Треск льда под ногами||Зима

Казанский вокзал, раннее утро. Люди спешат мимо, кто-то встречает родных, кто-то торопится к такси.

Лера выходит из вагона, с трудом стягивая за собой большой чемодан. В руках ещё две сумки. Пальцы ноют от тяжести. Капюшон съехал, волосы растрёпаны. Лицо усталое, глаза красные от недосыпа.

Она оглядывается. Платформа шумная, чужая. Сердце колотится — не видно его. А вдруг он не приехал?..

И тут она замечает его — в стороне, опирается на перила, в куртке, руки в карманах. Турбо.

Он смотрит прямо на неё. Никакой улыбки. Только напряжённый взгляд. Лера останавливается.

— Ну чё, — говорит он, наконец подходя ближе. — Давай сумки.

— Я сама, — тихо, почти машинально, отвечает Лера, не поднимая глаза.
— Сама, ага. Сейчас руки оторвутся. Дай сюда, — не дожидаясь согласия, он забирает у неё две сумки и чемодан.

Они идут молча. Только колёсики чемодана стучат по плитке.

— Ехала нормально? — наконец спрашивает он.
— Нормально.
— Голодная?
— Не знаю. Наверное.

Он смотрит на неё чуть сбоку — и замечает, как она слегка вздрагивает от громкого гудка поезда. Плечи поднимаются, будто защищаясь. Турбо сжимает губы, ничего не говорит. Просто чуть тише идёт рядом.

Возле выхода он вдруг бросает:
— Здесь никто не будет орать.
Она останавливается. Смотрит на него — первый раз по-настоящему. Глаза настороженные, в них что-то очень уставшее.

— Хорошо, — шепчет она.

Он не улыбается, но взгляд становится мягче.

— Пошли домой.
Они вышли с вокзала. Улицы Казани встретили их сыростью и хрустом под ногами. Утро было серым, как вода в луже. Люди проходили мимо с кофейными стаканами, курили, зевали, тащили чемоданы — никому не было до них дела.

Турбо шёл чуть впереди, одной рукой вёл чемодан, в другой держал две её сумки, будто не чувствовал тяжести.
Лера брела следом. Глаза щипало от ветра и усталости.

— Далеко? — наконец спросила она.
— Минут пятнадцать. Терпимо.
— Ага.

Он вдруг останавливается, оборачивается. Смотрит на неё, будто только сейчас заметил, как она съёжилась.

— Куртка тонкая.
— Я… не знала, какая тут погода.
— Здесь не Москва. У нас с утра сыро, даже если тепло днём.

Он стягивает с себя чёрную худи, протягивает ей.

— На. Надень сверху.
— Я нормально.
— Лера, не спорь.

Она молча берёт худи и натягивает поверх своей куртки. Её почти утопило в вещи — худи великовата, но сразу стало чуть теплее. Запах — знакомый, мужской, как у защиты.

— Спасибо, — тихо.
Они идут по серым улицам раннего утра. Город ещё только просыпается, вокруг тишина, лишь где-то вдали слышится редкий звук машин и щебет птиц. Лера прижимает худи к себе, пальцы зябнут, глаза тяжёлые от усталости.

Турбо идёт чуть впереди, молча, шаг ровный и уверенный. Он не смотрит на неё, не говорит ни слова, но всё время держит сумки и чемодан, словно защищая её.

— Я хочу спать, — тихо и устало шепчет Лера, не поднимая глаз.

Он не отвечает. Только чуть ускоряет шаг, чтобы скорее добраться до дома.

Они доходят до старой пятиэтажки. Турбо открывает дверь подъезда, свет в нем тусклый, пахнет сыростью. Лестница скрипит под ногами.

Лера тащится за ним, каждое движение тяжёлое. Турбо ведёт её молча на третий этаж, открывает дверь квартиры и заходит первым.

— Вот твоя комната, — тихо говорит он, открывая дверь спальни с аккуратно застеленной кроватью.

Она смотрит на неё, еле сдерживая зевок.

— Если хочешь — ложись. Я на кухне, чайник поставлю.

Лера тихо кивает и, отпуская сумки, медленно идёт к кровати.

Турбо уходит на кухню, а в тишине квартиры слышится лишь приглушённый звук кипящего чайника. Лера садится на край кровати, наконец позволяя себе расслабиться и закрыть глаза.
Ночь опустилась на город, в квартире было тихо. Лера уже крепко спала, уткнувшись лицом в подушку. Вдруг в дверь постучали — тихо, но настойчиво.

Лера вздрогнула, медленно открыла глаза.

— Лера, — тихо сказал Турбо, входя в комнату в куртке, глаза напряжённые. — Я иду к ребятам на базу «Универсама». Завтра документы в школу несу. Ты пойдёшь со мной.
— Я устала… — прошептала Лера, голос тихий и слабый.
— Нет. Ты пойдёшь. Другого варианта нет. Поняла?

Он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Хорошо, — тихо ответила она, понимая, что спорить бесполезно.

— Тогда отдыхай. Завтра всё будет по-другому. Если что — звони.

Турбо вышел, тихо захлопнув дверь.

Лера осталась одна в темноте, мысли гудели в голове, но внутри зарождалось чувство — завтра ей придётся стать сильнее.
Утро наступило серое и неприветливое. Свет пробивался сквозь занавески тускло, будто не хотел будить никого.

Лера открыла глаза резко — от стука в дверь.

— Вставай, — раздался голос Турбо. — Через сорок минут выходим.

Она села, зевая и потирая глаза. Всё тело ныло от усталости. Сон будто не помог. Она посмотрела на дверь — Турбо уже ушёл на кухню.

На стуле у кровати лежала аккуратно сложенная худи, которую он ей дал вчера. Лера снова натянула её поверх своей одежды — в ней было тепло, как будто чуть спокойнее.Низ она одела клечатовую юбку.
Она подошла к зеркалу, потянулась к расчёске. Волосы — кудрявые, непослушные, спутались за ночь. Лера вздохнула и начала аккуратно разбирать пряди пальцами. Щёки всё ещё были помятые от подушки, под глазами — тени.

Несколько раз попыталась уложить волосы, но они вздувались, как будто протестовали. В итоге она собрала их в небрежный пучок повыше, заправила непослушные завитки за уши и пошла в ванную.

Холодная вода немного взбодрила. Лера тщательно умылась, аккуратно вытерла лицо полотенцем, поправила ворот худи. Потом вернулась в комнату, села к зеркалу и нанесла тональный крем — тонкий слой, чтобы скрыть следы усталости. Немного блеска на губы, тушь на ресницы. Смотрела на себя сдержанно — не ради кого-то, просто чтобы хоть чуть-чуть казаться собранной.

На кухню она вышла почти тихо, села на табурет.

— Ешь, — сказал Турбо, не оборачиваясь. Он стоял у окна, как и утром раньше.
— Я не хочу, — спокойно.
Он обернулся, взгляд — жёсткий, усталый. Но спорить не стал. Только кивнул коротко, будто отметил про себя.

— Всё взяла?
— Да.
— Хорошо. Выходим.

Она кивнула, накинула куртку.
На улице по-прежнему было серо, но теперь — не пугающе. Просто обычное утро. Казань просыпалась. А они шли — брат и сестра — в первый день, в новую школу, в новую жизнь.
После оформления всех документов Турбо проводил Леру до нужного кабинета, глянул на табличку «9Б» и сказал твёрдо:

— Завтра в 8:10 здесь. Я тебя провожу.
— Угу.
— Без "угу". Завтра — идёшь.
— Хорошо, капитан.

Он кивнул и ушёл. Лера осталась одна в коридоре. Было неуютно. И тихо.

Решив осмотреться, Лера свернула за угол — и тут прямо на неё налетела девочка, нагруженная до подбородка тетрадками и чаем в пластиковом стаканчике. Всё это полетело вниз, чай — на Лерину кофту.

— АА! — обе вскрикнули.
— Я тебя прибью! Это был мой последний чай! — взвыла девочка.
— Это ты в меня врезалась!
— А ты зачем на повороте стоишь?!
— Это школа, а не гоночная трасса!

Они уставились друг на друга.
Потом — одновременно — фыркнули.

— Ладно… Ты нормальная, — сказала девочка, подбирая тетради. — Я — Алина. Из этого цирка, 9Б.
— Лера. Новенькая.
— А, так ты и есть та самая, — протянула Алина, закатив глаза. — Про тебя уже шепчутся. Типа «девочка, которую лично брат привёл». Как будто ты мэр какой-нибудь.
— Серьёзно?.. — Лера удивлённо приподняла брови.
— Ага. У нас тут сенсации расходятся быстрее, чем шпаргалки по алгебре.
Алина сгребла оставшиеся тетрадки, и, не дожидаясь согласия Леры, потянула её за рукав:
— Пошли, покажу тебе, где можно пережить первую неделю и не сойти с ума.
Алина сгребла оставшиеся тетрадки, и, не дожидаясь согласия Леры, потянула её за рукав:
— Пошли, покажу тебе, где можно выжить, пока не сломался.

— Я вообще-то крепкая, — буркнула Лера, чуть отдёргивая руку.
— Ну-ну. Посмотрим, сколько ты протянешь в 9Б. Тут, если не адаптируешься в первые три дня — съедят.

Они свернули за угол, и Лера сразу наткнулась взглядом на странную надпись на шкафчике маркером:
"Петя не виноват!"

— Эм… это что?
— Это философия. Когда училка нас спрашивает, почему у нас опять не сделано, мы говорим — Петя не виноват. Всё, закрытая тема.

Лера сдержала смешок.
— Вы точно не психбольница?
— Пока нет, но директор уже подумывает над отдельным корпусом для нас.

Они добрались до окна, под которым стояла потрёпанная лавка .
Алина плюхнулась, постучала по месту рядом:
— Садись. Традиция — тут все новенькие проходят обряд.

— Какой ещё обряд?.. — Лера прищурилась.
— Клянёшься, что не будешь занудой, что не сдашь никого учителям .

Лера закатила глаза, но всё же села.
— Ладно. Клянусь, я нормальная.
— Так бы сразу. — Алина торжественно протянула ей пластиковую крышечку от стаканчика. — Твоя первая школьная реликвия.

Лера взяла крышечку, как будто это было что-то серьёзное, и вдруг почувствовала, что смеётся — не натянуто, не вежливо, а по-настоящему.
Алина засунула руку в карман, достала телефон.
— Давай номер. Будем держать связь. Если кто-то будет тебя бесить — кидай смайл с пандой. Это будет наш код.

— Почему панда?
— Потому что она мило выглядит, но может навалять, если разозлить. Как ты, кажется.

---

Когда Лера вышла из школы, Турбо уже стоял у ограды, скрестив руки и глядя на неё с тем выражением, которое говорило: "Долго ещё?"

— Ну что? — спросил он.
— Я пандой стала, — выдохнула Лера.
— Чего?
— Завтра расскажу. Сегодня слишком много философии.

Турбо покачал головой.
— Номер Алины записала?
— Ага. Она странная, но прикольная.
— Ты тоже странная.
— Спасибо, брат. Трогательно.

Они пошли домой. Лера болтала, рассказывала, как чуть не устроила бой с тетрадками, как поклялась не быть занудой, и как теперь у неё есть крышечка-реликвия в кармане.

Турбо молчал, но иногда в его лице что-то тёплое менялось, когда он на неё смотрел.

Пыталась написать так чтобы вам было интересно:)
Если не сложно ставьте звездочки. ☀
Тт:sisterturboo 💞