10Часть
Гонка
Я стояла в паддоке McLaren, прислонившись к прохладной стене моторхоума, и пыталась унять дрожь в руках. Шум Мадрида — рев моторов, крики фанатов и бесконечный запах жженой резины — сегодня казался чем-то второстепенным. В голове всё еще крутились кадры прошлой ночи.Тогда, в Бристоле, когда я осталась совсем одна после гибели родителей, Ландо был единственным, кто по-настоящему понимал мою тишину. Но слава — жестокая штука. Он чутка зазнался своей карьеры, а я спряталась в тихих улочках у бабушки. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет один случайный бар может вернуть все обратно? И вот вчера, в номере отеля с видом на ночной город, маски были сброшены. Мы больше не были «пилотом Формулы-1» и «девочкой из прошлого». Мы были просто Ландо и Грейс.
— Грейс, ты в порядке? — голос Зака Брауна вырвал меня из мыслей.
Директор McLaren подошел ко мне, поправляя кепку, и ободряюще улыбнулся.
— Выглядишь немного... задумчивой.
— Всё отлично, Зак. Просто волнуюсь за него, — честно ответила я.
— Он сегодня в ударе, поверь мне, — подмигнул он.
В боксах кипела жизнь. Механики в оранжевых комбинезонах напоминали слаженный механизм. Кольер, гоночный инженер Ландо, не отрывал взгляда от мониторов телеметрии.
— Давление в шинах в норме. Ландо, прогревочный круг, подтверди, — произнес он в микрофон.
Я видела Ландо через стекло. Он уже сидел в кокпите своего болида, надевая шлем. Его взгляд, обычно веселый и искрящийся, сейчас был ледяным и сосредоточенным. Но перед тем как опустить визор, он на секунду повернул голову в мою сторону и едва заметно кивнул. Этот жест предназначался только мне.
Гонка началась.
Пять красных огней погасли, и воздух взорвался от оглушительного звука двигателей. Ландо стартовал со второй позиции.
— Отличный старт! — крикнул кто-то из команды.
Первый поворот Мадридской трассы был коварным. Оскар Пиастри, напарник Ландо, шел следом, прикрывая тылы. В наушниках, которые мне дали, я слышала четкий голос Кольера:
— Ландо, Ферстаппен в зоне DRS, держи внутренний радиус в четвертом повороте.
— Понял, машина ведет себя идеально, — отозвался Ландо.
Его голос был спокойным, несмотря на перегрузки в 5гк. середине гонки напряжение достигло предела.
Солнце нещадно палило асфальт.
— Пит-стоп через два круга, — скомандовал Зак Браун. — Ребята, не подведите!
Механики выскочили в зону обслуживания. 2.4 секунды — и Ландо вылетел обратно на трассу на свежих Medium. Он начал штамповать лучшие круги один за другим. Я видела на экране, как он рискованно атакует поребрики, отыгрывая десятые доли секунды. Каждый раз, когда его машина проносилась мимо боксов, моё сердце пропускало удар.
Последний круг.
Ландо на хвосте у лидера.
— Давай, Ландо, сейчас или никогда! — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.В финальном круге он пошел на дерзкий обгон. Позднее торможение, запах перегретых колодок — и оранжевый болид вырвался вперед прямо перед клетчатым флагом.
— ДА! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! — закричал радиоканал.
Когда он выбрался из машины и снял шлем, его волосы были мокрыми от пота, а лицо красным от напряжения. Он прошел мимо поздравляющих его журналистов и официальных лиц, направляясь прямо к тому месту, где стояла я за ограждением.
Ландо остановился, тяжело дыша, и посмотрел мне прямо в глаза. Весь мир вокруг — шампанское, подиум, ликующая толпа — перестал существовать.
— Я обещал тебе эту победу, Грейс, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — И я больше никуда тебя не отпущу.
Гонка была окончена, и адреналин, который последние полтора часа зашкаливал, начал медленно сменяться приятной тяжестью.
В паддоке стоял невероятный гул: механики паковали оборудование, фанаты за забором кричали имя Ландо, а воздух был пропитан запахом шампанского и раскаленного асфальта.
Мы с Ландо шли через «живой коридор» из сотрудников McLaren. Зак Браун громко смеялся и хлопал всех по плечам, а Андреа Стелла сдержанно улыбался, потирая переносицу — для него гонка была шахматной партией, которую они сегодня выиграли.
— Грейс, придержи это, — Ландо со смехом всучил мне свой тяжеленный кубок. — Он весит как половина моего болида
Я взяла холодный металл в руки. На нем было выгравировано «Madrid Grand Prix 2026». Это казалось нереальным. Всего несколько лет назад мы сидели на площадке в Бристоле и делили одну упаковку чипсов на двоих, а теперь я держу награду лучшего пилота мира.
Мы зашли в его личную комнату в моторхоуме — крошечное пространство, где наконец-то наступила тишина. Ландо тут же стянул верхнюю часть огнеупорного комбинезона, оставаясь в белой термухе, пропитанной потом. Он выглядел измотанным, но его глаза горели.
— Знаешь, о чем я думал на последнем круге? — он подошел ближе, забирая кубок и ставя его на стол, даже не глядя на него.
— О торможении в конце прямой? — улыбнулась я.
— Нет. Я думал о том, что после подиума я наконец-то смогу тебя обнять, — он притянул меня к себе. От него пахло гонкой — кожей, солью и капелькой дорогого парфюма, который он нанес еще утром.
Он прижался своим лбом к моему. В этот момент за дверью послышался голос Оскара Пиастри, который что-то бурно обсуждал с инженерами, и громкий смех механиков, открывающих пиво. Жизнь команды кипела, но здесь, в этом маленьком боксе, время замерло.
— Ландо, тебя ждут на разборе телеметрии, — постучал в дверь Кольер.
— Десять минут, не больше.
Ландо закатил глаза и нехотя отстранился.— Видишь? Быть чемпионом — это значит принадлежать всем, кроме себя. Но сегодня вечером... сегодня вечером мы ужинаем только вдвоем. Никаких камер, никаких датчиков. Только ты и я. Потерпишь еще немного?
Я кивнула, глядя, как он снова натягивает командную футболку. Я знала, что за этим блеском скрываются тени моего прошлого, но сейчас, глядя на его уверенную спину, я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.
Ландо ушел на брифинг, а я осталась в моторхоуме, наблюдая через панорамное стекло, как солнце медленно опускается за горизонт Мадрида, окрашивая трассу в багровые тона. Команда уже начала сворачивать шатры, и этот технический хаос выглядел по-своему уютно.
Через сорок минут дверь распахнулась. Ландо буквально ввалился внутрь, на ходу снимая кепку. Он выглядел выжатым как лимон, но, увидев меня, тут же выпрямился.
— Всё, я свободен! Кольер хотел мучить меня данными еще час, но я сказал, что у меня свидание с самой важной персоной в этом паддоке, — он подмигнул и схватил свою сумку. — Уходим через черный ход, Грейс. Моя машина на задней парковке, если пойдем через главный вход — застрянем в толпе фанатов до утра.
Мы быстро проскользнули мимо боксов.
На парковке нас ждал черный суперкар. Ландо галантно открыл мне дверь, а сам прыгнул за руль. Стоило ему нажать кнопку пуска, как салон наполнился мощным рыком двигателя.
— Мадрид ночью прекрасен, но я знаю место, где нас точно не найдут, — сказал он, выруливая с территории автодрома.Мы ехали по ночному шоссе. Ветер из открытых окон трепал мои волосы, и я наконец-то почувствовала, как напряжение последних дней уходит. Ландо вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль, а другой накрыв мою ладонь на подлокотнике.
— Грейс... — тихо произнес он, не отрывая взгляда от дороги. — Я знаю, что ты через многое прошла. Бристоль, одиночество, этот парень, который... в общем, всё это. Я просто хочу, чтобы ты знала: теперь тебе не нужно быть сильной за двоих. Я здесь.
Мы остановились у небольшого, скрытого от глаз ресторанчика на холме, откуда весь Мадрид был как на ладони. Огни города мерцали внизу, напоминая россыпь бриллиантов.
Ужин прошел в какой-то магической атмосфере. Мы вспоминали наше детство: как он учил меня кататься на скейте и как мы обещали друг другу никогда не взрослеть.
— Видимо, с «не взрослеть» мы немного провалились, — засмеялся Ландо, кивнув на свой дорогущий пиджак, который он накинул для ресторана.
Когда мы вернулись в отель, город уже спал. Мы поднялись в номер, и Ландо, не зажигая основного света, подошел к панорамному окну.
— Знаешь, — он обернулся ко мне, его силуэт четко выделялся на фоне ночного неба. — Сегодня был лучший подиум в моей жизни. И не из-за кубка. А потому что, когда я пересекал финишную черту, я знал, что ты ждешь меня в боксах.
Он подошел ближе и мягко коснулся моей щеки. В его глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Все страхи прошлого, всё, что случилось в Бристоле, вдруг показалось чем-то очень далеким. Здесь и сейчас был только он.
— Я люблю тебя, Грейс. И на этот раз я не дам нам потеряться.