13Часть
Спустя две недели после того кошмара в аэропорту мы наконец-то смогли вздохнуть спокойно. Алекс и его банда прочно сели за решетку без права на досрочный выезд, а мы с Ландо вернулись к привычному, бешеному ритму Формулы-1.
И вот мы дома — в Великобритании, на легендарной трассе Сильверстоун.
Атмосфера на домашней гонке McLaren была просто невероятной, гул фанатов перекрывал даже рев моторов.
Первая практика (FP1)
В пятницу утром я стояла в боксах команды, надев наушники с радиопереговорами, и наблюдала за Ландо через экраны телеметрии. Как только загорелись зеленые огни, его болид сорвался с пит-лейн.
Ландо пересёк финишную черту со временем 1:27.420, возглавив промежуточный протокол первой практики под оглушительный рев британских трибун.
— Отличная работа, друг, машина выглядит очень сильно. Заключительный круг охлаждения и возвращайся в боксы, — прозвучал довольный голос Уилла в наушниках.
Когда время истекло, Ландо заглушил мотор прямо напротив наших боксов. Механики закатили болид назад.
вылезая из тесного кокпита, Ландо снял шлем, его кудри были мокрыми от пота, но на лице играла широкая, уверенная улыбка. Он подошел ко мне, приобнял за плечи и тихо сказал: «Машина — просто ракета. Мы точно поборемся за поул в спринте».
После окончания первой практики Ландо быстро переоделся, раздал короткие автографы преданным фанатам у моторхоума, и мы незаметно выскочили с автодрома через VIP-выезд.
Он загадочно улыбался всю дорогу, отказываясь говорить, куда мы едем.
— Потерпи еще минут десять, это сюрприз, — подмигивал он, уверенно ведя свой дорожный спорткар по живописным загородным дорогам Нортгемптоншира— Ты заслужила то, чтобы наконец-то расслабиться по-настоящему.
Машина затормозила у старинного английского поместья, переделанного в роскошный ресторан, отмеченный звездами Мишлен. Вокруг здания раскинулся роскошный сад, подсвеченный сотнями маленьких гирлянд. Но что меня поразило больше всего — на парковке не было ни одного автомобиля, а у входа нас встречал лично шеф-повар и хостес.
Когда мы зашли внутрь, в огромном, невероятно красивом зале с панорамными окнами царила абсолютная, звенящая тишина. Горели свечи, играла тихая живая музыка — приглашенный пианист мягко перебирал клавиши в углу. Никаких посетителей, никаких вспышек камер и назойливых фанатов
— Ландо... а где все? — удивленно спросила я, оглядываясь вокруг.
Он аккуратно снял с моих плеч куртку, передал ее официанту и с нежной, немного смущенной улыбкой посмотрел на меня.
— Я арендовал весь ресторан на этот вечер, — тихо признался он, беря меня за руку и увлекая к лучшему столику у окна с видом на утопающий в закатных лучах сад. — Только ты и я. После того кошмара две недели назад в аэропорту, после всех этих нервов с полицией и судами... я просто хотел, чтобы ты почувствовала себя в абсолютной безопасности. И чтобы мы отпраздновали то, что все это официально позади. Сегодня никто нас не побеспокоит.
Мое сердце сжалось от нежности. Ландо, который обычно обожал шутить и дурачиться, сейчас был невероятно романтичным и заботливым.
Он сам отодвинул для меня стул, а когда мы сели, официант разлил по бокалам шампанское.
— За твое спокойствие. И за то, что ты сейчас здесь, со мной, — Ландо поднял свой бокал, преданно глядя мне в глаза.
Весь вечер прошел как в сказке. Нам выносили потрясающие авторские блюда, мы много смеялись, вспоминая забавные моменты с утренней практики и то, как Зак Браун чуть не пролил кофе на телеметрию. Напряжение, которое копилось во мне все эти дни, окончательно растаяло в этой теплой, интимной атмосфере. Ландо постоянно держал меня за руку через стол, напоминая, что теперь я под его надежной защитой.
Шеф-повар лично вынес нам невероятный авторский десерт, но Ландо к нему даже не притронулся. Его взгляд был прикован исключительно ко мне. В полумраке зала, освещенного лишь мягким пламенем свечей, между нами наэлектризовалось такое сильное напряжение, что скрывать его больше не было смысла. Присутствие персонала, хоть они и старались быть незаметными, внезапно начало откровенно мешать.
Ландо резко поднял руку, подзывая менеджера ресторана. Он достал из кармана свою платиновую карту, уверенно положил ее на стол
— Закройте счет с максимальными чаевыми для всей смены. А теперь, пожалуйста, оставьте нас. Заприте ресторан снаружи и заберите весь персонал. До завтрашнего утра здесь никого не должно быть.
Менеджер понимающе и уважительно кивнул, забрал карту и через минуту вернул ее обратно. Буквально через пару мгновений послышался приглушенный шепот уходящих на задний двор работников, хлопки дверей, а затем — щелчок главного замка на входной двери.
Мы остались в огромном старинном особняке в абсолютном, звенящем одиночестве. Только я, он и пустой зал. Как только тишина окончательно поглотила пространство, Ландо медленно поднялся со своего стула. Его образ милого, улыбчивого гонщика McLaren мгновенно испарился. В его глазах горело чистое, первобытное желание, которое он сдерживал слишком долго.Он подошел ко мне, уверенно взял за руку и потянул на себя, заставляя подняться. Не говоря ни слова, Ландо прижал меня спиной к широкому панорамному окну, выходящему в темный, пустой сад. Его горячие ладони легли мне на талию, и я почувствовала, как бешено колотится его сердце
— Наконец-то, — хрипло прошептал он мне в самые губы— Больше вообще никого нет. Только ты и я.
Он впился в мои губы требовательным, глубоким поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание. В этот поцелуй Ландо вложил всю страсть, всю злость на то, что произошло, и безумное облегчение от того, что я сейчас в безопасности, рядом с ним.
Мои пальцы сами запутались в его мягких кудрях, притягивая его еще ближе.
Его руки скользнули по моей спине, сминая мою юбку. Ландо слегка отстранился, шумно вдыхая воздух, и в одно движение расстегнул молнию на юбке, позволяя ей соскользнуть с моих ног.
Каждое его прикосновение обжигало кожу.
Он подхватил меня под бедра, легко приподнимая, и я послушно обхватила его талию ногами.Ландо усадил меня прямо на край нашего массивного дубового стола. Звон хрустальных бокалов и серебряных приборов, которые отлетели в сторону, показался оглушительным, но нам обоим было уже абсолютно плевать на правила приличия и дорогой интерьер. Ландо расстегнул пуговицы своей рубашки, и я с наслаждением прижалась ладонями к его крепкому, горячему торсу.
Его губы спускались все ниже — от челюсти к шее, оставляя обжигающие следы на ключицах, сбивая мое дыхание на стоны, которые эхом разносились по пустому, роскошному залу. В эту ночь огромный ресторан стал нашей личной вселенной, где не существовало никаких запретов.
Он целовал мою шею, грудь, спускаясь ниже и оставляя на коже влажные дорожки. В следующее мгновение он в несколько движений избавился от своих брюк. Ландо развел мои бедра шире, устраиваясь между ними
— Ты моя, — хрипло выдохнул он, глядя мне прямо в глаза
Он вошел в меня одним мощным, глубоким толчком на всю длину. Из моей груди вырвался громкий, протяжный стон, который эхом разнесся по пустому залу ресторана. Ландо замер на секунду, давая нам обоим привыкнуть к этой невероятной полноте, а затем начал двигаться — быстро, жестко и ритмично.Каждое его движение было точным и глубоким. Я крепче обхватила его ногами за талию, впиваясь ногтями в его рельефную спину. Звуки наших тел, шлепки и рваное дыхание заполнили полумрак. Ландо перехватил мои запястья, прижал их к столу по обе стороны от моей головы и ускорился. Темп стал сумасшедшим. Напряжение внутри нарастало с каждым толчком, и когда Ландо сделал несколько финальных, максимально глубоких движений, меня накрыло мощной волной оргазма. Я закричала, теряя контроль. Ландо глухо застонал, сделал еще один мощный толчок и излился внутрь меня, тяжело упав грудью на мое тело и шумно дыша мне в шею.