Давай до конечной

От автора: В этой части сцена 18+! Пожалуйста, учитывайте это при чтении 💗

...

Шахрукх уже почти коснулся губ Каджол, как вдруг... из ниоткуда появилась наглая рыжая морда. Шеру, не желая оставаться в стороне от общего веселья, вклинился прямо между ними, встав на задние лапы. Пёс довольно запыхтел, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь пристроить тяжелую голову прямо на грудь Каджол.

— Да ты издеваешься! — вскрикнул Шах, вынужденно отпрянув. — Ты его подговорила? У него какое-то спецзадание по разрушению романтики?

Каджол, не выдержав, залилась своим неподражаемым, громким смехом. Она откинулась назад, едва не заваливаясь вместе с собакой.

— О, нет! — сквозь смех выдавила она. — Просто у него отличная интуиция. Он знает, когда пора переходить к десерту.

Хитро подмигнув Шахрукху, запустила руку в глубокий карман своего анаркали и извлекла оттуда пару вяленых мясных колечек.

— Ах ты... — Кхан завис с открытым ртом, глядя, как лабрадор мгновенно переключил всё внимание на угощение, деликатно — насколько это возможно для тридцати килограммов восторга — забирая лакомство из её руки. — Ты пришла в мой дом с подкупом для моей же собаки?

— Я знала, что у тебя будет серьезный охранник, — Каджол потрепала Шеру по загривку, пока тот с аппетитом хрустел «взяткой». Вытащила ещё одну вкусняшку, заставляя пса сесть и преданно посмотреть на неё.

Выждав паузу, легким движением подбросила второе колечко вверх. Шеру пружинисто подпрыгнул и перехватил угощение прямо в воздухе с громким «клац». Каджол восторженно захлопала в ладоши, а приземлившийся пёс довольно завилял хвостом, гулко барабаня им по деревянному настилу террасы.

— Видишь? Теперь он мой навеки, — триумфально заявила Каджол.

— Слушай, я начинаю всерьез подозревать, что ты приехала сюда на свидание с Шеру, а я так — просто открыл вам дверь, — Шахрукх громко вздохнул, глядя на эту идиллию. — Так что теперь я официально признан лишним на этом празднике жизни.

Каджол, всё еще посмеиваясь, перевела взгляд с довольной морды пса на притворно обиженного мужчину и лукаво прищурилась:

— Так и есть, так и есть...

Кхан секунду смотрел на неё — всё ещё смеющуюся, с растрёпанными ветром волосами. Его взгляд снова задержался на её губах, а уже в следующую секунду он решительно притянул её к себе, перехватывая инициативу так естественно, как умел только он.

— К черту этого наглеца! Пойдем танцевать, пока я окончательно не превратился в старого ворчливого деда.

— Ты и есть старый ворчливый дед, — со смехом щёлкнула его по носу Каджол.

— Что?! — Шах притворно возмутился, вскинув брови. — Ты за это поплатишься!

Он выудил из кармана смартфон, быстрым касанием запустил трек и, не глядя, отложил гаджет на край невысокого столика. Над террасой, из скрытых динамиков, поплыл тягучий, почти гипнотический звук. Это был ремикс «Ocean Eyes». Голос вокалиста в версии CharFutur звучал так, будто рождался прямо из шума ночного прибоя — глубокий, обволакивающий, заполняющий пространство между ними.

Каджол подалась вперёд, и тихо прошептала:

— Самый сексуальный ворчливый дед...

Кхан в ответ лишь хмыкнул и обхватил её за талию еще крепче, задавая нужный ритм. Они начали медленно двигаться, просто покачиваясь в такт мелодии.

Шеру, поняв, что угощения закончились, а внимание хозяев теперь занято чем-то куда более скучным, улегся на деревянный настил прямо у их ног. Положил голову на лапы, продолжая следить за ними своими умными глазами.

I've been watching you for some time...

Когда эти слова низким эхом разнеслись по террасе, Шахрукх вдруг остановился на полушаге. Он чуть склонил голову, ловя её взгляд, а затем медленно, почти благоговейно, прижался губами к её виску. Каджол в ответ лишь прикрыла глаза и глубже выдохнула, окончательно расслабляясь в его руках.

По мере того как музыка набирала обороты, наполняясь вибрирующими басами, менялись и их движения. Это было похоже на слияние двух стихий — текучей и земной. Шахрукх держал ритм спокойно и уверенно, как берег держит океан, а Каджол двигалась вокруг него легко и свободно. Это был танец без сложных па и заученных движений, они просто переступали босыми ногами по прохладному настилу, сливаясь с ритмом волн.

Шахрукх положил подбородок ей на макушку, еще крепче притягивая к себе, вдыхая запах её волос. Она привычно прижалась щекой к его груди, слушая, как его сердце выстукивает ровный, спокойный ритм. На мгновение её пальцы скользнули по ткани его рубашки, вырисовывая на ней незамысловатые узоры.

Он медленно закружил её, уводя к самому краю террасы. Плавно отпустил её руку, позволяя уйти в свободное вращение. Каджол, закрыв глаза, доверилась этому импульсу. Откинув голову назад, подставила лицо солёному ветру и ночному небу, полностью отдаваясь движению, потому что знала — он не позволит ей упасть.

И когда, завершив оборот, она подалась назад, его руки уже были там. Шахрукх подхватил её, и прижал к себе так тесно, что между ними не осталось даже воздуха. Даже когда она снова обрела опору, его ладони продолжали крепко удерживать её за талию.

— Ты безумна, Кадж, — выдохнул Кхан почти в её губы, и в его голосе смешались упрёк и восхищение.

— Я просто знаю, что ты меня поймаешь, — ответила она. Её глаза в полумраке террасы сверкали живым, почти диким огнём.

Музыка CharFutur перешла в глубокую, вибрирующую фазу, и они снова закружились, подчиняясь этому биту. Теперь в их движениях стало больше экспрессии: они то расходились на расстояние вытянутых рук, превращаясь в две разлетающиеся искры в темноте, то вновь сходились в один неразрывный силуэт.

Это была удивительная гармония двух людей, которые за десятилетия научились считывать состояния друг друга моментально. Каждое движение Шахрукха находило мгновенный отклик в теле Каджол, в этой импровизации на двоих был только ритм, ветер и они сами.

Burning cities and napalm skies...

Fifteen flares inside those ocean eyes...

Последние аккорды стихли, растворившись в шуме волн. Они ещё долго стояли, прижавшись лбами друг к другу, пытаясь выровнять дыхание. Его большой палец медленно провёл по её щеке.

— Пойдём внутрь, — негромко сказал он. — Ветер становится слишком холодным.

Шахрукх мягко отстранился, собирая со стола кружки и еду. На губах играла тёплая улыбка, обещая, что это расставание лишь на пару минут. Каджол уже сделала шаг к дверям, но, проходя мимо развалившегося на настиле лабрадора, на секунду задержалась.

Тихонько присела на корточки и ласково провела рукой по голове спящего Шеру. Пёс, даже не открывая глаз, лишь сладко причмокнул во сне и едва заметно, лениво вильнул хвостом — «взятка» была отработана сполна, и теперь он видел десятый сон о великой охоте.

Шахрукх тепло улыбнулся ей поверх подноса. Задержавшись в проеме между лестницей, ведущей на второй этаж, и кухней, он жестом предложил Каджол подняться наверх. Без слов поняв его, она бесшумно пошла по ступеням и тихонько приоткрыла дверь в детскую.

Комната была погружена в мягкий полумрак. Только маленький ночник у кровати отбрасывал тёплый круг света. АбРам спал, раскинувшись поперёк подушки. Совсем как отец. В одной руке у него всё ещё был зажат планшет. Каджол тихо вздохнула и осторожно подошла ближе.

— Ну конечно... — прошептала она почти беззвучно.

Аккуратно вытащила гаджет из его пальцев и положила на тумбочку. Потом поправила одеяло, которое успело сползти к ногам, и на секунду задержала ладонь на его волосах, приглаживая их. Мальчик лишь глубже вздохнул во сне и снова затих. Каджол постояла ещё мгновение, глядя на его спокойное лицо, а затем так же неслышно вышла и осторожно прикрыла дверь.

Шахрукх тем временем быстро ополоснул кружки и сложил остатки бирьяни. Его взгляд случайно зацепился за ту самую металлическую турку на плите. Он невольно улыбнулся, живо представив, как они вдвоём бродят по шумным улочкам старого рынка из её рассказа, выбирая ту самую, идеальную медную с чеканкой. Этот мимолётный образ согрел его сильнее любого кофе.

Когда Каджол спустилась, он уже ждал её внизу. Вытянув обе руки, Шахрукх нежно взял её ладони в свои.

— Спит? — одними губами спросил он.

— Как самый прекрасный принц королевства.

Он ничего больше не сказал, лишь крепче сжал её руки, уводя за собой в тишину спальни. За их спинами остался маленький, восхитительный хаос, который она привнесла в его упорядоченный мир: её шаль, заботливо сложенная им на спинке дивана, её босоножки, брошенные у входа, запах специй, кофе и старого Мумбаи.

* * *

Ночь за окном дышала глубоко и мерно, словно убаюканный дикий зверь. В спальне, залитой приглушённым лунным светом, витал едва ощутимый аромат свежих белых лилий — Кхан знал, что этот запах успокаивает её мысли и возвращает равновесие после шумного дня.

Огромное панорамное окно было распахнуто настежь, и холодный морской воздух свободно врывался в комнату, заставляя занавески танцевать. Каджол остановилась у самого окна, глядя на серебристую дорожку на воде. Поёжилась, когда очередной порыв ветра коснулся её, но не отошла. 

Шахрукх подошёл сзади и мягко притянул её к себе, заключая в тёплое кольцо рук. Привычно уткнулся лицом в её волосы, вдыхая их аромат, смешанный с запахом соли и цветов, и замер, просто слушая, как её сердце бьётся в такт его собственному.

Каджол откинула голову назад и прижалась спиной к его груди. Некоторое время они просто стояли так, не двигаясь.

— Ты опять открыл окно настежь, — прошептала она, не оборачиваясь.

Он тихо усмехнулся, нежно целуя ее в щеку. Шахрукх обожал морскую свежесть, этот соленый, даже немного колючий воздух. Он говорил, что только так может дышать по-настоящему, чувствуя себя свободным от духоты съемочных павильонов и тяжелого грима.

— Ты же знаешь, я не могу без воздуха.

Она медленно повернулась в его руках. Лунный свет ложился на её лицо мягкими линиями. Шахрукх провёл ладонью по её лицу, убирая прядь волос, которую щекотал ветер. Спустился ниже и коснулся нежно щеки. Каджол невольно прикрыла глаза и издала вздох удовольствия, подаваясь навстречу его прикосновению.

— Кадж... — тихо сказал он.

Она не дала закончить фразу, накрыв его губы своими. Поцелуй был неспешным, глубоким, как сама ночь. Сначала осторожным, будто они заново пробовали на вкус любимое блюдо, а затем всё более жадным.

Его рука скользнула по её спине, поднимаясь и опускаясь вдоль позвоночника, будто он прочерчивал невидимую линию тока, бегущего между ними. Каджол обвила обеими руками его шею, и в этот момент ветер снова взметнул занавески, на мгновение кутая их в кокон из лёгкой прозрачной ткани. Когда дыхания стало не хватать, они чуть отстранились.

Каджол тихо рассмеялась, пряча лицо у него на плече.

— Ты всё-таки заморозишь меня своим океаном...

Он ответил тем же тихим смехом и легко коснулся губами её волос.

— Тогда пойдём отсюда.

На секунду выпустил её из объятий, чтобы прикрыть окно. Шум прибоя стал мягче, словно ночь осталась по ту сторону стекла. Обернулся и увидел ту самую улыбку, которая всегда заставляла его забывать обо всём. Медленно вернулся к ней. На этот раз Каджол сама протянула к нему руки.

Он перехватил её пальцы, поднес изящные запястья к губам и оставил на них невесомые поцелуи, не отрывая взгляда от темных, блестящих в полумраке глаз. Каждое его движение было подчеркнуто медленным, он не торопился, растягивая это мгновение, наслаждаясь им.

Каджол сделала шаг ближе, сокращая между ними расстояние, её пальцы скользнули к вороту его футболки. Ткань была прохладной после ночного воздуха, и она на мгновение задержала ладони на его груди, чувствуя под ними биение сердца.

Его рука тут же собственническим жестом скользнула по её спине, прижимая её к себе еще плотнее. Не разрывая этого контакта, Шахрукх медленно отступил назад, увлекая её за собой вглубь комнаты. Каджол следовала за ним, не отрывая взгляда от его лица, пока край постели не коснулся её колен.

Он бережно опустил её на прохладные простыни и склонился над ней, опираясь на руки. Каджол тут же потянулась к нему.

Кхан подался вперед, перенося вес, и вдруг едва заметно поморщился — старая травма колена дала о себе знать. Это было лишь мгновение, но она уловила это и мгновенно смягчила хватку, скользнув ладонью по его бедру, помогая сменить позу.

— Кажется, твой старенький алмаз потихоньку разваливается, — пробормотал Шахрукх с хриплой самоиронией.

— Ничего, я люблю всё дряхлое, — фыркнула Каджол с той самой лукавой искрой в глазах. — Старинные скрипучие особняки, потрепанные книги... и старых ворчливых дедов.

Не дав ему осмыслить эту «похвалу», её пальцы проворно зацепили край его футболки и требовательно потянули вверх. Шахрукх помог ей, одним движением избавляясь от одежды. И тут же вернулся к ней, прижимаясь тёплым торсом к ладоням.

Руки коснулись одной из маленьких кисточек на её анаркали. Та тихо качнулась от легкого движения, вызвав у него улыбку. Осторожно развязал завязки, и ткань послушно ослабла у плеч. Лёгким движением показал, чтобы Каджол подняла руки, и через мгновение платье мягко скользнуло на пол рядом с его футболкой.

Каджол тут же подалась к нему, желая прижаться ближе, но в полумраке не рассчитала расстояние. Раздался глухой стук — они случайно и довольно ощутимо стукнулись лбами.

— Ай! — ойкнула она, инстинктивно прижав ладонь к пострадавшему месту.

— Осторожнее, моя катастрофа, — тихо рассмеялся Шахрукх, тут же прижимаясь губами к месту удара.

— Это ты виноват, занимаешь слишком много места на кровати, — парировала Каджол.

Кхан открыл было рот, готовясь выдать ответную колкость, но так и замер. Её пальцы решительно скользнули ниже, к поясу его джинсов, ясно давая понять, что время для разговоров вышло.

На секунду она задержала руки там, чувствуя напряжение мужского тела. Шахрукх улыбнулся своими ямочками, перехватывая её взгляд. Пальцы легли поверх её, и вместе они расстегнули пряжку. Он на мгновение приподнялся, стянул джинсы и откинул их куда-то в сторону, не отрывая взгляда от её лица.

Его руки снова нашли её. Кхан неспешно провёл ладонями по её бёдрам, пальцы коснулись тонкой ткани белья. На мгновение он задержался, словно спрашивая без слов, и Каджол ответила ему лёгким движением навстречу. Ткань скользнула вниз по её коже и исчезла где-то у края кровати.

Холод ночного воздуха ещё держался в комнате, но им уже было тепло. Шахрукх тихо выдохнул и перехватил её руки, поднеся одну из них к губам. Его взгляд стал тем самым тёмным, сосредоточенным, от которого у неё всегда кружилась голова.

— Какая же ты у меня... — прошептал он с восхищением, глядя на неё так, будто не мог наглядеться. — Невозможно красивая.

Каджол немного смущённо улыбнулась, на мгновение отводя взгляд, но потом снова посмотрела на него из-под своих длинных ресниц.

Шахрукх склонился ближе, и его губы начали своё долгое, неспешное путешествие. Он целовал её плечи, ключицы, спускаясь ниже — к груди, вздымающейся от неровного дыхания, затем к животу, задерживаясь там, где под кожей тихо пульсировала жизнь. Для него она была идеальной — с её зрелой красотой, с её теплом, с её бархатной кожей.

Как только он снова опустился к её груди, Каджол запустила пальцы в его волосы, плавно направляя его, хоть это и не требовалось. Он знал её тело, возможно, лучше её самой и играл на нём, как на самом любимом инструменте.

Кхан нежно очерчивал кончиком языка тёмные ореолы её груди, задерживаясь на самой вершине, пока Каджол не начала задыхаться от этой тягучей, сладкой пытки. От каждого такого влажного, горячего касания по её телу пробегала новая волна желания, заставляя её вздрагивать. Она извивалась в его руках, требуя большего, сильнее сжимая пальцы в его густых прядях и притягивая его к себе.

Её стон стал громче, сорвавшись на прерывистое дыхание, когда она почувствовала, как он легонько прикусил кожу. В ответ Каджол выгнулась всем телом, её ладони соскользнули с его затылка на широкие плечи, впиваясь в них пальцами. Её бёдра инстинктивно искали его.

Каджол нетерпеливо потянула его наверх, заставляя подняться, пока их лица снова не оказались на одном уровне. В её глазах полыхал тот самый дикий огонь, который он так любил. Её губы сами нашли его, на этот раз поцелуй был уверенным, даже требовательным.

— Ты же знаешь... — выдохнула она ему в самые губы, и в её голосе смешались смех и невыносимое томление. — Терпеть не могу ждать.

— Есть у тебя такой гре..., — Шахрукх усмехнулся, но фраза оборвалась на полуслове.

Она скользнула губами по его щеке, по линии челюсти, оставляя горячие поцелуи у самого уха, находя те самые точки, от которых его дыхание сбивалось. Теперь уже он терял самообладание, ощущая в каждом её движении свою Каджол — порывистую, дерзкую, бесконечно живую, превращающую их близость в танец двоих, где нет ни ведомых, ни главных.

Не в силах выдержать этого нежного натиска, Кхан прерывисто выдохнул. Его рука опустилась по ее животу ниже, туда, где от каждого его прикосновения пульсировал жар. Ему не нужны были слова: влажная податливость ее тела говорила сама за себя — она была готова, она нуждалась в нем прямо сейчас.

Он обхватил её бедра, чуть приподнимая навстречу себе, и заставил ее ноги оплести его талию. Замер на мгновение, глядя ей прямо в глаза. В этом потемневшем взгляде читалась бесконечная жажда, скопившаяся за долгое время. Ни на секунду не разрывая зрительного контакта, он плавно подался вперед, входя в нее одним уверенным, глубоким движением.

Каджол судорожно вцепилась в его плечи, запрокидывая голову... С её губ сорвался прерывистый, отчаянный стон, в котором была и боль долгого ожидания, и радость обретения. Это было похоже на возвращение в родную гавань после долгого шторма.

Он двигался в ней мощно и ритмично, а она отвечала ему, подстраиваясь, направляя, доверяя ему каждую клеточку своего существа. Ветер из снова распахнувшегося окна холодил их влажную кожу, но этот контраст только разжигал внутренний пожар.

Она жадно ловила каждый его вздох, каждый толчок, каждое движение его бедер. В этом едином ритме, который они создавали, не было места сомнениям. Только шелест ткани, шум прибоя за закрытым окном и двое людей, которые спустя столько лет всё ещё умели находить друг в друге целую вселенную.

— Моя... — прошептал он ей в самые губы, нежно убирая с лица разметавшиеся пряди волос. — Только моя, Кадж.

Она не могла говорить — только крепче обхватила его ногами, теряя связь с реальностью, когда волна удовольствия начала накрывать их обоих, мощная и неоспоримая, как прилив за окном.

На самом пике они замерли, сплетенные в один живой узел, и Шахрукх прижал её к себе так сильно, будто пытался спрятать её внутри собственного сердца. Позже, когда дыхание выровнялось, они лежали в объятиях друг друга, влажные и расслабленные. Кхан медленно поглаживал её бедро, а Каджол рисовала невидимые узоры на его груди — там, где под кожей всё еще быстро и гулко билось его сердце.

Когда всё окончательно стихло и только шум прибоя продолжал заполнять комнату, они лежали, переплетённые руками и ногами. Шах натянул на них край одеяла, но окно так и осталось открытым.

Каджол вздрогнула и ещё глубже зарылась в его объятия, прижимаясь лицом к его горячей груди.

— Тебе всё ещё холодно? — тихо спросил он, целуя её в макушку и вдыхая аромат её волос, смешанный с лилиями.

— Теперь нет, — пробормотала она, закрывая глаза.

Он улыбнулся в темноте и переплёл свои пальцы с её.

За окном мерно дышало море, и ночь баюкала их в своем тихом безмолвии. И в этом покое было что-то особенно драгоценное — редкое чувство уверенности, что рассвет они встретят вместе.