Часть 11.
На следующий день Таня, как и хотела, поехала в то место, куда ей нужно было как никогда. К сестре. К той, которую живой больше никогда не увидит, разве что на фотографиях и старых записях, которые можно посмотреть на кассете, забытой в Петербурге.
Автобус приехал на конечную остановку. Оставшиеся пассажиры вышли, и за ними самой последней была Ворона, держащая небольшой букетик цветов, купленных в небольшом магазине, в руке.
Путь теперь был ей знаком, спрашивать ни у кого ничего не нужно. Она вдохнула и пошла в сторону места, куда не хотела бы приезжать в этом городе.
На скамеечке голубоглазая положила рядом с собой сумку, а через пару минут встала и поставила цветочки в вазу, стоящую около фотографии. Слезы вновь хлынули из ее глаз, все эмоции, копившиеся за эту неделю, вышли наружу.
— Он всегда говорит, что я сильная, — начала она рассказывать, глядя на фотографию, — он вообще всегда рядом. Зачем ему это?
И еще минут так десять она рассказывала про Валеру, про себя, про все, что творится вокруг нее. Взмахи руками, дрожащий голос, вечные слезы, тяжелое дыхание.
— А кто это тут у нас, м? — послышался прямо над ухом противный и тихий голос, — к сестренке пришла? — уже чуть более громко поинтересовался пришедший.
Таня замерла, шмыгнула носом и не обернулась, ее пугало, что с ней может случиться, если она хоть на секунду пошевелится.
— Боишься? — усмехнулся тот, — правильно... Я бы на твоем месте тоже боялся. Но я бы вдобавок к этому вообще никуда не выходил и не совал свой нос.
И пока все эти слова звучали из уст незнакомца, он обошел Воронкову и склонил к ней голову. В ее глазах сразу был виден страх, это понял бы каждый. Она метала взгляд по его лицу и сжимала ладони в кулаки. Медленно черноволосая поднялась с скамейки и вмазала чужому по лицу, отчего из его носа хлынула кровь.
— Осмелела, — покивал он головой, приложив руку к разбитому носу, — думаешь, Ястреба грохнула и все тебе можно?
Тут же она попятилась назад, не отворачивая лица от противного и смазливого лица недоброжелателя.
— Что ты хочешь? — спросила девушка, после вдохнув и подняв голову к верху.
— Так я тебе все и расскажу. Ты лучше передай своим дружкам, или с кем ты водишься... Что пиздец вам всем. И тебе, и Универсаму, — улыбнулся тот и пошел прочь, на этот раз оставив девушку в покое.
Ворона смотрела ему вслед, тяжело вздыхала и не понимала ничего. И не хотелось бы понимать, но в этом случае по-другому нельзя. Она подождала пару минут и побежала к остановке, переодически оборачиваясь по сторонам, вдруг кто-нибудь еще следит за ней. В автобусе девушка смотрела в окно, кусала губы в кровь и думала только о произошедшем. Теперь ее страх еще больше усилился, но и с этим страхом она была готова на всё, только не отступать, как загнанный зверь.
В это время в комиссионку зашел Валера, подходя к прилавку и опираясь на него локтями.
— Оль, а Таня где? У нее же тоже сегодня смена, — спросил он, глянув в коридор к подсобному помещению.
— Нет ее сегодня. Сказала по делам съездить нужно, — пожала плечами кудрявая, разглядывая свой новый маникюр и иногда поглядывая на «ухажера» напарницы.
— По каким еще делам? — нахмурился тот и расправил плечи, теперь глядя на женщину сверху вниз.
— Не сказала, — коротко заявила Оля.
— Ясно, — вздохнул Турбо и оттолкнула от прилавка, — спасибо, — и с этими словами ушел прочь.
Таня бежала от остановки к качалке Универсама. Вся в слезах, с дрожащими руками и скачущим сердцем.
Она толкнула тяжелую дверь и забежала внутрь, спотыкаясь о ступени и начиная кричать старших по отдельности. Все вышли из дальней комнаты, и самым первым был Туркин, услышавший ужасный крик девушки.
— Тань? — спросил он, когда она подошла и вцепилась в его кофту пальцами, а сама прижалась щекой к его плечу, — что случилось? Ты где была?
Она задыхалась в своих слезах не в силах что-либо сказать. Адидас и Зима стояли по бокам и в недоумении глядели на Воронкову.
— Он угрожал, сказал, что и вам, и мне пиздец, — мямлила голубоглазая, — напомнил про Ястреба этого. Это он за него пришел. Точно за него, — и она отстранилась от Турбо, отходя в сторону и поднимая голову к верху, — что я наделала...
— Кто он? — хмуро глядел на нее кудрявый, — кто, Тань?
— Я не знаю кто это, — помотала она головой и повернулась к ним, руки тряслись, ноги шатали из стороны в сторону, — что делать теперь?!
— Спокойно! — громко и четко произнес Адидас, усадив Таню на диване, а сам прикурил и подумал, — уладим все. Не кипятись.
А через пару мгновений начал говорить, расхаживая по качалке:
— Если тип этот был, предположим, другом Ястреба. Значит и он чушпан. А чушпаны на что способны? Ни на что! Тань, нас целая группировка! А их? Если он и не один, то их все же не так много, как и сил.
Сейчас Вова казался самым рассудительным, спокойным и готовым. Валера уже начинал пылить и переживать за Таню, а Зима был готов сделать то, что будет сказано.
— Вов, а если все не так, как ты говоришь? Что тогда? — завелась Ворона, вскочив с дивана и подойдя к старшему.
— Тань, хватит со своим «если», «если»! Не случится ничего! — взъелся Турбо, которого паника девушки уже сорвала со спокойствия, — одна по улице больше не ходишь, со мной или с кем-то из пацанов.
— Не ори на меня! — зацепилась словами та, бросив шубу в сторону, ведь в помещении было жарко, — я тебе не какая-нибудь шавка!
— Я и не орал! Спокойнее будь! — ответил он в ответ с таким же порывом, подойдя к девушке ближе, отчего она подняла голову и опустила брови.
— Хватит! Что вы как дети малые?! Потом скандалить будете! Сейчас решать надо! — командным голосом говорил Суворов, встав рядом с недовольными и встревоженными Турбо и Таней.
Оба одновременно взглянули на авторитета и разошлись по сторонам.