я зафиксировал её тонкие запястья над головой, переплетая свои пальцы с её пальцами. В этом жесте не было давления — только непреложная связь. Мы сгорали в этом огне дотла, разрушая остатки сомнений и страха. В полумраке спальни, где пахло солью, дымом и нашей чистой, необузданной страстью, оставались только мы. Ни правил, ни тормозов, ни пути назад.

Спустя час комната погрузилась в сонную, тягучую тишину.

Я лежал на спине, подложив одну руку под голову. Лианна свернулась калачиком у меня под боком, положив голову мне на грудь. Ее румяная щека покоилась прямо над моим сердцем, а одна ручка лениво очерчивала контуры татуировок на моих ребрах. Черная рубашка, давно брошенная на пол, больше не нужна была — я укрыл ее тяжелым пледом до самых плеч, хотя в комнате всё еще держался жар нашего безумия.

Я пропускал ее шелковистые темные волосы сквозь жесткие пальцы, слушал её ровное дыхание и о чем-то впервые за много лет задумывался без ярости в душе.

— Ты не спишь, — тихо, почти беззвучно произнесла она. Ее ресницы вздрогнули, и она подняла на меня свой темный, уже абсолютно спокойный взгляд.

— Думаю, — я наклонился и запечатлел легкий поцелуй на её лбу.

— О чем? О том, как мой братец попытается нас сожрать? Или о том, что ты будешь делать с отцом?

Я коротко усмехнулся, хотя мышцы челюсти инстинктивно сжались.

— Думаю о том, что ты опаснее их обоих, мышка. Они хотят мои территории и деньги. А ты заставила меня задуматься о том, что мне есть что терять.

Лианна чуть приподнялась на локте, глядя на меня сверху вниз. На её губах появилась та самая мягкая, но упрямая улыбка, которая сводила меня с ума.

— И что ты собираешься делать, Де ла Круз? Прятать меня в этом доме до конца дней?

— Мечтай, — я перехватил ее за талию и притянул к себе, усаживая сверху, накрыв пледом её обнаженные бедра. — Мы не будем прятаться. К вечеру Рик привезет сюда документы и чистые телефоны. Завтра мой брат поймет, что его ходы перекрыты. Мы вернемся в город. Но не как жертвы, Лия. Мы придем туда как хозяева.

Она наклонилась к моему лицу, задев кончиком носа мой нос, и её глаза вспыхнули тем самым знакомым, дерзким огнем.
— Значит, снова война?
— Снова война, — хрипло подтвердил я, сжимая её бедро. — Но в этот раз, мышка, прицел держишь ты.

День в нашем убежище наступил не с кофе или нежных рассветных лучей. Он начался с глухого рокота мощного мотора, пробившегося сквозь шум прибоя за окном.

Я среагировал мгновенно, слетев с кровати еще до того, как мой мозг успел полностью проснуться. Оружие легло в ладонь само — привычный вес «Глока» вернул мне рабочую холодность. Я подошел к стене возле панорамного окна, осторожно отодвинул край деревянной ставни и взглянул вниз, на подъездную дорожку.

К дому припарковался неприметный черный бронированный пикап. Из него вышел Рик. Снизу, с пассажирского сиденья, выбрался еще один из моих лучших парней, держа наготове автоматическую винтовку. Они огляделись по сторонам, проверяя периметр.
Я опустил пистолет и перевел взгляд на кровать.

Лианна уже не спала. Она сидела на крайней подушке, подожав под себя ноги и обернувшись в плед. Моя черная рубашка всё еще была на ней, волочась по полу. В её глазах не было ни капли страха — только собранность и немой вопрос: «Мы начинаем?»

— Это Рик, — тихо произнес я, натягивая джинсы и черную футболку. — Привез «игрушки» и свежую информацию.

Я подошел к ней, наклонился и запечатлел быстрый, властный поцелуй на её мягких губах. Вкус сна и той безумной страсти, что мы деформировали этой ночью, всё еще оставался на её коже.

— Оденься, мышка. Времени мало.
Спустя пять минут мы стояли в душном зале у массивного дубового стола. Рик сбросил на него два тяжелых армейских баула. С металлическим лязгом на полированное дерево полетели зашифрованные спутниковые телефоны, пачки наличных, поддельные паспорта высочайшего качества и несколько папок с распечатками.

— Город гудит как растревоженный улей, босс, — без предисловий начал Рик, окинув коротковатым, уважительным взглядом Лианну, которая стояла по правую руку от меня в своей косухе, скрестив руки на груди. — Себастьян подключил свои каналы в прокуратуре. В новостях крутят сюжет о «похищении девушки крупного предпринимателя опасным криминальным авторитетом». Твое фото на всех экранах.

Я тихо и зло хмыкнул, перебирая документы.
— Пусть крутят. Что с отцом?

— Старик поднял на ноги личную охрану, — Рик нахмурился. — Они заблокировали твой основной счет в Швейцарии. Но они не знают про наши подставные фонды в Сингапуре. Деньги у нас есть. И еще... твоя мать. Ее перевезли в закрытую резиденцию в Альпах. Доступа туда сейчас нет даже у наших агентов. Они держат ее как живой щит.

Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым. Я чувствовал, как внутри меня медленно и беспощадно закипает жидкий металл. Они думали, что зажали меня в тиски.
— Он ошибается, если думает, что Альпы его спасут, — мой голос прозвучал как скрежет стали. — Я найду способ вытащить её. Но сначала мы выбьем табуретку из-под ног Себастьяна.

— Это будет непросто, — заметил Рик. — У него поддержка двух крупных сенаторов и главврача городского управления. Если мы просто пойдем на таран, нас сомнут легавые.

— А мы не пойдем на таран, — вдруг подала голос Лианна.

Мы с Риком одновременно повернулись к ней. Лианна шагнула ближе к столу, её тонкие пальцы с черным лаком легли на одну из папок с финансовыми отчетами, которые привез Рик. Она пробежалась взглядом по строчкам, и её губы тронула острая, ледяная улыбка.

— Себастьян кажется непобедимым, пока вы играете по его правилам — силой и угрозами, — спокойно произнесла она, подняв на меня свои невероятные, темные глаза. — Но я пообщалась с ним достаточно как по мне, чтобы знать, где у этого дьявола ахиллесова пята.

— И где же? — я изогнул бровь, с нескрываемым наслаждением наблюдая за тем, как в этой хрупкой девчонке просыпается настоящий стратег.

— Его бизнес держался на контракте с фондом «Аркадия», — Лианна постучала ногтем по бумаге. — Официально это благотворительность. Неофициально — через них Себастьян отмывал деньги твоего отца и платил тем самым сенаторам, о которых говорит Рик. Ключ от их офшорного сервера в Люксембурге находится у одного человека. У его личного финансового аналитика, Марка Ван Дер Берга.

Рик ошеломленно замер, переведя взгляд с нее на меня.

— Марк... — протянул я, чувствуя, как пазл с оглушительным треском складывается в идеальную картинку. — Этот слизняк в очках, который вечно таскается за Себастьяном на всех раутах?

— Именно, — кивнула Лианна. — И Марк — трус. Он боится крови больше, чем нищеты. Если мы заберем Марка и получим доступ к флешке с ключами доступа к «Аркадии», Себастьян потеряет всё за один час. Налоговая, интерпол и его же собственные спонсоры разорвут его на куски. Без денег его легавые просто не выйдут на работу.

Я смотрел на неё и чувствовал, как по спине пробегает дикий, сумасшедший азарт.
Господи, она была не просто женщиной, которую я хотел до беспамятства. Она была моим самым смертоносным оружием. Пока Себастьян искал её, думая, что она беспомощный трофей, она сливала мне ключи от его империи.

Я подошел к ней вплотную, игнорируя присутствие Рика, притянул ее за талию к себе и заглянул в самое сердце этой темной глубины в ее глазах.

— Ты сплошное ходячее преступление, Лия, — хрипло шепнул я ей прямо в губы. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты уничтожаешь своего  предпринимателя его же руками.

— Я уничтожаю то, что пыталось сломать меня, — в её голосе не было ни тени сомнения. Сплошной стальной кремень. — И я делаю это вместе с тобой.

— Где Марк сейчас? — спросил я, не выпуская её из объятий.

— По выходным он вроде как по рассказам Себастьяна отсиживается на своей вилле в загородном закрытом клубе. Думает, что там он в безопасности, — ответила она.
Я повернулся к Рику. Тот уже улыбался той самой хищной оскаленной улыбкой, которую я знал слишком хорошо.

— Слышал, Рик? Готовь парней. У нас незапланированный визит к финансовому гению.

— Будет сделано, босс. Машины готовы, оружие загружено. Выезжаем через десять минут?

— Через десять минут, — подтвердил я.
Когда Рик вышел, закрыв за собой тяжелую дверь, я развернул Лианну к себе, уперся руками в край стола по обе стороны от неё и навис сверху.

— В этот раз ты останешься в машине с Риком, — безапелляционно заявил я. — На вилле может быть жарко. Я не хочу, чтобы ты попала под пули.

Лианна посмотрела на меня, слегка прищурившись, а затем протянула руку и уверенно скользнула ладонью под мою футболку, гладя раскаленные мышцы пресса.

— Не уходи далеко, Де ла Круз, — тихо прошептала она, приподнимаясь и касаясь моих губ своими. — И вернись ко мне целым. Потому что если тебя застрелят, мне придется сожчь этот город в одиночку.А я люблю делать это в компании.

Я захлебнулся от этой дерзости, глухо зарычал и впился в её губы быстрым, диким поцелуем, запечатывая наш уговор.

— Мы сожжем его вместе, мышка. До самого основания.

***
Добавим огонька в красочную жизнь бизнесменов?)
Извиняюсь за задержку мои родные..
Жду ваши реакции и звездочки✨